Цитаты Анны Андреевны Ахматовой

Дал Ты мне молодость трудную.

Столько печали в пути.

Как же мне душу скудную

Богатой Тебе принести?

Долгую песню, льстивая,

О славе поет судьба.

Господи! я нерадивая,

Твоя скупая раба.

Ни розою, ни былинкою

Не буду в садах Отца.

Я дрожу над каждой соринкою,

Над каждым словом глупца.
И та, что сегодня прощается с милым, -

Пусть боль свою в силу она переплавит.

Мы детям клянемся, клянемся могилам,

Что нас покориться никто не заставит.
И в День Победы, нежный и туманный,

Когда заря, как зарево, красна,

Вдовою у могилы безымянной

Хлопочет запоздалая весна.

Она с колен подняться не спешит,

Дохнет на почку, и траву погладит,

И бабочку с плеча на землю ссадит,

И первый одуванчик распушит.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,

Не горько остаться без крова, -

И мы сохраним тебя, русская речь,

Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем,

И внукам дадим, и от плена спасем

Навеки!
И в ночи январской, беззвездной,

Сам дивясь небывалой судьбе,

Возвращенный из смертной бездны,

Ленинград салютует себе.
А вы, мои друзья последнего призыва!

Чтоб вас оплакивать, мне жизнь сохранена.

Над вашей памятью не стыть плакучей ивой,

А крикнуть на весь мир все ваши имена!

Да что там имена!

Ведь все равно — вы с нами!..

Все на колени, все!

Багряный хлынул свет!

И ленинградцы вновь идут сквозь дым

рядами —

Живые с мертвыми: для славы мертвых нет.
Птицы смерти в зените стоят.

Кто идет выручать Ленинград?

Не шумите вокруг — он дышит,

Он живой еще, он все слышит:

Как на влажном балтийском дне

Сыновья его стонут во сне,

Как из недр его вопли: «Хлеба!»

До седьмого доходят неба...

Но безжалостна эта твердь.

И глядит из всех окон — смерть.

И стоит везде на часах

И уйти не пускает страх.
Сзади Нарвские были ворота,

Впереди была только смерть...

Так советская шла пехота

Прямо в желтые жерла «Берт».

Вот о вас и напишут книжки:

«Жизнь свою за други своя»,

Незатейливые парнишки —

Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки,—

Внуки, братики, сыновья!
Чистый ветер ели колышет,

Чистый снег заметает поля.

Больше вражьего шага не слышит,

Отдыхает моя земля.
Где елей искалеченные руки

Взывали к мщенью — зеленеет ель,

И там, где сердце ныло от разлуки,—

Там мать поет, качая колыбель.

Ты стала вновь могучей и свободной,Страна моя!

Но живы навсегда

В сокровищнице памяти народной

Войной испепеленные года.

Для мирной жизни юных поколений,

От Каспия и до полярных льдов,

Как памятники выжженных селений,

Встают громады новых городов.
Прошло пять лет, — и залечила раны,

Жестокой нанесенные войной,Страна моя,

и русские поляны

Опять полны студеной тишиной.

И маяки сквозь мрак приморской ночи,Путь указуя моряку, горят.

На их огонь, как в дружеские очи,

Далеко с моря моряки глядят.

Где танк гремел — там ныне мирный трактор,

Где выл пожар — благоухает сад,

И по изрытому когда-то трактуАвтомобили легкие летят.
Я говорю сейчас словами теми,

Что только раз рождаются в душе...
Вы знаете, что такое пытка надеждой? После отчаяния наступает покой, а от надежды сходят с ума.
Семнадцать месяцев кричу,

Зову тебя домой,

Кидалась в ноги палачу,Ты сын и ужас мой.

Все перепуталось навек,

И мне не разобрать

Теперь, кто зверь, кто человек,

И долго ль казни ждать.
Ты был испуган нашей первой встречей,

А я уже молилась о второй...
Неужели вы не заметили, что главная мысль этого великого произведения такова: если женщина разошлась с законным мужем и сошлась с другим мужчиной, она неизбежно становится проституткой. Не спорьте! Именно так!
Милый! не дрогнет твоя рука.

И мне недолго терпеть.

Вылетит птица — моя тоска,

Сядет на ветку и станет петь.
Не с теми я, кто бросил землю

На растерзание врагам.

Их грубой лести я не внемлю,

Им песен я своих не дам.
То ли я с тобой осталась,

То ли ты ушел со мной.
Я всем прощение дарую

И в Воскресение Христа

Меня предавших в лоб целую,

А не предавшего — в уста.
А тебе ещё мало по-русски,

И ты хочешь на всех языках

Знать, как круты подъемы и спуски

И почем у нас совесть и страх.
А в зеркале двойник бурбонский профиль прячет

И думает, что он незаменим,

Что всё на свете он переиначит,

Что Пастернака перепастерначит,

А я не знаю, что мне делать с ним.
Теперь арестанты вернутся, и две России глянут друг другу в глаза: та, что сажала, и та, которую посадили.
Муж хлестал меня узорчатым,

Вдвое сложенным ремнем.

Для тебя в окошке створчатом

Я всю ночь сижу с огнем.

Рассветает. И над кузницей

Подымается дымок.

Ах, со мной, печальной узницей,Ты опять побыть не мог.

Для тебя я долю хмурую,

Долю-муку приняла.

Или любишь белокурую,

Или рыжая мила?
Не бывать тебе в живых,

Со снегу не встать.

Двадцать восемь штыковых,

Огнестрельных пять.

Горькую обновушку

Другу шила я.

Любит, любит кровушку

Русская земля.
Все приму я: боль и отчаянье,

Даже жалости острие.

Только пыльный свой плащ раскаянья

Не клади на лицо мое!
Как белый камень в глубине колодца,

Лежит во мне одно воспоминанье.

Я не могу и не хочу бороться:

Оно — веселье, и оно — страданье.

Мне кажется, что тот, кто близко взглянет

В мои глаза, его увидит сразу.

Печальней и задумчивее станет

Внимающего скорбному рассказу.

Я ведаю, что боги превращали

Людей в предметы, не убив сознанья,

Чтоб вечно жили дивные печали.Ты превращён в моё воспоминанье.
Кого когда-то называли люди

Царем в насмешку, Богом в самом деле,

Кто был убит — и чье орудье пытки

Согрето теплотой моей груди...

<...>

Ржавеет золото и истлевает сталь,

Крошится мрамор — к смерти все готово.

Всего прочнее на земле печаль

И долговечней — царственное слово.
Я живу, как кукушка в часах,

Не завидую птицам в лесах.

Заведут — и кукую.

Знаешь, долю такую

Лишь врагу

Пожелать я могу.
Что нам разлука? — Лихая забава,

Беды скучают без нас.

Спьяну ли ввалится в горницу слава,

Бьет ли тринадцатый час?

Или забыты, забиты, за… кто там

Так научился стучать?

Вот и идти мне обратно к воротамНовое горе встречать.
Другие уводят любимых, -

Я с завистью вслед не гляжу.

Одна на скамье подсудимых

Я скоро полвека сижу.

<...>

И в тех пререканьях важных,

Как в цепких объятиях сна,

Все три поколенья присяжных

Решили: виновна она.

<...>

Я глохну от зычных проклятий,

Я ватник сносила дотла.

Неужто я всех виноватей

На этой планете была?
Я с тобой не стану пить вино,

Оттого, что ты мальчишка озорной.

Знаю я — у вас заведено

С кем попало целоваться под луной.

А у нас – тишь да гладь,

Божья благодать.

А у нас – светлых глазНет приказу подымать.
Тот же голос, тот же взгляд,

Те же волосы льняные.

Все, как год тому назад.

Сквозь стекло лучи льняные.

Известь белых стен пестрят...

Свежих лилий аромат

И слова твои простые.
Зачем вы отравили воду?

И с грязью мой смешали хлеб?

Зачем последнюю субботу

Вы превращаете в вертеп?

За то, что я не издевалась

Над горькой гибелью друзей?

За то, что я верна осталась

Печальной родине моей?

Пусть так. Без палача и плахи

Поэту на земле не быть.

Нам покаянные рубахи,

Нам со свечой идти и выть.
Здесь девушки прелестнейшие спорят

За честь достаться в жены палачам,

Здесь праведных пытают по ночам

И голодом неукротимым морят.
Я-то вольная. Все мне забава, —

Ночью Муза слетит утешать,

А наутро притащится слава

Погремушкой над ухом трещать.
Обо мне и молиться не стоит

И, уйдя, оглянуться назад.

Черный ветер меня успокоит,

Веселит золотой листопад.
О, не вздыхайте обо мне,Печаль преступна и напрасна,

Я здесь на сером полотне,

Возникла странно и неясно.

И нет греха в его вине,

Ушёл, глядит в глаза другие,

Но ничего не снится мне

В моей предсмертной летаргии.
Мы не умеем прощаться, —

Всё бродим плечо к плечу.

Уже начинает смеркаться,Ты задумчив, а я молчу.
Или сядем на снег примятый

На кладбище, легко вздохнем,

И ты палкой чертишь палаты,

Где мы будем всегда вдвоем.
Не будем пить из одного стакана

Ни воду мы, ни сладкое вино,

Не поцелуемся мы утром рано,

А ввечеру не поглядим в окно.Ты дышишь солнцем, я дышу луною,

Но живы мы любовию одною.
Ничего, что не встретим зарю,

Что луна не блуждала над нами,

Я сегодня тебя одарю

Небывалыми в мире дарами:

Отраженьем моим на воде

В час, как речке вечерней не спится,

Взглядом тем, что падучей звезде

Не помог в небеса возвратиться,

Эхом голоса, что изнемог,

А тогда был и свежий и летний, -

Чтоб ты слышать без трепета мог

Воронья подмосковного сплетни,

Чтобы сырость октябрьского дня

Стала слаще, чем майская нега…

Вспоминай же, мой ангел, меня,

Вспоминай хоть до первого снега.
В каждом древе распятый Господь,

В каждом колосе тело Христово.

И молитвы пречистое слово

Исцеляет болящую плоть.
Один идет прямым путем,

Другой идет по кругу

И ждет возврата в отчий дом,

Ждет прежнюю подругу.

А я иду — за мной беда,

Не прямо и не косо,

А в никуда и в никогда,

Как поезда с откоса.
Какие странные слова

Принес мне тихий день апреля.Ты знал, во мне еще жива

Страстная страшная неделя.

Я не слыхала звонов тех,

Что плавали в глазури чистой.

Семь дней звучал то медный смех,

То плач струился серебристый.

А я, закрыв лицо мое,

Как перед вечною разлукой,

Лежала и ждала ее,

Еще не названную мукой.
По твердому гребню сугроба

В твой белых, таинственный дом,

Такие притихшие оба,

В молчании нежном идем.

И слаще всех песен пропетых

Мне этот исполненный сон,

Качание веток задетых

И шпор твоих легоньких звон.
И в пестрой суете людской

Все изменилось вдруг.

Но это был не городской,

Да и не сельский звук.

На грома дальнего раскат

Он, правда, был похож, как брат,

Но в громе влажность есть

Высоких свежих облаков

И вожделение лугов -

Веселых ливней весть.

А этот был, как пекло, сух,

И не хотел смятенный слух

Поверить — по тому,

Как расширялся он и рос,

Как равнодушно гибель нес

Ребенку моему.
На землю саван тягостный возложен,

Торжественно гудят колокола,

И снова дух смятен и потревожен

Истомной скукой Царского Села.

Пять лет прошло. Здесь все мертво и немо,

Как будто мира наступил конец.

Как навсегда исчерпанная тема,

В смертельном сне покоится дворец.