Цитаты Тириона Ланнистера

Прости, карликам не обязательно соблюдать такт. Поколения дураков и шутов дают мне право скверно одеваться и высказывать всё, что приходит в голову.
— Мой милый братец, я не всегда понимаю, на чьей ты стороне.

— Мой милый братец, мне так горько, ведь я так люблю свое семейство.
— Я помню, как горел флот моего отца в Ланиспорте. Это ведь сделали твои дяди?

— Шикарное было зрелище?

— Что может быть шикарнее горящих заживо моряков?.. Да... Ваша великая победа. И чем же она обернулась?
— В чем тут подвох? Зачем вам помогать ему?

— Я питаю нежность к калекам, бастардам и сломанным вещам.
— Ты помог мне, когда я нуждался в твоей помощи, — сказал Джон Сноу.

— Я ничего не дал тебе, — улыбнулся Тирион, — кроме слов.
— Твой брат не сдался бы в плен так легко.

— Мы с Джейме кое в чем отличаемся. Он храбрый, а я симпатичный.
— Я всегда ненавидел звон колокола. Он всегда означает беду: смерть короля, осаду города...

— Свадьбу...

— Вот именно!
— Признаюсь, я до сих пор не понимаю, что мог найти такой умный человек в этой дурочке.

— Не будь ты евнухом, ты бы понял.

— Вот значит, как? Либо у тебя есть ум, либо кусочек мяса между ног, но не то и другое вместе? Пожалуй, мне следует быть благодарным, что меня сделали евнухом.
— Если бы я приказал тебе убить кого-то... скажем, маленькую девочку — ты бы сделал это? Без вопросов?

— Без вопросов? Нет. Я бы спросил: «За сколько?»
— Таргариены строили город, чтобы выдержать осаду — или бежать в случае необходимости.

— Я не сбегу. Звучит странно, но я — капитан этого корабля. И если он пойдёт ко дну, то и я — тоже.

— Рад это слышать. Хотя наверняка многие капитаны говорят то же самое, пока их корабль на плаву.
— Ты умный человек, но ты и вполовину не так умён, как думаешь.

— И при этом всё равно умнее тебя.
— Я слышал, вы многим обязаны этому юноше.

— Только моей жизнью. Так что, боюсь, не очень уж и многим.
— Твоя сестра узнала, что твои новые друзья Тиреллы замышляют брак Сансы Старк и Сира Лораса.

— Прекрасно. Она милая девушка. Лорасу будет кое-чего в ней не хватать, но, думаю, они справятся.
— У вас будут две женщины и собственное королевство.

— Две женщины, презирающие меня, и целое королевство, согласное с ними.
— Вы хотите трахнуть девку Старков. Просто не хотите этого признать.

— Я плачу тебе не за подлые мысли в моей голове. Подлые мысли уже там, и компания им не нужна.

— Вы платите мне за убийство тех, кто вам мешает. За подлые мысли я денег не беру.
— У Станиса больше пехоты, больше кораблей, больше лошадей... А что есть у нас?

— Ваш ум, которым вы всё время хвастаете.

— К сожалению, убивать с его помощью я пока не умею.

— Это хорошо, иначе я остался бы без работы.
— Тебе хотелось другой жизни. Ты родилась в одном месте и хотела быть в другом.

— Весь этот дерьмовый мир за такое выпьет.
— Ты больше не имеешь права ее мучить.

— Я могу мучить кого угодно. Запомни это, маленькое чудовище.

— О, чудовище! Может, тебе тогда стоит быть повежливее? Чудовища опасны, а короли нынче мрут как мухи.
Смерть подводит окончательный итог, в то время как жизнь полна возможностей.
Мы львы или, во всяком случае, так нам нравиться думать. Но разницы нет, Кем. Наступи на хвост змее или льву, и в том и в другом случае умрёшь.
Человека нельзя сделать рабом против воли, – отметил карлик. – Выбор есть всегда, пусть даже между оковами и смертью.
Смерть окончательна и подводит жуткий итог, в то время как жизнь полна неисчислимых возможностей.
Неудивительно, что его дважды изгнали, – подумал Тирион. – Я бы его тоже прогнал, если бы мог. Холодный, задумчивый, угрюмый, без чувства юмора – и это еще его достоинства.
— Тирион из дома Ланнистеров, королева-регент обвиняет вас в убийстве короля. Вы убили короля Джоффри?

— Нет.

— А ваша жена леди Санса?

— Мне это неизвестно.

— Как же, по-вашему, он умер?

— Подавился пирогом с голубями...

— Значит, вы обвиняете пекарей?

— Да хоть голубей, только меня оставьте в покое!
— Я желаю... признаться.

— Ты желаешь признаться?

— Я спас вас. Я спас этот город и ваши ничтожные жизни. Нужно было позволить Станнису убить вас всех.

— Тирион! Ты желаешь признаться?

— Да, отец. Я виновен. Виновен. Ты же это хотел услышать?

— Ты признаешься, что отравил короля?

— Нет, в этом я не виновен. На мне есть более чудовищная вина. Я виновен в том, что я карлик.

— Тебя судят не за то, что ты карлик.

— О, наоборот. Меня судят за это всю мою жизнь.

— Тебе нечего сказать в свою защиту?

— Только одно, я этого не делал. Я не убивал Джоффри, но мне жаль, что я этого не сделал. Видеть, как умирает ваш злобный бастард, мне было приятнее, чем ласки тысячи лживых шлюх. Жаль, что я не то чудовище, которым вы меня считаете. Жаль, что у меня нет яда для всех вас. Я бы с радостью отдал жизнь, чтобы посмотреть, как вы корчитесь.

— Отведите заключенного в камеру.

— Я не собираюсь умирать за убийство Джоффри. Я знаю, что здесь правосудия мне не дождаться, так что пусть боги решают мою судьбу. Я требую суда поединком!
Суд поединком: чтобы признать человека виновным или невиновным в глазах Богов, двое других рубят друг друга на куски. Это многое говорит о Богах.
Тост. За славных отпрысков дома Ланнистеров: карлика, калеку и матерь безумца.
Ведь и уродливый горбатый коротышка может смотреть сверху вниз, если сядет на спину дракона.
— How would you like to die, Tyrion son of Tywin?

— In my own bed? At the age of 80? With a bellyful of wine and a girl's mouth around my cock?

— Как бы ты хотел умереть, Тирион, сын Тайвина?

— В собственной постели? Лет в восемьдесят? С вином внутри и девичьем ртом на члене?
— Мы рады, что ты не умер.

— Я тоже, дорогая. Смерть скучна, особенно сейчас, когда в мире столько всего происходит.
Доверять, мой принц, нельзя никому. Ни вашему мейстеру без цепи, ни вашему лжеотцу, ни бравому Утке, ни прелестной Леморе — никому из близких людей, растивших вас с малолетства. В первую же голову не верьте торговцу сырами, Пауку, и маленькой королеве, на которой хотите жениться. Это недоверие проест вам желудок и не даст спать по ночам, но лучше уж это, чем вечный сон.
Красивая баба. Такое достоинство и грацию у шлюхи редко встретишь. Хотя она себя, конечно, считает скорее жрицей. В этом‑то, пожалуй, и весь секрет. Не столь уж важно, что мы делаем, – важно как.
— Сильные всегда угнетают слабых, ведь именно так сильными и становятся.

— Возможно. А возможно, мы настолько к этому привыкли, что не видим других путей.
— Бесспорно, брат мой тщеславный, — откликнулся Тирион Ланистер. — Отец — просто олицетворение жадности, а сестра Серси ночью и днем жаждет власти. Но сам я невинный, как ягнёнок. Хотите мекну?
То, что есть, легко спутать с тем, что должно быть. Особенно если первое вам выгодно.
Человека можно купить за золото, но только кровь и сталь делают его верным.