Цитаты и высказывания из фильма Служебный роман

— Как вам сапоги?

— Очень вызывающие, я бы такие не взяла.

— Значит, хорошие сапоги, надо брать.
Людмила Прокофьевна, где вы набрались этой пошлости? Вы же виляете бёдрами, как непристойная женщина!
Ничего нет невозможного для человека с интеллектом!
Зачем вы занимаетесь мною лично? Поручите меня вашему секретарю.
— Ты же умница.

— Когда женщине говорят, что она умница, это означает, что она — круглая дура?
— Только, пожалуйста, побыстрее: у меня куча дел.

— Ничего, подождёт ваша куча. Ничего с ней не сделается.
— Никому из сотрудников вы бы не позволили себе швырнуть в физиономию букетом. Неужели вы ко мне неравнодушны?

— Ещё одно слово, и я запущу в вас графином!

— Если вы сделаете графином, значит, Вы действительно меня… того-этого…
— У меня дети. У меня их двое: мальчик и… м-м… де… тоже мальчик. Два мальчика. Вот. Это обуза.

— Господи, как вы можете так говорить о детях?

— Ну подождите, Людмила Прокофьевна!

— Да что вы?

— Не перебивайте, пожалуйста! Я и сам собьюсь.
Вот смотрю я на вас, Верочка, и думаю: будь я полегкомысленнее, я бы… ух!!!
Это директор нашего учреждения Людмила Прокофьевна Калугина. Она знает дело, которым руководит. Такое тоже бывает.
Если бы не было статистики, мы бы даже не подозревали о том, как хорошо мы работаем.
— Каждая новая метла расставляет везде своих людей.

— Надеюсь, ты мой человек?

— Конечно! Правда, до этой минуты я был ничей.
В ранней молодости вы были значительно талантливей, чем сейчас. Только никак не предполагала, что вы творили под псевдонимом — «Пастернак».
Если сегодня еще кто-нибудь умрет или родится, то я останусь без обеда.
— Меня вчера муха укусила.

— Да. Я это заметила.

— Или я с цепи сорвался.

— Это уже ближе к истине.

— Значит, я с цепи.
Петр Иванович Бубликов, начальник отдела общественного питания. Может поэтому он такой... упитанный.
Делом надо заниматься серьезно или не заниматься им вообще.
— Вам хорошо, Анатолий Ефремович. У вас... У вас дети.

— Да, двое: мальчик и... мальчик.

— Ну вот видите? А я совсем одна. Утром встану – пойду варить кофе... И не потому что хочу позавтракать, а потому что так надо. Заставляю себя поесть и иду на работу. Вот этот кабинет и всё это практически и есть мой дом. А вечера!.. Если б вы знали, как я боюсь вечеров! Если бы вы знали... Засиживаюсь на работе допоздна, пока вахтёр уже не начнет греметь ключами. Делаю вид, что у меня масса работы, а на самом деле просто мне некуда идти. Что дома? Дома, дома! Дома только телевизор. Я, видите, даже собаку не могу завести, потому что её некому будет днем выводить. Вот и все дела. Конечно, у меня есть друзья, есть знакомые, но у всех семьи, дети, домашние заботы... Вот видите, превратила себя в старуху. А мне ведь только 36.
— Верочка, будет вам пятьдесят лет — вам тоже соберём!

— Я не доживу, я на вредной работе.
Я так взволнована вашим признанием... <...> Я вся в работе. Жизнь моя уже как-то устоялась, сложилась. Я «старый холостяк», я привыкла командовать.

Я очень вспыльчива и могу испортить жизнь любому, даже очень симпатичному.

Но это... Дело даже не в этом...

А в том, что... я вам не верю.
Тихо вокруг, только не спит барсук.

Уши свои он повесил на сук и тихо танцует вокруг.
Она в принципе не знает, что на свете есть дети. Она уверена, что люди появляются на свет взрослыми согласно штатному расписанию, с должностью и окладом.
— А ягоды Вас не интересуют?

— Только в виде варенья.

— А как вы относитесь к стихам… в виде поэзии?
Умрёт ли он ещё раз — неизвестно, а цветы пропадают. Шура дёргает их из Бубликова и… ой, то есть из венка из-под Бубликова, делает букеты и дарит женщинам.
— Если у вас так густо растут брови, надо же с этим как-то бороться!

— А как с этим можно бороться?

— Надо выщипывать, прореживать.

— Чем?

— Ну, хотя бы рейсфедером!

— Рейсфедером? Милая моя, это же больно!

— Ну вы женщина, потЕрпите! Бровь должна быть тоненькая-тоненькая, как ниточка. Удивлённо приподнятая.
— Блайзер — клубный пиджак.

— Для «Дома культуры», что ли?

— Туда тоже можно.
— Как тридцать шесть?

— Да, да, я моложе вас, Анатолий Ефремович, а на сколько я выгляжу?

— На тридцать... пять...
Как всем известно, труд облагораживает человека. Поэтому люди с удовольствием ходят на работу. Лично я хожу на службу только потому, что она меня облагораживает.
— Значит, неудачные ноги, Людмила Прокофьевна, надо прятать.

— Куда?

— Под макси!
В женщине должна быть загадка! Головка чуть-чуть приподнята, глаза немножко опущены, здесь всё свободно, плечи откинуты назад. Походка свободная от бедра. Раскованная свободная пластика пантеры перед прыжком. Мужчины такую женщину не пропускают!
— Я когда её вижу, у меня прямо ноги подкашиваются.

— А ты не стой, ты сядь!