Цитаты про детство

На моей родине есть выражение: «В десять лет – одарённый, в пятнадцать – гений, после двадцати – обычный человек».

Эта пословица – предостережение. Неважно, насколько в своих способностях ребёнок превосходит сверстников. Если он станет слишком тщеславным, то к началу взрослой жизни уже успеет растратить весь свой талант. Или, предположим, ребёнок выиграл награду. Повзрослев, он поймёт, сколь велик мир и сколь незначительны его способности. В этом отношении поговорка также имеет смысл.

Вне зависимости от того, как вас хвалят в детстве, останавливаться нельзя: нужно продолжать выкладываться и всегда работать над собой. Это ещё одна жизненная мудрость, скрытая в пословице.
В каком краю тебе бы ни везло,

Без детства своего ты всюду беден.
Ты не можешь найти себе место

И вообще никогда не мог...

Все мечтаешь вернуться в детство

Или просто спустить курок...
И тот пьянящий запах новеньких сандалий,

И в кульке за рубль десять карамель,

В шариковой ручке радостный Гагарин...

Так ничто не может радовать теперь.
У великих людей часто было несчастное детство. Тиски соперничества, суровый гнет обстоятельств, периоды бедствий, уколы презрения и насмешки, испытанные в ранние годы, необходимы, чтобы пробудить беспощадную целеустремленность и цепкую сообразительность, без которых редко удаются великие свершения.
Детство наполнено звуками, запахами, видами до тех пор, пока не возникнет темный час осмысления.
Детство кончится когда-то,

Ведь оно не навсегда.

Станут взрослыми ребята –

Разлетятся кто куда.

А пока мы только дети

Нам расти еще расти.

Только небо, только ветер,

Только счастье впереди.
Детство — это лучшее время в жизни. Его надо грамотно использовать!
– Дело было ещё в феврале, валил снег, а я подставил коробок, – Том хихикнул, – поймал одну снежинку побольше и – раз! – захлопнул, скорей побежал домой и сунул в холодильник!… На весь штат Иллинойс у меня одного летом есть снежинка. Такой клад больше нигде не сыщешь, хоть тресни.
Понимаешь, когда ты маленький, ты ничего не знаешь. Ты думаешь, что весь мир обожает тебя. Ты любишь себя, а другие должны любить тебя. Но нам нужно неведение, Кокуто. Даже если оно ошибочное, чувство того, что ты любим, дает тебе опыт, и взамен ты можешь быть добрым по отношению к другим. Люди могут выражать только те эмоции, которые знают.
В детстве мы все словно ходим по воде, по обманчиво гладкой и плотной поверхности озера, и нам знакомо то странное чувство, что в любую секунду можно вспороть эту гладь и уйти в глубину, затаиться там и исчезнуть для всех так, словно тебя никогда и не было.
Нас больше не будет.

Смотри – это глупые люди

Убили в нас детей.
— Я вспоминаю пляж в детстве. Я стою в такой соломенной шляпе. Потом сажусь и закапываю ноги в песок. Никого народу. Лодочная станция. Пьяный лодочник еще был. Солнце четырехчасовое, вечернее. Приезжает на велосипеде немолодой мужчина. Разбегается и бросается в воду, и

с таким фырканьем плывет и в секунду превращается в точку на середине реки!..

– А что вы там делали?

— Я сторожила бабушкины ковры, которые она выстирала в речке. Тогда это модно было – стирать на водоемах.
— Для чего нужно детство?

— Почему ты спрашиваешь?

— А почему взрослые вечно отвечают вопросом на вопрос, когда не знают, что ответить?
— Ты маленький такой славный был. Постоянно папа, да папа твердил...

— Это сто лет назад было. Я уже взрослый. Так что завязывай.

— Взрослый? Не вижу тут взрослых...
С детством расстаться всегда очень грустно,

Белый кораблик уплыл, не вернешь.

Воспоминаний светлое чувство

Станет сильнее, чем дольше живешь.
Вы выросли среди актеров и вы хорошо обучились их ремеслу. Я вырос среди солдат и я обучен умирать давным давно.
Если мне дано в жизни сдвинуть мир с места,

Я направил бы свой взгляд в детство.
Сексом нужно заниматься до самой смерти. Но он уже никогда не будет так же прекрасен, каким кажется нам в детстве. Потому что в детстве секс — это тайна.
Все, кто в детстве не разлей вода, потом чаще всего разбегаются.
Детство — это не с рождения до зрелости. Вырастет ребёнок и оставит детские забавы. Детство — это королевство, где никто не умирает.
С детства я не был таким, как другие. Не видел так, как видели все.
Вот бы снова стать маленьким мальчиком, чтобы рисовать всё, что с нами должно случиться.

Я бы рисовал, и ничего плохого с нами бы уже не могло приключиться...
О моё милое детство! Золотое, прекрасное время! Жизнь сказывалась впервые, таинственно и заманчиво, и так сладко было знакомиться с нею. Тогда за каждым кустом, за каждым деревом как будто еще кто-то жил, для нас таинственный и неведомый; сказочный мир сливался с действительным...
Детство — это не период с рождения до определённого возраста. Просто, однажды, ребёнок вырастает и забывает детские забавы. Детство — это королевство, где никто не умирает.
Отцу нравилось пороть меня ремнём для правки бритвы. Мать его поддерживала. Грустная история.
Если вам непременно хочется использовать своё детство в назидательных целях, то пусть оно послужит скорее предостережением, чем примером.
— Дарья, разве тебе не хочется освежить свои воспоминания о летнем лагере?

— О тех трогательных днях, когда все называли меня «той странной девочкой»?
Мне не сказали в детстве, что всё будет так,

Громко и ярко,

Не сказали что зима бывает жаркой...
— Ты помнишь свои первые книжки? Петя любит Женю, женя любит Петю. У Пети есть мячик.

— У Жени нет пальцев.
Вы хотите знать, что самое лучшее в детстве? В какой-то момент оно заканчивается.
И пускай наше детство не кончится,

Хоть мы взрослыми стали людьми,

Потому что родителям хочется

Чтобы мы оставались детьми.
Где в серых кирпичах

Мы потеряли детства слабый след...
Я много воровал, когда был маленьким. Но я никогда не крал одну конфетку, я крал всю коробку. А еще мне нравилось врываться в дома к людям и расхаживать по ним. Я находил это довольно комфортным — быть в чьем-то пустом доме.
В детстве время тянется, а потом — бац! — и тебе уже пятьдесят и ржавая коробочка единственное воспоминание.
В раннем детстве мы проявляли огромный интерес ко всему окружающему, от прекрасных цветов, до никому не нужной ржавой консервной банки. Мир был полон загадок, чудес, тайн и приключений. Нам хотелось все увидеть, потрогать, понюхать, попробовать на вкус. Мы стучали по разным предметам, чтобы услышать как они звучат. Нам хотелось все узнать и мы выдавали по сотне вопросов в день. Это была настоящая чистота, непосредственность и открытость. Проще говоря, мы были самими собой.
Чистые пруды, застенчивые ивы,

Как девчонки смолкли у воды,

Чистые пруды, веков зеленый сон,

Мой дальний берег детства,

Где звучит аккордеон.
В детстве я убивал животных. Не ради кайфа, а потому, что они казались грустными, и я не знал, чем ещё заняться.
Забавно: когда ты маленький, ты веришь, что можешь стать кем угодно, кем захочешь. Твои мечты не знают границ. Ты веришь в волшебство, веришь в сказки и сказочные возможности. Но стоит тебе повзрослеть, и эта детская вера рассеивается как дым, а вместе ней ты начинаешь видеть перед собой жизненные реалии и с ужасом понимаешь, что ты не можешь осуществить все свои мечты. И тогда ты становишься скромнее, просишь у жизни меньшего или вообще прекращаешь мечтать.
Детство — это когда желтый цвет — ярко-желтый, деревья-живые великаны, а до луны можно дотронуться рукой, когда среди друзей есть невидимый мальчик, а под кроватью явно кто-то живет.
Детство — даже самое невеселое — со временем кажется нам уголком наших грез, куда мы случайно забрели однажды, а теперь и хотели бы, да не можем вернуться.
Мир был огромен. Частями Мира были Дом, Двор, Сад и Улица. За его пределами лежали неведомые земли, населенные индейцами, пиратами и папуасами из книжек брата. По Улице проезжали телеги, влекомые грустными лошадьми, иногда громыхал зеленый грузовик, проходили непохожие на нас, живших в Мире, люди. Индейцы с папуасами не наблюдались, но я понимала: это просто вопрос времени, вот-вот появятся.

Дом был громаден и стар. Днем он как-то держался, не скулил и не жаловался, а по ночам давал себе волю, охал, скрипел и хлопал дверцей монументального буфета. Когда исчез наш кот, бабушка сказала: он ушел умирать. Я боялась, что когда-нибудь мы проснемся в своих постелях под ясным небом — наш Дом уйдет, оставив нас сиротами.

Двор был обширен. В дальнем его конце сидела на цепи мрачная нелюдимая собака. Она считала себя не сторожем, а пленным, ну и вела себя соответственно статусу. Я мечтала, что собаку отпустят на волю, и я, наконец, обыщу ее будку, ибо куда еще могли деться три цветных стеклышка — зеленое, синее и красное, ясно, что собака к лапам прибрала. Как трофеи.

Сад был необъятен. Сначала цветы — бабушка любила пионы, пионы были громадными, роскошными, быстро зацветали, быстро осыпались, земля под кустами становилась бело-розовой, вишневой, багровой. А мне нравились невзрачные звездочки турецкой гвоздики и мята. Гвоздику бабушка все грозилась повыдергивать, да руки не доходили. Мята, днем незаметная, к сумеркам просыпалась и наполняла Сад горьким тревожным запахом. За клумбами были непроходимые заросли сирени. Внизу просто скучные ветки, а там, наверху, в небе, облаками плыли тяжелые гроздья.

Место было низкое, и чтоб по весне и в дожди Сад не заливало водой, по периметру выкопали канавы, а под огромной, в полнеба, ивой — пруд. За канавами росла малина. Года в четыре, обидевшись за что-то на бабушку, я решила уйти от всех. Бабушка не отговаривала, положила в корзинку яблоко и завернутый в белую салфетку бутерброд, и я гордо удалилась на край Мира, за канаву, в кусты малины. Яблоко и бутерброд съедены, запах малины и спокойное жужжанье пчел, на краю канавы застыла изумрудная лягушка. Дед сидел в дозоре в кустах смородины, следил, чтоб дите не свалилось в воду, дождался, пока усну, и вернул беглую внучку в Дом.

Брат сказал, что в пруду живет щука “во-от такой длины с вот такими зубами”, лучше не соваться, утащит под воду, и я часами таилась под ивой, обмирая от страха и любопытства, готовая вскочить и бежать, если щука высунет свою зубастую пасть из воды.

Я стала взрослой и снова приехала туда.

Маленький старый дом, крохотный двор, пруд — четыре шага в длину, два в ширину, и сирени — не лес, а несколько кустов, и в пяти яблонях нельзя заблудиться.

И только если сесть, стать на метр ближе к мягкой траве — все возвращается, приобретает истинные размеры.

Дом. Двор. Сад.