Цитаты и высказывания из фильма ДМБ

Армии солдаты нужны. В армии без солдат абсурд и коррупция. Щас урегулируем.
Жизнь без армии — все равно что любовь в резинке: движение есть, прогресса нет.
— Надо ему указательный палец отнимать. Без указательного пальца в солдаты не берут, потому как стрелять нечем. Предлагаю циркулярку. Но если на дому, то и кусачками можно.

— Как же я без указательного пальца, дядь Вить, жениться-то буду?

— Чё ты с женой указательным пальцем делать будешь?

— Ну, я точно не знаю, я человек ещё молодой…
Есть разные люди: одни Родину от врага защищают, другие жен своих педагогов за сиськи по институтам таскают. И те, и другие могут быть солдатами, только первые уже солдаты, а вторые — ещё нет.
— Что, солдат, ссымся?

— Так точно, ссусь!

— Это, солдат, не беда. Такая сегодня экологическая обстановка. Все ссутся. Я ссусь. Даже главком пысается, бывает. Но по ситуации. Что же нам из-за этого, последний долг родине не отдавать? Твой позорный недуг мы в подвиг определим. Пошлем в десантники. Там ты ещё и сраться начнешь.
Мне было душно от мира. Мир ко мне симпатий тоже не испытывал. Надо было сделать выбор. В монастырях не давали курить, в тюрьмах — пить, оставалась армия. Армия — прекрасная страна свободы... и от мира, и от себя.
Мужики, где здесь берут в морские котики? А то к стройбату у меня нет никакого настроения. С детства не выношу бесплатного физического труда.
Что наша жизнь? Игра! А самая азартная игра начинается тогда, когда на кону, как минимум, твоё здоровье, но ещё прикольней — если жизнь. Можно давать в прикуп.
— Хочу пи-пи…

— Ёлки-палки, военный! Тебя в спешке делали. Вся твоя жизньреклама безопасного секса.
Чао, Буратины! Можете даже писать мне письма «до востребования». Меня зовут Себастьян Перейра, торговец чёрным деревом! Шутка.
Сложный был год: налоги, катастрофы, проституция, бандитизм и недобор в армию. С последним мириться было нельзя, и за дело принялся знающий человек — наш военком. Он собрал всех тунеядцев, дураков и калек в районе, даже глухих определил в погранотряд «Альпийские тетерева». Столько лет уже прошло, а они ещё где-то чудят!
— Что это было?

— Батя был…
— Пациент, вы деньги принесли? Простите, а зачем вам столько галоперидола?

— Я его натурально съем, и меня повезут в дурдом.

— Но зачем?!

— Не плющит меня в солдаты идти.
Природа — не храм, и уж тем более — не мастерская. Природа — тир, и огонь в нём надо вести на поражение.
— Мам, я не хочу идти в солдаты… Я боюсь.

— Ну, надо звать дядю Витю из Ерденева. Он зоотехник, он знает, как в армию не ходить.
Зинаида! К маме, с чемоданами! А вы, молодой человек, наденьте брюки — и ко мне с зачёткой. Потом — в армию. Годы у вас подходящие.
Понимаешь, Чебурашка-У-Которого-Нет-Друзей, я галоперидолу скушал, а меня в армию тянет всё больше и больше. Что же мне делать, Чебурашка-У-Которого-Нет-Друзей?
— Толя, что же ты всю нашу работу пожёг?

— Я не нарочно. Эксперимент это был. На предмет рационализаторского предложения.

— А нельзя было хотя бы бухгалтерию со столовой оставить?

— А чё это?

— Сегодня получка должна была быть.

— Я не подумал.

— Не подумал! Теперь думай, как с первым поездом в войска укатить — а то засадють в клетку, как жирафу.
— У нас убеждения.

— Какие такие убеждения?

— Мы веруем в Господа нашего, Говинду, а он нам в людей стрелять не велит.

— Всё, вы нам подходите. И говинда ваша ничего. Жидковата, но ничего. И стричь вас опять же не надо. И люди вы, видно, выносливые: четыре часа «Харе Кришну» орать — это не каждый сдюжит… Пойдёте в химвойска.
— Есть такое слово: «Надо»!

— А я тогда присягу принимать не буду!

— Эх, дружок, молод ты… Не ты выбираешь присягу, а присяга выбирает тебя! Прапорщик, запишите эти простые, но в то же время великие слова.
О, в четыре утра. Отличное время. Делу время — потехе час. Будешь ссаться на людях. Или палец отнимать. — Будь мужчиной, сынок. Как твой пропавший без вести отец.
— Что, гражданин, не спится?

— Не искушай, орёл, без нужды. Мы хотим с Чебурашкой-Который-Ищет-Друзей служить в артиллерии!

— Нет препятствий патриотам!
Нет, военный — это не профессия. Это половая ориентация…
В отличие от всех остальных в армию я пошёл по духовным соображениям.
— Дежурный придет — там разберемся.

— Эт чего? Я те, дубина, который раз говорю, что я в армию уже ходил. О. А сейчас я племянника провожал. Вон он, лежит, губастенький, обоссанный, весь. Ты проверь, проверь. Слушай, мне через час на дойку идти. Че ты молчишь? Башмаков моя фамилия. Виктор Эдвардович, понимаешь?

— Дежурный придет — там разберемся.
— А ты чё, «косить» не будешь?

— Смешные вы люди! Зачем же я тогда сюда приехал?! «Косить» дома надо… Хотя, это на любителя… Я вам советую: бутылку разбейте – и стекла нажритесь. Верное дело. А я лично е́ду в армию на халяву здоровья и знаний набираться.

— Э-ка тебя тыркнуло! Ну на, выпей, может, отпустит.
Нет, Марина, к Баринову на день рождения не ходи. И к Толяну — не ходи. А к тёте Вере — ходи.
[Потом к нам привели генерала-ветерана. В орденах чуть не за взятие Шипки.]

— Внучки́, пулядура, штык — молодец!

— Не рви, дед, глотку, угости лучше.

— А как же! Только здесь бабка не достанет, не унизит гвардейца.
Шмалите, друзья, скоко хотите. У Чебурашки-Который-Ищет-Друзей парники.
Молчать! У меня ваш маршал под Кёнигсбергом сортиры чистил, пока я тараном эсминец брал за чекушку! Восемь машин положил, а на мне — ни царапины.
Даёшь Беломорканал! За Родину! За победу! Хлебай, внучки́, ханку!
Лютый дед! Таким дедам надо памятники чугунные на вокзалах ставить, а не руки ремнями вязать и никак уж не в вытрезвитель сдавать.
— Да, о чём разговор?! Пошлите меня куда-нибудь в горячую точку. Снайпером. Я очень усидчивый.

— Что-то такое мы вам и прописали. А заодно и вашему другу.
Максуд, как я восхищаюсь твоим умом и мужеством! К тебе доллары так и липнут.
— Военный, а нам оружие дадут?

— Триста тридцать пять…
— Нам так и не удалось выяснить, как то́рмоза зовут!

— Напишите в приписном: «Федя». У него морда толстая, ему пойдёт.
— Ты не гони на мой желудок. Я в детстве подшипник переварил.

— Он ещё и идиот…
— Тебя как, «Федя», зовут?

— Зовут меня Анатолий Васильевич Пестемеев. Я слесарь-инструментальщик… четвертого разряда.

— А чё ты им-то имя не назвал?

— А чё их баловать!? Сами документы потеряли. Пусть ищут.
— Парни, у вас деньги есть. Надо генералу готовальню с циркулем купить в подарок.

— Знаю я там по дороге одно место — с офигенными циркулями!..
— Что будем кушать, мальчики?

— Я — много. Оливье и майонеза побольше. У нас в столовке хорошую оливье давали много. Однажды я даже в обморок упал — накушался. Меня мастер домой нёс.

— Труа́ бутель де водка́а, авэк плези́р.
— Мальчики, не желаете продажной любви?

— Я тебе сейчас лицо обглодаю.
Я, конечно, не против, если вы этого гидроцефала спеленаете…
— Командиры в кустах не слабятся!

— Давайте его на вокзал отведём. Чё ему страдать? Пусть поссыкает…

Он вошёл в кабинку и заперся там навсегда.

— Выходи, а?.. Может, ему плохо?

— Хорошо ему!

— Смирна-а! Командир выходит! Сарынь на кичку! [Посмотрел прапор на ждущих его Бомбу, Штыка и Пулю и обратно в туалете заперся.]
Этот прапор глубоко невоспитанный тип. Да что там невоспитанный! Дикий прапор!
— Будешь ты, «Федя», Бомбой…

— Почему Бомбой?

— Потому что вспыльчивый… Ты, Владик, будешь Штык — потому что стройный… А я буду Пуля — потому что в цель!
— Жениться кого-то везут. С цыганами и кордебалетом.

— Обожаю кордебалет…

— А про этого «кого-то» в газете «Гудок» писали. Что он наркотиками торгует через ларьки «Союзпечати».

— Красиво жить не запретишь…
— Если в «горячую точку» пошлют — наградят звездой, квартира без очереди, и, конечно, везде без очереди.

— А если ногу оторвёт — то в собесе деревянную дадут, попугая-матершинника и чёрную метку.
Наш священный долг — защищать Родину и соблюдать правила личной гигиены! Иначе всё у нас пойдёт через жопу. Поэтому для более эффективного следования в часть мы должны сесть в автобус… и проследовать в часть.