Цитаты про войны

Сколько еще понадобится поколений,

Чтобы остановить поток крови?

How many generations will it take,

To cut the stream of blood?
Русский солдат, несомненно, очень храбр. <...> Весь его жизненный опыт приучил его крепко держаться своих товарищей. <...>... Нет никакой возможности рассеять русские батальоны, забудьте про это: чем опаснее враг, тем крепче держатся солдаты друг за друга.
Фронт представляется мне зловещим водоворотом. Еще вдалеке от его центра, в спокойных водах уже начинаешь ощущать ту силу, с которой он всасывает тебя в свою воронку, медленно, неотвратимо, почти полностью парализуя всякое сопротивление.
Мне думается, это скорее что-то вроде лихорадки. Никто как будто бы и не хочет, а смотришь, — она уж тут как тут. Мы войны не хотим, другие утверждают то же самое, и все-таки чуть не весь мир в нее впутался.
— То, что я увидел, я этому не рад абсолютно; то, что я пережил, прочувствовал. Оттуда я вернулся уже совсем другим человеком. Если раньше у меня были какие-то иллюзии о власти, о народе, о том о сем. Какие-то иллюзорные мысли о каком-то братстве, о равенстве, о демократии. Здесь понял, что нам до этого так далеко. Потому что война, это следствие того зла, которое копится в мирной жизни.

— Я не понимаю связи с демократией.

— Я понял, что эта власть ничем не лучше другой. Что такие же монстры, такие же люди, для которых человек ничего не стоит. Потому что война, это острие, где все это прекрасно понимаешь. В мирной жизни такого нет.
Во-первых, мы, иллюминаты... пришли объявить войну рыцарям Истинного Креста. Ровно через год, начиная с этого дня... мы воскресим отца, Бога демонов, Сатану. А затем мы объединим разделенные Ассию и Геенну. Мы вернемся в изначальное состояние, где родились свет и тьма. Благодаря чему все станут равными и освободятся от бед и несчастий. И наступит мир во всем мире.
— Люди без сна, обморожены. Воюют так, как ни в одном уставе не придумаешь. Они делают больше, чем может человек. Почему вы так несправедливы, строги и беспощадны к ним? Перед живыми вы можете оправдаться, а что скажете мертвым?

— Я думаю о живых. Неужели это не ясно? Это моя обязанность, товарищ член военного совета. Я командующий армией, мне надо выждать, когда наступит предел.
— Война сделала нас никчемными людьми.

Он прав. Мы больше не молодежь. Мы уже не собираемся брать жизнь с бою. Мы беглецы. Мы бежим от самих себя. От своей жизни. Нам было восемнадцать лет, и мы только еще начинали любить мир и жизнь; нам пришлось стрелять по ним. Первый же разорвавшийся снаряд попал в наше сердце. Мы отрезаны от разумной деятельности, от человеческих стремлений, от прогресса. Мы больше не верим в них. Мы верим в войну.
— Любовь — это боль, — сказал Император, — разве ты не знаешь?

— Знаю, — ответил доктор. — Но я знаю также солдат, которые без рук, без ног, с волочащимися за ними кишками, зубами рвали врага, потому что их ждали дома любимые женщины. Я прошел вместе с ними через семнадцать больших сражений, и я знаю, чьи имена они выхаркивают вместе с кровью, когда я отрезаю им загангрененные руки и ноги. Я знаю, кого они зовут, когда лежат, вывернутые наизнанку, на моём залитом кровью операционном столе… Они зовут своих женщин. И только потому и выживают, что те, в их задымленном болевым шоком сознании, приходят к ним и поют песни о любви, и кладут им руки на головы — и те выживают. Не потому что я хороший врач, а потому что им есть за что держаться в этом аду. Да, их профессия — ненависть. Но это снаружи. А изнутри… Вы знаете, что держит их изнутри?..
Те, кто надел плащ дипломата,

В этой войне тоже солдаты!

Пешка ведет партию к пату?

Пешку с доски долой!
Почему у тех, кто верит,

В сердце вечно идет война?
[Альф президент]

— Альф, как ты думаешь решить проблему бездомных?

— Уже решил!

— Как решил?

— Для каждого из них строится дом.

— А что ты думаешь делать с безработицей?

— Её уже нет. Все строят дома!

— Может и войн больше нет?

— А кому воевать? Все бегают, обои для новых домов выбирают.
Я начал понимать, на что способны люди. Всякий, прошедший войну и не понявший, что люди творят зло подобно тому, как пчела производит мёд, — или слеп, или не в своём уме.
На земле всегда будут происходить опустошительные войны... И смерть нередко будет уделом всех борющихся сторон. С беспредельной злобой эти дикари уничтожат множество деревьев в лесах планеты, а затем обратят свою ярость на все, что еще найдется живого вокруг, неся ему боль и разрушение, страдание и смерть. Ни на земле, ни под землей, ни под водой не останется ничего нетронутого и неповрежденного. Ветер разнесет по всему миру лишенную растительности землю и присыплет ею останки существ, наполнявших когда-то жизнью разные страны.
Не существует войны, в которой нет жертв.
Еще 40 лет назад казалось, что в мире людей есть консенсус вокруг тезиса о том, что никакие цели не могут оправдать гибель человечества в атомном огне. Теперь мы знаем, что такая цель есть: человечество можно извести за право крымчан не учить украинский язык.
Война — те же переговоры, только в другой форме. Ненависть — необязательный атрибут войны. Интересы же могут быть любыми: территория, ресурсы, идеология, религия, честь. Войны постоянно разгорались на подобной почве. А значит — война закончится, когда затеявшие её добьются желаемого. Или же... война закончится, когда число жертв слишком велико, чтобы оправдывать цель.
А потом он [Николас Рокфеллер] сказал: «Ты увидишь, как будут по горам искать людей, которых никогда не найдут». Он смеялся над этой войной с терроризмом, когда врага-то и нет на самом деле. И он рассказывал, что эту войну с терроризмом никогда не выиграют, потому что это вечная война. И можно у людей постоянно забирать их свободу!
And on the morning after

Do you realise,

See the ruined faces

And the ruined lives,

Inside your head

Do you never have

the thought, a moment of doubt?

И на следующее утро

Осознаете ли вы, что натворили,

Видя покалеченные лица

И покалеченные жизни?

Неужели вам в голову

Не закралась ни одна мысль,

Ни одна тень сомнения?
— Почему вы всё ещё здесь?

— Если коротко, мэм, то мы оказались в тылу противника.

— Если бы мы вернулись на наш корабль...

— Если бы, да кабы, да во рту росли грибы!

— Наша «Валькирия», наверно, уже в Красном море.

— Охренеть! Вы что, за борт свалились? Где мой кофе?

— Мэм, нам непременно нужно найти транспорт на запад.

— Три дня назад на наш аэродром припёрлись русские. Другие наземные части вот-вот будут здесь. Пути снабжения нам перезали, и их в 12 раз больше, чем нас. Поэтому, к сожалению, я помочь ничем не смогу... Положи, а не то разнесёшь всё вокруг!

— Насколько русские сильны в воздухе?

— Недосягаемы. Берег под плотиной прикрывают зенитки. Защищены они отлично.

— Зенитные комплексы под плотиной? А мы и все наши части здесь — на высоте. Как и аэродром.

— Из гражданских кто-то остался?

— Всех эвакуировали, сержант.

— Гражданских нет...

— Так точно. Город пуст. Что вы предлагаете?

— Я ничего не предлагаю, майор. Немного разочарован, что вы не можете нам помочь, но мы будем рады перевезти вашу взрывчатку в определённое место, если у вас ещё осталось.

— Перевезти можно, только верните машину обратно. Рабочие рации тоже есть, если хотите поддерживать связь. Друг с другом — не со мной. Ничего не хочу знать, пока ваша безумная затея не удастся. Будет вам тогда транспорт на запад.

— Спасибо, майор.
«Мамочка, смотри, там, в небе аэроплан!»Ты видел испуганных людей?

Ты ты слышал, как падают бомбы?

Ты когда-нибудь интересовался, почему нам надо бежать в убежище,

Когда под ясным небом голубым

Раскрылся новый дивный мир?

«Look mummy, there's an aeroplane up in the sky!»

Did-did-did-did-you see the frightened ones?

Did-did-did-did-you hear the falling bombs?

Did-did-did-did-you ever wonder why we had to run for shelter,

When the promise of a brave new world

Unfurled beneath a clear blue sky?
Весь мир — поле битвы.

Весь мир, и они разорвут его в клочья!

Весь мир... Весь мир...

Псы войны не ведут переговоры,

Псы войны не желают отступать,

Они одержат верх и ты сдашься,

И ты должен умереть, чтобы они могли жить.

One world, it's a battleground.

One world, and they smash it down!

One world... One world...

The dogs of war don't negotiate,

The dogs of war won't capitulate,

They will take and you will give,

And you must die so that they may live.
Деньги — также род оружия, без которого нельзя вести войну.
Кто первый начинает войну, никогда не может сказать, чем она кончится.
Война не может быть справедливой, потому что воевать справедливо нельзя, даже если воюешь за справедливость.
Мы не хотим, чтоб кровью и огнём залить весь мир война опять сумела.

Разжечь войну лишь те хотят сейчас, кому барыш дороже нашей жизни,

кто пьян мечтой — рабами сделать нас, кому война — доходный бизнес.
Сама земля — моей земли сыны,

от чьих костей трещат ее глубины;

и как на всякой пяди этой глины,

на каждом — несводимый след войны.
Если все, кого обездолила война, будут мстить, у нас будет уйма мстителей с обеих сторон.
Сражаться на войне легко. Разрушать легко. Строить новый мир из того, что осталось от старого, — вот что тяжело.
Мне послышалось: «Создавай же Рай

Прямо здесь, на грешной земле.

Люби, развивайся и созидай,

Помогай – и другим, и себе!

Проживи эту жизнь, чтоб гордился дед,

Чтобы прадед доволен был,

Тем, что ты в суматохе безумных лет

Не сжигаешь, а строишь мосты!

Говори с Людьми от лица Людей,

Обходи других стороной.

Напиши что-то полное светлых идей,

Не испорченное войной…»
В «войне, которая положит конец всем другим», сражались более 60 миллионов солдат. Конец положен не был, однако она изменила мир навсегда.

Дальше — бои на фронте. Никто не ждёт, что вы выживете.
Мы прибыли со всего мира. Многие из нас думали, что эта война станет нашим большим приключением, ритуалом взросления. Я скажу так: никакое это не приключение. Вместо них мы нашли страх, а уравнивает его на войне только смерть.
Я под пулями чувствую себя защищённым. Складывается впечатление, что пока поступаю хорошо, меня как-будто защищает Бог.
По военной доктрине надо отвечать огнём на огонь. Это не война, а чисто технически.
– Ты плохой парень. Я почти уверена, что помогать тебе – плохая идея.

– Хороший парень, плохой парень. Когда вдруг всё стало таким чёрно-белым?

– Во Вторую мировую.

– You're the bad guy. I'm pretty sure helping you is a bad idea.

– Good guy, bad guy. When has anything ever been so black and white?

– World War II.
— Артур, стой, подумай, что ты делаешь. Чего ты добьешься? Сколько раз ты говорил об объединении? Убив его, ты приблизишься к мечте?

— Он прав, это не выход.

— Заканчивай. Руби и все будет кончено.

— А что потом? Твои люди будут жаждать мести. Война без конца.

— Другого пути нет.

— Есть. В обмен на свою жизнь, ты должен вернуть Родору трон Немета.

— Даже, если я соглашусь — это ничего не решает. А мы с тобой, Пендрагон?

— Перемирие. Мир между королевствами.

— Никогда!

— Ты этого хочешь? Умереть здесь и сейчас, зная, что обрек эти земли на войну? Один, так быть не должно. Такую кровь не смоешь.

— Ты убил моего сына!

— Ты убил моего отца! Мы оба многих потеряли, пора остановиться, я даю тебе шанс покончить с войной. Соглашайся. Соглашайся!

— Да будет так.
Сегодня предстоит битва. Сегодня закончится война. Война эта, также стара, как и эти земли. Война против тирании, жадности, злобы. Не всем суждено увидеть новый день. Кто-то выживет, кто-то падет. Но каждый будет сражаться с честью в сердце и гордостью. Ведь мы боремся не просто, чтобы выжить — мы боремся за будущее. За будущее Камелота, за будущее Альбиона, за будущее великого королевства. За любовь к Камелоту!
Меня зовут Престон Марлоу. Знаете, когда я был маленьким, я хотел быть только военным. Наверное, это у нас семейное: мой отец воевал во Вьетнаме, а дед сражался с фашистами. Мне же не терпелось бороться за правду, справедливость и отстаивать американский образ жизни. По-настоящему я узнал, что такое армейская жизнь, только после того, как нас отправили в Европу. Как оказалось, война – довольно скучное занятие. По крайней мере в том случае, если ты застрял непонятно где в ожидании дальнейших приказов. Мне пришлось искать какое-то развлечение. И даже если бы я посадил этот вертолет на несколько метров левее, никто бы не заметил...
Армии содержатся для защиты существующей системы, а не людей. В будущем разумное человечество не допустит войны.
Во времена моей молодости, которая прошла в Нью-Йорке, я отказался произносить клятву верности флагу. Естественно, меня направили в кабинет директора, который спросил: «Почему ты не хочешь принести клятву верности? Ведь все это делают!» Я ответил: «Когда-то все верили, что Земля плоская, но это не значит, что так оно и есть». Я объяснил, что своими достижениями Америка обязана другим культурам и народам, и я бы предпочел принести клятву верности Земле и всем её обитателям. Излишне говорить, что вскоре после этого я бросил школу и оборудовал у себя в комнате лабораторию, где приступил к изучению естествознания и других наук. И тогда я понял, что Вселенная подчиняется законам, и что человек, как и само общество, не являются исключением. Затем, в 1929 году произошел биржевой крах, который стал началом того, что сейчас называют Великой депрессией. Я не мог понять, почему миллионы людей остались без работы, потеряли жильё и были вынуждены голодать, тогда как заводы простаивали, и ресурсы были по-прежнему доступны. Именно тогда я осознал, что правила экономической игры в своей основе ошибочны. Вскоре после этого началась Вторая мировая война, в ходе которой многие страны последовательно уничтожали друг друга. По окончании войны я подсчитал, что все израсходованные на разрушения средства и ресурсы могли бы легко обеспечить всем необходимым каждого человека на планете. С тех пор я наблюдаю, как человечество роет себе могилу. Как постоянно растрачиваются и уничтожаются бесценные исчерпаемые ресурсы во имя прибыли и свободного рынка. Я наблюдаю, как социальные ценности сводятся к искусственному материализму и бездумному потреблению. И как финансовые силы контролируют политическую систему якобы свободного общества. Сейчас мне 94 года. Боюсь, что моё отношение к этому осталось таким же, как и 75 лет назад. Пора прекратить это безумие.
Если всего несколько стран контролируют большую часть ресурсов Земли, будут территориальные споры, будет война. Будут все те же проблемы, что и раньше. Поэтому большинство и считает, что существует человеческая натура, что человек жаден по природе, и именно от этого все проблемы. Это неправда. Банкир, серийный убийца, бандит, священник созданы их окружением. Это не врождённое поведение. Именно условия, в которых мы растём, порождают наше поведение.