Цитаты про привилегии

Вот они, начальственные привилегии: один на персональном извозчике домой, а другой на своих двоих по служебной надобности.
– Вообще я скажу вам, Клара, так: я сам – только за честную жизнь, но чтобы все, понимаете? – чтобы все до одного!

– Но если все будут ждать от других, так никогда и не начнётся. Каждый должен…

– Каждый должен, но не каждый делает! Слушайте, Клара, я вам скажу проще. Против чего произошла революция? Против привилегий! Тошно было русским людям от чего? От привилегий. Одни одеты были в робу, другие – в соболя, одни пешкодралом – другие на фаэтонах, одни по гудочку на фабрику, другие в ресторанах морду наращивали. Верно?

– Конечно.

– Правильно. Но почему же теперь люди не отталкиваются от привилегий, а тянутся к ним?
— ... Всего-то и пришлось два раза спасти Галактику, чтобы заказать тут столик. Видел, какая там очередь? Но вот я здесь, сижу и пью. Лучший пилот во Вселенной, ещё и рок-звезда. Мне бы сейчас коктейль с зонтиком.

— Я — первый Спектр среди людей. Организую тебе сразу два.

— Умеешь ты пользоваться полномочиями, босс.
Свобода — это, в первую очередь, не привилегии, а обязанности.
– Леди, вы джентльмен.

– О, благодарю, сэр, если это не шутка.

– Нет. Леди в большинстве своём – не джентльмены: вытворяют такое, отчего мужчина дней на десять выходит из строя, а им хоть бы что. Моя Мо не такая. Она ведёт честную игру и не пользуется привилегиями своего пола.
Никогда не задумывались, как живут избранные? Я вам расскажу. Я одна их них. Мы не модели, не актеры, не поп-идолы, не гении математики. Мы избранные от рождения – у нас есть все, о чем другие могут только мечтать, и мы принимаем это как должное.
Снова преклоним колени,

Нас прилюдно осуждают, с петлей на шее.

Наш дух измучен чарами.

Они подкупили нас привилегиями,

От имени хищников.

Нам пообещали беззаботные дни.

Несчастные глупцы.

Они позволили нам жить в покорности,

Без сладкой страсти, без поэзии.

Размеренная скука бесконечных ночей,

Сделала из нас веселых марионеток.
Естественный отбор ярче всего наблюдается в процессе приватизации, — отобрали у народа всё легко и естественно.
Громче всех обличает тирана тот, кто ему сапоги лизал, лучший борец с привилегиями — тот, у кого больше всех привилегий, и кому, как не чекисту, доверить разоблачать преступления ЧК. Собственно говоря, в этом и заключается сущность номенклатуры: начальство становится начальством навсегда, а чем конкретно руководить — неважно. Сегодня — банкир, завтра — премьер-министр, послезавтра — лидер оппозиции, затем — представитель президента, на следующий день – командир атомной промышленности. А что такого? Надо будет — и диссидентом назначат. В России общество не делится на левых и правых, но лишь на верхних и нижних: сегодня начальству потребовалась риторика диссидентов, только и всего.
Если я сплю с режиссером, это совсем не значит, что у меня есть особые привилегии.
Права — это не права, если кто-то может их забрать. Это привилегии.
Шпаги надо топтать ногами, мой мальчик, как и все привилегии; привилегии только для того и созданы — это взятки: «Не поможет богатство в день гнева». Ешь то же, что едят все, читай то же, что читают все, носи платье, какое носят все, так ты скорее приблизишься к истине; благородное происхождение обязывает, оно обязывает есть хлеб из опилок, если все остальные едят его, читать ура-патриотическое дерьмо в местных газетках, а не журналы для избранных... <...> Простые люди могут спокойно есть мед и масло, их это не испортит, не засорит им ни желудка, ни мозгов, но ты, Роберт, не имеешь на это права, ты должен есть этот ужасный хлеб, только тогда правда ослепит тебя своим сиянием; если хочешь чувствовать себя свободным, носи дешевые костюмы.
— Мастер Тито, мне хотелось бы умереть, глядя в небо — головой вверх.

— Это невозможно — это привилегия дворян.

— Да как же? Перед смертью все равны. Со склоненной головой должны жить, с ней же и умирать. Это называется справедливость? Справедливость вечного города?
– Есть у нас и трудности, но они общие. Это же прекрасно, когда у людей общие трудности.

– …не ври, парторг. Нет у тебя с нами ничего общего. Все отдельное: от колбасы до санаториев, столовых, промтоваров и автомашин с персональными шоферюгами. И самое страшное для тебя и тебе подобной шоблы – не допустить ни за что на свете ликвидации этой отдельной жизни. Самое страшное для тебя – общая с народом жизнь.