Цитаты про семью

Первые семь лет ребенка нужно любить, вторые семь лет надо его воспитывать, третьи семь лет — быть ему самым лучшим другом, а потом отпустить его и молиться чтобы у него все было хорошо…
Самые замечательные солдаты получаются из людей, которые, уходя из дома с утра, даже не помышляли о войне, а вечером, вернувшись, нашли на месте собственного дома воронку, в которой испарились жена, дети и родители. И вот это уже не человек, а волк, который будет рвать столько, сколько будет жить, а жить он будет долго, ибо он не ценит собственную жизнь: она ему не нужна, ему не нужны деньги, ему не нужны ордена, ему вообще ничего не надо. У него есть только одно — месть. Именно поэтому он будет жить долго. Жизнь ему будет в тягость, но он будет жить.
Семья — это паутина, которую вьют несколько человек, чтобы когда-нибудь в нее попасться.
— Пап, когда мы вернемся домой?

— Мы уже обсудили это с твоей мамой и решили найти новый дом. Ведь дом там, где семья.
Я сожру того, кто навредит моей семье, друзьям или кому-то ещё, кого я люблю. Возможно, я окажусь в тюрьме на ближайшие 500 лет, но я сожру их.
... женщины в погоне за эмансипацией слишком переусердствовали. А ведь это очень опасно, когда забывается, что в семье каждый должен выполнять свою роль.
Просто сестра – это такая зараза, которую вроде как и любишь больше всех, но и выбешивает она почему-то ужасно!
Чтобы ладить с семьёй, достаточно иметь револьвер.
Каждому человеку хочется увидеть жизнь во всей ее полноте. Растить любимых детей, любить свой дом, своего партнера. Путешествовать, добиваться результатов на работе, общаться, обмениваться опытом, помогать друг другу. Это такие простые потребности. В погоне за демографическими и политическими свершениями мы все стали забывать об этом.
Никто не предупреждает, как трудно растить дочерей. Надеешься, что все будет прекрасно, как в книжке, а они только и знают, что грызутся между собой.
Собака – это равный член семьи,

Такой же нужный, как и голос предков.

А иногда бывает (и не редко!),

Она становится родней родни.
Меня зовут Престон Марлоу. Знаете, когда я был маленьким, я хотел быть только военным. Наверное, это у нас семейное: мой отец воевал во Вьетнаме, а дед сражался с фашистами. Мне же не терпелось бороться за правду, справедливость и отстаивать американский образ жизни. По-настоящему я узнал, что такое армейская жизнь, только после того, как нас отправили в Европу. Как оказалось, война – довольно скучное занятие. По крайней мере в том случае, если ты застрял непонятно где в ожидании дальнейших приказов. Мне пришлось искать какое-то развлечение. И даже если бы я посадил этот вертолет на несколько метров левее, никто бы не заметил...
Я могу начать? Хорошо.

Эй, младший! Это я, Престон! Спорим, в форме ты меня не узнал, верно? Прям как и отца...

Слушай, только не говори маме, ладно? В общем, я немного накосячил с вертушкой, что и вспоминать стыдно. Во всяком случае, трибунал или другие дисциплинарные меры мне не грозят. Единственное, что я могу сказать, так это то, что меня переводят в «Плохую Роту».

Даже и не знаю, почему это подразделение так называется, но эй! — это может означать почти всё что угодно. Поэтому-то я и уверен, что всё рано или поздно устаканится. На следующей неделе меня переправят туда и, похоже, сразу же отправят на передовую. Я с нетерпением жду встречи со своей новой командой. Скажи маме, чтобы не волновалась, потому что в этот раз я точно буду делать всё по учебнику и держаться подальше от неприятностей... наверное.

В любом случае, нас там 100000 голов, поэтому я думаю, что дослуживать там свой срок будет не в пример легко. Не выделяться из толпы, не лезть в дурацкие приключения, не искать всякие там пиратские клады... И уж точно я не буду строить из себя героя и в одиночку кидаться против всей Русской Армии.Армия — это огромный и слаженный механизм, брат, в котором я — лишь маленький винтик, о котором точно не напишут в газетах. Но я надеюсь, что встречусь со всеми вам достаточно скоро. Береги семью.
Семья держится на том, что, вопреки всему, мы стараемся находить хорошее друг в друге...
Хочешь удержать — отпусти. Если решил, пусть едет. Главное, чтобы у него было желание поехать к отцу, а не уехать от Вас.
— Просто ты никогда не рассказывала о своей семье.

— Просто я не люблю материться.
Тот, кто нарушает твердые, как сталь, правила нашей семьи, должен искупить это кровью!
Традиционная семья — это обман. Даже замужем мать всегда одиночка. Отец оплачивает счета и иногда читает ребенку на ночь, чтобы чувство вины не убило.
Мне казалось, в нашей семье и без того довольно душевных расстройств, зачем было еще добавлять помешательства, сочетаясь священными узами брака.
Ничего себе, вашу маму и там, и тут передают. До чего техника дошла!
Стая – семья. Никто не может оскорбить семью безнаказанно.
Плохих жен, Сергей Иванович, по моему разумению, не бывает... Как и плохих мужей. Ежели что не ладно в семье — спрос с обоих.
Вот такая у меня семья, в которой скоро станет больше на одного человека. Брат или сестра. Занятно. Когда у него или у неё случится первый поцелуй, у меня уже будет вставная челюсть… Куда катится мир?..
— Не говори о бабушке. Я не хочу о ней говорить. Не могу.

— Почему?

— Потому что… потому что я ничего не хочу чувствовать.

— Но мы должны о ней говорить. Мы не можем перестать её помнить или любить, лишь потому что это больно. Она никогда не переставала нас любить.
Разумеется, семейная жизнь только привычка, скверная привычка. Но ведь даже с самыми дурными привычками трудно бывает расстаться. Пожалуй, труднее всего именно с дурными. Они — такая существенная часть нашего «я».
— «Вик, спасибо за все — сказал он — Я люблю тебя как брата»… Брата… А ведь это семья, верно? Да, я думаю, что так…
Вы знаете, мой маленький сын недавно начал ходить, но я не видел, как он сделал первый шаг. Вот недостаток жизни в турне: ты пропускаешь такие фантастические мгновения жизни.
— Мы хотим пожениться. Создать семью.

— Когда-то приходится, и я за.

— Келли, мы не спрашиваем тебя.

— Мы говорим.

— А я все равно даю согласие.
... твоего дедушку нашли японцы и упрятали в лагерь для военнопленных. У него были с собой эти золотые часы, и он знал, что если их найдут, то конфискуют. А дедушка очень не хотел, чтобы эти твари трогали часы своими немытыми желтыми руками. Тогда он решил спрятать их в самом безопасном месте: в своей жопе. Он полжизни проходил с этими часами в жопе. Потом они перешли по наследству к твоему отцу, и он тоже носил их в жопе. Когда твой отец умер, он отдал эти часы мне, и я тоже носил их в своей жопе. А теперь эти великие золотые часы — твои.

(Он знал, что если бы узкоглазые увидели у него часы, их бы конфисковали. Отобрали. Но твой папа считал, что эти часы принадлежат тебе. И он не хотел, чтобы эти косоглазые твари хватали своими немытыми желтыми лапами то, что принадлежит его сыну. Поэтому он нашел место, в котором мог их надежно спрятать — у себя в жопе. Пять долгих лет он носил эти часы в своей жопе. А потом он умер, от дизентерии. А часы отдал мне. И я прятал это угловатый кусок железа в своей жопе еще два года.)
Ребенок, которого хоть однажды бросила семья, остается сиротой до самой смерти.
Человеческие жизни — это не отдельные нитки, которые можно выпутать от клубка и аккуратненько разложить на ровной поверхности. Семья — это узорчатая паутина. Невозможно тронуть одну её нить, не вызвав при этом вибрации всех остальных. Невозможно понять частицу без понимания целого...
Итак, к чему мы пришли? Трудно сказать. Наверное, это было испытание для Сэма и Дина. И они с честью его выдержали. Столкнувшись с ангелами и демонами, перед лицом добра и зла, судьбы и самого Бога, они сделали выбор, они выбрали семью. Ну, и... разве не это самое главное?
Сейчас я стал уже немолодой, и выяснилось, что ни Льва Толстого, ни Фолкнера из меня не вышло, хотя все, что я пишу, публикуется. И на передний план выдвинулись какие-то странные вещи: выяснилось, что у меня семья, что брак — это не просто факт, это процесс. Выяснилось, что дети — это не капиталовложение, не объект для твоих сентенций и не приниженные существа, которых ты почему-то должен воспитывать, будучи сам черт знает кем, а что это какие-то божьи создания, от которых ты зависишь, которые тебя критикуют и с которыми ты любой ценой должен сохранить нормальные человеческие отношения. Это оказалось самым важным.
Если что-то и приводит в уныние мою семью, то это мои тюремные истории. Но мне ведь больше некому их рассказывать.
Когда все хорошо, легко быть вместе: это как сон, знай дыши, да и только. Надо быть вместе, когда плохо — вот для чего люди сходятся.
Говорят, что ради любви люди бросают всё, но в реальности так не бывает. И, честно говоря, если бы я был таким парнем, который мог бы забыть про семью ради своих собственных эгоистичных желаний... тогда, думаю, что я не был бы достоин тебя. Вот почему мы здесь.
К братьям своим я не питаю нежных чувств. Мой старший брат никак не хочет умереть, а младшие только это и делают.