Цитаты про королей

— Не знаю почему, понравилась Ваша усадьба. Так что разрешите погостить у Вас несколько дней. Должен предупредить — гости мы беспокойные. Я — страшный человек.

— Да?

— Да. Тиран-деспот, коварен, капризен, злопамятен. Кто-нибудь, поди сюда, ну ты, ну поди сюда, я говорю. Ну! Поздоровайся с ними.

— Здравствуйте.

— Видите, что делаю? О! И самое обидное, не я в этом виноват. Правда?

— Правда.

— Ну иди, все, свободен. Не виноват! Предки виноваты! Прадеды-прабабки, внучатые дяди-тети разные, праотцы, ну, и праматери, угу.

В жизни вели себя как свиньи последние, а сейчас я расхлебывай их прошлое.

Ну паразиты, вот, одно слово, извините за тонкость такую грубость выражения, резкость, сейчас сказать, паразиты, вот и все.

А сам я по натуре добряк, умница, люблю стихи, прозу, музыку, живопись, рыбную ловлю люблю. Кошек, да, я кошек люблю.

Но иногда такое выкинешь, что просто на душе становится... Вот что делает.

— Весельчак!
Прежде чем стать Королем, надо стать Рыцарем, что защищает.
Мы, короли, подчиняемся закону. Лишь закон и делает нас королями. я не свободней, чем часовой на посту.
Король может сделать своего подданного кавалером, маркизом, герцогом, принцем, но сделать его честным человеком выше его власти.
— В моём королевстве происходит чёрт знает что, а я король узнаю об этом последними!

— Прошу прощенья ваше величество. Всё в порядке. (Далее тихо тараторит) Три ссоры среди матросов, шесть ударов ножом, тридцать краж, два убийства, три отравления. (И снова громко) Происшествий нет!
У меня в доме сущий ад! Какой смысл быть королем, если в собственном вашем дворце вам не дают спокойно вздремнуть часок.
— Роберт любит убивать. И он король.

— Как же так получилось?

— Потому что он любит убивать. И у него получалось.
У каждого короля за душой столько говна, что пырнуть его ножом — по-любому дело справедливое.
— Я король, а ты королева.

— А Нью-Йорк?

— Ну... Нью-Йорк является нашим царством.
— Будь ты проклят! Убийца!

— Разве я не твой король?

— Ты предал само право быть королем. Ты предал Господа!

— Я Господа предал?! Моя корона перешла ко мне от моего брата, а к моему брату от моего отца. Я был рожден, чтобы стать королем, это мое право, дарованное мне Господом! Ты вступаешься за простого человека и в то же время проклинаешь королевкую власть, его оберегающую. Мое право на трон. И ставишь под сомнение права всех, кто правил до меня. Великих правителей, оборонявших эту страну от варварских орд, кто возвеличил ее, давал порядок, смысл и даже веру всем своим поданным в течение многих веков. И ты все это подвергаешь сомнению. Ты! И нам пришлось принять вашу заветную великую Хартию, навязанную тобой, торговцем шерстью! Я королевских кровей! Я правая рука Бога! И тебе не позволено указывать каким мне быть королем!
Если не двинется король, окружение тоже останется на месте.

(Если не сдвинется король, то не сдвинутся и подданные.)
— Гек, ведь эти наши короли — сущие мошенники! Вот они что такое — сущие мошенники!

— Ну, а я что тебе говорю: почти что все короли мошенники, дело известное.
Доказывать вам сейчас, что я пою живьем, — это не по-королевски.
Ничего не меняется. Власть не раздаётся как хлеб. Её крадут, как было всегда. Через пятьдесят-сто лет мир не будет другим. Короли будут всегда. Даже если мы будем называть их иначе.
– Сир Барристан, – позвала она, – я поняла, какое качество больше всего необходимо королю.

– Смелость, ваше величество?

– Нет, – улыбнулась Дени, – железные ягодицы. Я всё время вынуждена сидеть.
Это в Англии Король сидит на жопе с короной между глаз и ни хрена не знает. А в эту тронную залу люди приходят запросто. И если у кого горе, тут же до меня. Особенно старики... Шура, мы же вышли из них. И примеряем до их свои дела.
Он жил среди речного народа, трудился в поте лица, плавал по реке, чинил сети и сам стирал свою одежду, когда в том была нужда. Он может выудить рыбу, приготовить пищу и перевязать рану, ему известно, что значит быть голодным, преследуемым, что значит бояться. Томмену внушили, что королевский сан – его право. Эйегон знает, что королевский сан – это долг, что прежде себя король должен ставить народ, жить и править ради народа.
— Может, за Пейтом послать? Мне твоя воля не указ. Ты мой сын.

— Я еще и король. Маргери говорит, что короля все должны слушаться. Я хочу, чтобы завтра оседлали моего белого скакуна и чтобы сир Лорас поучил меня атаке с копьем. Еще хочу котенка и не хочу есть свеклу, — король, завершив свою речь, скрестил руки на груди.
— Но если бы вы захворали, вам поневоле бы пришлось в чем-то изменить этикету.

— Короли никогда не болеют. Они просто умирают, вот и всё.
На поверку это его лучшие слуги. Король закладывает их за щеку, как обезьяна. Сует в рот первыми, а проглатывает последними. Понадобится то, чего вы насосались, – он взял выдавил вас, и снова вы сухи для новой службы.
Принцесса: Отец, ну хоть раз в жизни поверь мне. Я даю тебе честное слово: женихидиот!

Король-отец: Король не может быть идиотом, дочка. Король всегда мудр.

Принцесса: Но он толстый!

Король-отец: Дочка, король не может быть толстым. Это называется «величавый».

Принцесса: Он глухой, по-моему! Я ругаюсь, а он не слышит и ржет.

Король-отец: Король не может ржать. Это он милостиво улыбается.
Развелось этих благородных людей. Они глядят на других сверху вниз, им нет дела до грызни между теми, кто им прислуживает. Если это значит быть королём, то всё очень печально.
Королями не рождаются, ими становятся благодаря всеобщей галлюцинации.
Благодаря помощи Всевышнего Божии помазанники могут более прозорливо управлять своим народом. Но не думайте, что это право без обязанностей, и одна из них — даровать прощение. У вас, мои мятежные подданные, хватило отваги, чтобы выступить против короны с оружием в руках, но этим вы вызываете у меня меньше возмущения, чем те люди, что находились рядом со мной, заверяя в своем почтении и преданности, между тем как я отлично знал, что они с легкостью предавали и в душе не испытывали ни подлинного уважения, ни настоящей привязанности ко мне. Я ценю честность в поступках.
Ошибаться позволено каждому, и подданные склонны к этому больше, чем короли.
— Передай моему отцу, там где нет места для Тауриэль, нет места и для меня.

— Леголас, это приказ твоего короля.

— Он — мой король. Но он не распоряжается моим сердцем.
Я твой отец, но я также и император Франкии. И сейчас тебя просит не отец, а император.
Раз мы все родственники, то королевская кровь течет во всех, и поэтому ко всем детям надо относиться как к королям и королевам. Сколько бы лет им ни было.
– Ты сам говорил, что нельзя бороться с врагами внешними и внутренними. И когда внешние явятся на порог... За мной должен стоять весь Миэрин. У меня нет выбора.

– У всех есть выбор. Даже у рабов он есть — смерть или рабство.

– Что же мне делать?

– Выходи за меня.

– Даже если бы я и хотела поступить так опрометчиво, я не могу.

– Почему нет? Ты королева. Можешь делать, что хочешь.

– Нет, не могу.

– Тогда в Миэрине ты одна не свободна.
И вообще один король — это выгоднее, чем все парламенты мира, вместе взятые и где поглубже утопленные. Почему? Потому что это — его государство, его хозяйство. В его интересах, чтобы оно было сильным, ухоженным, уютным. А для всяких там депутатов — это всего лишь временная кормушка. Вот и воруют…
Если честно, я боялась короны. Только дураки считают, что корона — это великолепно! Это власть, деньги, слава, возможность воровать всласть… хотя последнее — это уже о демократической системе правления. Там принято тащить все, что косо лежит. Не свое ж, государственное. Вот и прут вагонами. А надо — чтобы свое. Королю у себя воровать попросту глупо. Это же все его — земли, деньги, люди… Что тут своруешь? Ночной горшок из золота на верхушке башни спрячешь? Так умные короли не делают. А глупые в королях здесь не засиживаются. И, читая сказки, я с улыбкой думаю о героях, которые получили корону — и не сбежали от такого подарочка до ближайшей границы.
Корона — это прежде всего огромная ответственность за свою страну. Невероятная ответственность. Это ноша, которая давит от рассвета до рассвета. Это своего рода терновый венец. Обычный крестьянин отвечает за себя и свою семью. Дворянин отвечает за тех, кто живет на его землях. А король — как бог — один за всех. А за ним — никого. Только что его семья. Но и тут самодержца подстерегают опасности. Семьи королей тоже бывают разными. Какая-то семья — надежная опора в любой миг королевской жизни. Что бы там ни случилось — пожар, землетрясение, война, наводнение, — они всегда будут рядом и станут делать то, что лучше для страны. А может, и так, что королевская семья окажется сворой жадных мерзких пиявок, сосущих кровь из страны.
Ваш кхал скажет, что только трус прячется за каменной стеной, вместо того, чтобы встретить врага с клинком в руке. Король не станет оспаривать эту мысль.
Однажды эти лорды увидят в тебе своего сюзерена. И если я отправлю тебя сейчас домой — словно ребёнка в постель без ужина, — они запомнят это и только посмеются за своими кубками. А потом придёт тот день, когда потребуется тебе, чтобы они уважали или даже боялись тебя. Но смех убивает страх.