Цитаты про военных

Ты в форме, и она тебе идет. Твой чин и твои подчиненные защищают тебя лучше, чем самая прочная броня.
У детей военных не бывает друзей детства, потому что дети военных все время переезжают.
Дети военкомов всегда с плоскостопием рождаются!
В народе бытует мнение, что военные – ограниченные люди. Ничего подобного. Например, я в первый раз в жизни пошёл в театр, когда служил в армии. И не потому, что хотел этого, а потому что это был приказ. Приказ всей ротой идти в театр. Такой, знаете, культурно-развлекательный марш-бросок. Но нам нравилось, потому что всё-таки без противогазов и в форме...
И величайший военачальник во главе своих солдат, лишенных боевого духа, оказывается полной бездарностью.
Военная промышленность в действительности — величайшая опасность для человечества. Она — черная движущая сила, скрытая за повсюду распространяющимся национализмом.
У меня нет по поводу авиабазы в Сирии никакой гражданской позиции. Я просто чуть-чуть служил в армии и у меня есть военная позиция. Она следующая: мне нравится, что у нас в Сирии есть авиабаза, потому что наконец-то военные постреляли. По-настоящему постреляли. Наконец-то кому-то пригодился диплом! Они его открыли и сказали: «Вот зачем, а я думал, надо брить кантик». Это кошмар. Нас в армии всегда заставляли брить кантик. Каждый день у тебя должен был быть бритый кантик. И это странно, потому что у нас достаточно мощная армия, у неё в приоритете наступательные позиции. Мы не собираемся отступать. Или на что намёк? Типа мы будем отступать, нас будет преследовать враг, говоря: «Ну их в сраку, ты видел их кантик? Они там все стилисты, ну их нахрен!»
Однажды я сел в электричку и проехал не в ту сторону полтора часа. И мне пришлось выйти на маленькой неизвестной станции. Была ночь, это была последняя электричка, и я понимал, что мне надо звонить отцу, чтобы он меня забрал, а это ой, как неудобно! Потому что мой папа военный, он при всём желании не поймёт, как так можно лажать. В 23 мой папа управлял БТР-ом и участвовал в выводе войск из Афганистана. Я в 23 полтора часа еду не в ту сторону. Я боялся звонить, потому что думал, что если позвоню и скажу «пап, забери», он скажет: «Давай разберёмся. То есть ты сел в электричку? И она поехала не в ту сторону? И ты проехал так полтора часа? Тогда, боюсь, тебе придётся умереть, там дальше в жизни всё гораздо сложнее. Ты не приспособлен!»
Что самое интересное: он матерился не останавливаясь и не повторяясь, что выдавало в нём военного — в нынешнее время только военные обладали таким, вроде бы, бесполезным навыком.
Есть боевые генералы. Есть штатские. Которые плазмер в руках не держали. Зато в курсе, кому, как и что лизнуть. Это был второй случай. И церемониться с такой тварью не стоит.

Рико действовал слишком резко, да. Но по-другому он и не умел.

А может, и правильно. И легче всего с бюрократами договориться, когда дверь открываешь ногой. Потому что руки заняты. Одна — папкой с бумагами, вторая — плазмером.
Нет, военный — это не профессия. Это половая ориентация…
Никто в здравом уме и от хорошей жизни не стремится убивать. Это удел маньяков и фанатиков. Даже закоснелый вояка, скалозуб, не мыслящий одежды, кроме мундира, марширующий даже от койки до сортира и разговаривающий со своей кошкой языком уставных команд, — всё равно предпочтёт получать звания за выслугу лет, а ордена — за успехи на параде. Недаром у русских военных традиционный тост — «за павших», а не «за победу». За победу пьют, только когда война уже идёт.
Вы спрашиваете меня, жалею ли я, что война закончилась? Пожарная часть закупает новое оборудование и тренирует парней, но это не означает, что пожарные хотят, чтобы случился пожар или что они его начинают.
Я не люблю военных. Этих профессиональных убийц, которые гордятся своим умением убивать быстро и эффективно. Я знаю, как уныла и бездарна их жизнь. Я знаю, как они ненавидят свою казарму, свою лямку и как они относятся к солдатам.
Два года подряд стрелять из винтовки и метать гранаты — это нельзя сбросить с себя, как сбрасывают грязное белье…
Военврач — это ни врач, ни военный.
Вся суть в мундире, только в мундире. Отними у военных мундир — и не найдётся ни одного человека, который захотел бы стать солдатом.
В человеке всё должно быть прекрасно — погоны, кокарда, исподнее, иначе это не человек, а млекопитающее.
– Ты уже знаешь, что собираешься сказать? – спросила Сэслик.

– Думаю, да, – ответил Хэл. – Только ради богов, ни ты, ни Фаррен, пожалуйста, не стройте мне рож, а не то я не выдержу и расхохочусь.

– И на что же это будет похоже? Старый тиран, который вдруг ни с того ни с сего начинает грызть ногти в попытке не рассмеяться?

– Почти. А теперь давай, женщина, топай в строй.

– Есть, господин командир!
Одна из главных солдатских заповедей: если к тебе приближается человек выше тебя рангом, это не может означать ничего, кроме неприятностей.
Мы — не люди. Мы — военные. Добровольные рабы. Мы должны быть лишены амбиций и чувств. Нас кормят официозными речами и повседневными насмешками. «Одна извилина — и та от фуражки...»
— Что ж, по-твоему, военные вовсе не нужны?

— Отчего же, нужны. Когда супостат напал и требуется отечество защищать. Но ничего другого им доверять нельзя! Никакого гражданского и тем более духовного дела! А у нас ведь в России военным чего только не поручают!
Начальство так просто спрашивать о здоровье не будет, и раз спрашивает, значит, готовит какую-то очередную пакость своим подчинённым. Такую пакость, которая резко повлияет на это самое самочувствие и здоровье того, у кого спросили. По крайней мере – на военной службе это именно так.
... Полковник шутит — положено смеяться, даже если не смешно.
Знаете, штаб в Вестморелэнде заставил всех офицеров написать собственные некрологи. Мы тогда все думали, что вьетконговцы в скорости прикончат нас прямо на том месте. И как только мы уяснили тот факт, что жизнь окончена, мысль об ее утрате перестала волновать нас. Конец придет независимо от нас. Единственное, что имеет значение, как вы захотите выйти — на своих ногах или на коленях.
— Сержант Кулик по вашему приказанию явился.

— Являются только святые, сержант.
Вспоминая, как и что мы, военные, требовали от промышленности в самые последние мирные месяцы, вижу, что порой мы не учитывали до конца все реальные экономические возможности страны. Хотя со своей, так сказать, ведомственной точки зрения мы и были правы.

<...> Военных часто ругали за то, что они слишком настойчиво просили ускорить принятие того или иного образца на вооружение. Им говорили: «Что вы порете горячку? Когда надо будет — мы вас забросаем самолетами, танками, снарядами».

— Сейчас вы нас ругаете, — отвечали военные, — за то, что мы настойчиво требуем, а если война случится, вы тогда будете говорить — почему плохо требовали.

Конечно, тогда мы, военные руководители, понимали, что в стране много первостепенных задач и все надо решать, исходя из большой политики. Но оказалось, что большая политика, руководителем которой был И. В. Сталин, в своих оценках угрозы войны исходила из ошибочных предположений.
Военное сословие самое почетное. А что такое война, что нужно для успеха в военном деле, какие нравы военного общества? Цель войны — убийство, орудия войны — шпионство, измена и поощрение ее, разорение жителей, ограбление их или воровство для продовольствия армии; обман и ложь, называемые военными хитростями; нравы военного сословия — отсутствие свободы, то есть дисциплина, праздность, невежество, жестокость, разврат, пьянство. И несмотря на то — это высшее сословие, почитаемое всеми. Все цари, кроме китайского, носят военный мундир, и тому, кто больше убил народа, дают большую награду
Как говаривали старослужащие, «солдат перед начальством должен выглядеть лихо и придурковато, дабы своим разумением не смущать оное начальство».
— А где тебя ранили? В России? В Италии?

— Скорее в бедро.
... военные живут всегда в атмосфере общественного мнения, которое не только скрывает от них преступность совершаемых ими поступков, но представляет эти поступки подвигами...
Военные… особый сорт людей, которые не умеют существовать в мирной жизни. Отсутствие опасности, стрельбы и смерти приводит их в бешенство, действует, как красная тряпка на быка.
Российское общество доверчиво взирает, как военные занимают руководящие посты, надеясь получить вожделенный «порядок», а получит, скорее всего, дрейф к самым главным реалиям армейской жизнибардаку, жлобству и воровству, которые на порядок превосходят «гражданские» образцы.
Недаром говорят, что без десятка солдат генерал даже высморкаться не сумеет.
Принудительная военная служба – чудовищное изобретение, одно из самых больших зол современности. Кому это нужно: напяливать на людей мундиры и посылать их убивать друг друга? Когда-то рыцари по доброй поле вступали в поединки, война была для них спортом, и ни на что другое они попросту не годились. Но никому и в голову не приходило заковать философа или поэта в латы и погнать его на поле боя.
О появлении Егорова на передовой в генеральской форме не могло быть и речи. Чтобы не привлекать внимания, он еще по дороге в машине надел на эту самую гимнастерку даже не капитанские, как предлагал Алехин, а лейтенантские погоны своего адъютанта и затем в течение суток исправно играл роль младшего офицера: строго по уставу отвечал всем, кто был «старше» его по званию, таскал за Таманцевым вещмешок с дисками от пулемета и продуктами, проворно вставал, когда к нему обращался Алехин или командир батальона, на участке которого должны были тропить в ту ночь немецкие агенты — два действующих и один бывший. Таманцев же так вошел в образ, что покрикивал на генерала как на подчиненного.

Все тогда получилось как нельзя лучше, в памяти же Алехина остался маленький курьезный эпизод. Вечером командир батальона, совсем юный капитан, когда Егоров вышел из блиндажа, с язвительной улыбкой заметил:

— Такой молодой — всего пятьдесят лет! — и уже лейтенант! Что же с ним будет к шестидесяти?.. Наверняка старшего получит!..
Что отличает военного от остальных двуногих? Многое отличает! Но, прежде всего, я думаю, — умение петь в любое время и в любом месте.
Службу на флоте нельзя воспринимать всерьез, иначе спятишь. И начальника нельзя воспринимать всерьез. И орет он на тебя не потому, что орет, а потому что начальник — ему по штату положено.