Цитаты и высказывания из игры Dragon Age: Inquisition

Глядите, оптимист! Вымирающий вид. Я будто единорога встретил!
На любой большой войне есть свои герои. Мне просто интересно, каким будешь ты.
Двинутая кучка засранцев, зато все мои.
Ночь темна, и надежды нет.

Но крепись: рассвет придет.

Пусть ночь длинна,

Пусть нет тропы,

Взгляни на небо, и оно напомнит:

Рассвет придет.

Маяк погас, лишь звезд узор,

Укажет путь, следуй за ними.

И рассвет придет.

Пусть ночь длинна,

Пусть нет тропы.

Но неба высь напомнит нам:

Рассвет придет.

Свой верный меч сожми в руке,

Отступит враг.

Рассвет придет.
Мне всегда нравились ферелденцы. Все напрямик говорят.
Если кто будет в редклифской таверне — не пробуйте там сыр. Просто... не надо, и все.
Нельзя обработать рану, не зная, насколько она глубокая. Как нельзя утолить боль, скрывая ее. Нужно это принять. Смириться и с кровью, чтобы что-то исправить.
Мы могли бы сделать мир лучше, но отвернуться гораздо проще.
— Откуда ты берёшь стрелы, Сэра? У тебя их сотни.

— У тебя из жопы, вот откуда.

— Надо у меня в жопе устроить магазин. Прибыльная будет торговля.
— Небось живешь жирнячно, да?

— Я? Ты вообще про что?..

— Ты спишь на шелке? И всяким золотым говном обливаешься? Ты богатый!

— Я от всего этого отказался. Хотя по золотому говну время от времени скучаю.

— Что, правда, отказался? Знала, что ты не такой плохой.
— Я правильно понимаю, Варрик, что вы знали отступника, взорвавшего киркволлскую церковь?

— К сожалению, да.

— Чего же он надеялся добиться своим безумным поступком?

— В точности того, чего добился: чтобы мирные люди бросились убивать друг друга.

— Я так полагаю, на Венец зимы вы ему подарки больше не шлете?

— Как сказать. Горящий мешок навоза бронто можно считать подарком?

— Только если он с шелковой ленточкой, цветик мой.
— Эй, Варрик. А ты про меня в своей книжке потом напишешь?

— Как же не написать?

— Когда будешь писать, отнесись внимательно к мускулатуре. Тут ведь не просто работа на выносливость, тут много лет силовых тренировок. Не забывай про слова «выраженная» и «рельефная». «Подтянутая» еще, вот.

— «Живот Железного Быка приобрел выраженный рельеф после каждого обеда. Рубашки он не любил. Под ремнями они приобретали странный рельеф, и приходилось их подтягивать».

— Обижаешь, Варрик. Обижаешь.
Если не можешь быть безупречным — а кто может? — будь ярким. Никто не заметит разницы.
Порой мудрость — это дать человеку то, что ему нужно, а не то, чего он хочет.
— Ты хорошо управляешься с тем мечом.

— Спасибо.

— Вижу, время, проведенное с самим собой, наделило тебя крепкой хваткой.
Самые лучшие злодеи не считают себя злодеями. Они борются за благое дело и готовы испачкать руки.
В глубине души нам не все равно. Мы переживаем. Глубоко. Обо всем.
— Сначала твои истории ненастоящие. Потом их читают, и они воплощаются.

— Читателей главное зацепить — и они твои навеки.

— Читатели читают, мечтают, чувствуют. Духи за Завесой сгущаются, получают очертания от чтения.

— У меня есть поклонники в Тени? Ну и ну. Жаль, что нельзя с ними повидаться.

— Ты пишешь, чтобы пронизать пелену? Собрать осколки песни?

— Не уверен, что понимаю тебя, парень, но, может, и так.
Старая-добрая песенка. «Давайте поиграем с магией, которую не понимаем. Это сделает нас ужасно могущественными!»
Так эгоистично, наверное, не хотеть всю жизнь выворачиваться наизнанку.
— Спасибо, что пошел со мной.

— И подвергнул себя испытанием пышными нарядами и экзотическими винами? Даже не знаю, как мне с этим справиться.
— Кем бы меня не считали в Тедасе, я ничем не выше и не лучше других.

— Ты же слышала, как люди пели после нападения на Убежище. Может, для тебя это еще и не повод подумать о высшей силе, оберегающей мир, но для них — вполне. Единственная надежда, какая у них есть, — это ты.
Если на вашей золотой статуе Андрасте есть узор в виде маленьких статуй Андрасте — вы в Орлее.
Что это за люди такие, что при малейших неприятностях ударяются в разбой? Или они просто так топоры точат и напастей ждут? Развлечение у них такое, может?
— Гномы — чудики.

— Согласен.

— Ты всё испортил!
«Настойчивость — сама себе награда». Есть такая тевинтерская поговорка.
— Как-то раз в Тени я увидел воспоминания человека, жившего в одиночестве на острове. Все его соплеменники умерли: кто-то от болезни, кого-то растерзали звери. Его жена скончалась при родах. Уцелел он один. Он мог бы попытаться выбраться, найти новую землю, новый народ. Но он остался. Каждый день он выходил на рыбалку в утлом судёнышке, а по ночам пил сидр и смотрел на звёзды.

— Ну, бывает и хуже.

— Как можно радоваться жизни, заранее сдавшись и зная, что с тобой уйдет всё? Как можно не пытаться бороться?

— Наверное, всё зависит от качества сидра.

— Наверное. Но, выходит, тебя устраивает греться на солнышке, задумываясь о том, кем ты мог быть? Не пытаясь бороться?

— Ты все не так понимаешь, Смеюн. Это и есть борьба.

— Безвольно принимать свою участь — это борьба?

— В твоей истории про рыбака, который смотрел на звезды... Ты считаешь, что он сдался, да?

— Да.

— Но ведь он продолжал жить. Он всё потерял, но по-прежнему вставал по утра. Он добывал себе пищу, даже оставшись один. Таков мир. Ты строишь — он разрушает. Все, что у тебя есть, он когда-нибудь заберет. Все уходит. Выбор только в том, опустить ли руки в ожидании смерти или продолжать путь. Он продолжал путь. Если и можно достойно ответить миру, то только так.

— Хорошо сказано. Возможно, я ошибался.
— Ну что, Солас, сразу на меня набросишься или мне пока ждать и гадать?

— О чем это ты?

— Мы заключили союз с моим народом. Я подумал, что при твоей любви к Кун...

— Мне обругать тебя? Упрекнуть в принятых решениях?

— Эй, «Быки» погибли как герои за благополучный исход миссии.

— Я иного и не утверждал. Дело в том, «Железный Бык», что ты кунари. Твои решения меня не могут разочаровать. Ты бездумная и бездушная пустышка. Какие решения? Ты их и не принимал никогда.
— Так значит, ты был один-одинешенек посреди диких земель?
— О чем ты?
— Одинокий путник в бескрайнем мире. Что он ищет? Любовь? Прощение?
— Напиши так: «Человек с твердой рукой и железной волей, борец с порождениями тьмы».
— Да, но что он будет воплощать?
— Желание убить побольше порождений тьмы.
— Ты прямо как Себастьян.
Настырность порой лучше безупречности. Мне нравятся те герои, что ищут свой предел, сколько бы они ни проигрывали. Легко быть храбрецом, когда все время выигрываешь и все идет по-твоему. В этом нет ничего великого.
— Ты мне кое-кого напоминаешь. Был такой набожный сукин сын в сияющих белых доспехах. Посмел сказать, что у меня прицел косит влево.
— Великолепное описание. Прямо про меня.
— Просто... вся эта миловидность. Ну настолько он был... милым.
— Милым. Ага. Я так понимаю, он тебе не нравился.
— Себастьян счел бы это за комплимент.
Рассказчик должен верить в свою историю. Если он не верит, то и никто не поверит.
— Кассандра до сих пор с тобой не разговаривает?
— Не знаю. Если и получится вернуть ее доверие, то явно не сразу.
— Да уж, вранья она терпеть не может. Но тебе она хотя бы кинжал в книгу не вонзила.
— Ты хотел сказать «в спину»?
— Нет, друг мой, в книгу. Именно в книгу.
— Встречал я одного гнома, так он варил лучший в мире домашний эль.
— А я встречал одного Серого Стража, так он пустил в себя духа, взорвал церковь и убил сто человек народу. И почему все вечно думают, что собеседник жаждет послушать про «себе подобных»?
— А это правда, что киркволлская рыцарь-командорша превратилась в... статую?
— Чистая правда. До сих пор там стоит, наводит жуть на посетителей Казематов.
— И никто ее оттуда не убрал?
— Предлагаешь лишить детей любимой игры «Кто осмелится потыкать палочкой в Мередит»?
— Они что, правда так делают?
— Нет. Никто не осмеливается тыкать палочкой в Мередит.
— Корифей. Он ведь из твоих, верно?
— «Из моих»? Ты словно про домашних зверушек говоришь. Гигантский хомяк с претензиями на божественность! «Дориан, почему ты не смотришь за своими питомцами? Корифей опять написал на ковер!» Ковер в данной аналогии — это Убежище.
— Он тевинтерский магистр или нет?
— Ты имеешь в виду «источник всего плохого и злого в мире»? Это ведь одно и то же, правда?
— Временами определенно так кажется.
— Как тебя лучше назвать — поседевшим или возмужавшим?
— А что, у меня есть выбор?
— Нет, просто пытался соблюсти вежливость. Значит, будешь «поседевшим».
— Всегда было интересно: что обычные люди думают о свободе для магов.
— Если интересно, взял бы и спросил. Хотя погоди. Придется же говорить с примитивными обывателями вроде меня.
— Вот-вот. Это и останавливает.
— Как ты это делаешь с волосами, Дориан? Магия?
— Всего лишь гигиена и расческа. Надо будет представить тебе этих двух дам.
— Я подслушал тебя в таверне, Блэкволл. Выведываешь, значит, про меня с Инквизитором?
— Мне просто показалось, что я плохо расслышал.
— У тебя есть вопросы? Усы дрожат от любопытства?
— Я не хочу лезть в дела Инквизитора.
— Уверен? А то я даже схемы нарисовать могу.
— Нет. Спасибо.
— Говорят, твое семейство истребило чуть ли не всех драконов. Какой позор. Это такие величественные создания...
— Величественные? Скажи это, когда дракон сверху лепешку шмякнет размером с твой дом.
— Я недавно видел, как ты... колотила дерево. Чем оно тебя обидело?
— Много чем.
— Понимаю...
— Я с детства страдала от сенной лихорадки. Брат как-то пошутил, что нужно поколотить дерево в отместку. Я поколотила, а насморк взял да прошел. С тех пор так и делаю всякий раз.
— Прямой подход. Мне нравится.
— Я думал, только я считаю, что все люди на одно лицо.
— А оказалось?..
— А оказалось, что вы сами друг друга не различаете. Как тебе удалось столько лет жить под видом другого человека?
— Бороду отрастил.
— И все? Добавь волос на лицо, и никто тебя не узнает? Ну и маскировка, дружище.
— А еще я месяцами ни с кем не разговаривал.
— Ну ладно. Вижу, что сработало.
— Кассандра, когда в следующий раз будем тренироваться — можешь бить чуть-чуть послабее?
— Зачем? Ты прекрасно держишь удар.
— Да, но предпочел бы не ощущать их всеми костями.
— Не знала, что ты у нас из стекла.
— Спасибо. В данный момент — из толченого.
— Откуда вообще у духа может взяться плоть?
— Не знаю. Как стражи становятся серыми?
— Неужели ты боишься магии, Сэра? Для меня это столь же обыденный дар, как для тебя твой лук. Ведь нет ничего страшного в правильно используемом инструменте.
— Скажи это всем «правильным» магам, которые трясут своими инструментами перед приличным народом!
— Ну и картинка.
— А Корифамус? Его «инструмент» тебя устраивает?
— Ты же не про... Нет, лучше не буду продолжать.
— Ладно, слушай, пусть у тебя дар, а у меня нет, только не суй его куда не просят, угу?
— Мне одному кажется, что вон те птички над нами кружат?
— Это они примеряются к тем трупам, что мы оставили. Ты просто подарок Создателя для тех, кто любит мертвечину.
— Ты сейчас говоришь как один критик из Ривейна.
У моего народа есть пословица: «Больше всего крови — на руках целителя». Нельзя обработать рану, не зная, насколько она глубокая. Как нельзя утолить боль, скрывая ее. Нужно это принять. Смириться с кровью, чтобы что-то исправить.