Цитаты про дерьмо

Невозможно держать в себе столько дерьма и не стать его частью.
Жаль, что у тебя в последнее время всё так дерьмово, жизнь любит периодически макать нас головой в эту субстанцию, наверное, для того, чтобы мы не расслаблялись. И как раз в тот момент, когда кажется, что сил больше нет, всё меняется.
У каждого короля за душой столько говна, что пырнуть его ножом — по-любому дело справедливое.
Вы оба тупы и уродливы. Я бы за вас и дерьма не дал, чем вы, собственно, и являетесь.
Очень важно хорошо помнить те времена, когда ты жил в дерьме. Никогда нельзя забывать свое прошлое, каким бы оно ни было. Так что если ты вырос из дерьма — храни воспоминания об этом дерьме всю жизнь.
Ты спрашиваешь, как здесь дела. Если коротко, надежда на то, что обступившее со всех сторон коричневое море состоит из шоколада, тает даже у самых закаленных оптимистов. Причем, как остроумно замечает реклама, тает не в руках, а во рту.
— Я стал тем, кем стал, благодаря тому, что никогда никому ничего не прощал.

— Дерьмом ты стал. Дерьмом.
Сколько же, ей Богу, может быть дерьма в одном и том же мужике. Смешать его с землей, и второй такой же вырастет.
— Скажи, что это мир не катится в дерьмо.

— Этот мир катится в дерьмо.
Говно тоже чувствует себя знаменитостью, когда вокруг него летают мухи.
— Также я понимаю, что вне зависимости от того, что я делаю, вы всё равно будете обращаться со мной как с дерьмом.

— Дерьмо — понятие растяжимое.
— У всех этих людей, — говорил Джафи, — у всех до единого есть сортиры с белым кафелем, и они кладут в них большие грязные кучи, как медведи в горах, но все это смывается в удобную, постоянно проверяемую канализацию, и об их дерьме больше никто не думает, никто не представляет себе, что они берут свое начало в говне, накипи и нечистотах моря. Они целыми днями моют себе руки сливочным мылом, которое втайне мечтаю сожрать, прямо в этой своей ванной.
Знаешь, в смерти, как и в жизни: в говно попасть запросто, а вот в сады трудно…
— Так, о чём это я?

— Мы в дерьме.

— МЫ В ДЕРЬМЕ!
У каждого своё дерьмо. И разница в том, что некоторым оно сходит с рук, а некоторым — не совсем.
— Насколько я понимаю, в жизни каждого человека хватает всякого дерьма.

— Это точно.

— В прошлом году дела у меня шли довольно дерьмово. Значит, с точки зрения математики, логики, дерьмовые времена у меня вот-вот закончатся.
А перед смертью я обделаюсь. Каждая моя клетка обосрётся, и я стану дерьмом и смешаюсь с другим дерьмом. Забавно, ведь моё дерьмо сможет встретить твоё дерьмо. Значит, не всё ещё потеряно!
— Где это жирное дерьмо?

— К вопросу о дерьме, я там для Книги Гиннеса оставил огромную кучу, и я...

— Встать в строй, солдат!
Когда ты наконец понимаешь, насколько твоя жизнь дерьмо и насколько ты сам являешься дерьмом, тебе остается лишь побороть себя и решиться на самоубийство. Это и есть мой случай.
— В тебе сидит поэт, но какой-то болезненный. Почему бы тебе не вспомнить Шекспира? «Мы созданы из вещества того же, что наши сны. И сном окружена вся наша маленькая жизнь».

— Папа, мы созданы из вещества, именуемого дерьмом!
— Эй, смотрите, мой друг скучает. Развлеките его.

— Твоему другу пошла бы куча дерьма на лице...
Different day, same shit

День другой — дерьмо все то же.
Все это дерьмо, Уэйд, но только не надо говорить об этом вслух, иначе даже это дерьмо исчезнет и мы останемся ни с чем.
Мы ходим на работу, которую ненавидим, чтобы купить барахло, которое нам не нужно.

(Мы работаем в дерьме, чтобы купить дерьмо.)
Ты — это не твоя работа. Ты — это не сколько денег у тебя в банке. Ты — это не машина, которую ты водишь. Ты — это не содержимое твоего кошелька. Ты — это не ключи от машины. Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира...
Если на тебя села муха, значит она приняла тебя за дерьмо.
Я не создан для этого мира, где стоит только выйти из дому, как попадаешь в сплошное дерьмо.
Однажды мы просыпаемся и понимаем, что мир — дерьмо. И нам в нём хреново. И мы бежим.
— Так. Смой это дерьмо с моей башки, хотя бы водой из туалета.

— Фу, там же дерьмо.

— Не оттуда, возьми воду из бачка!
Красный прилив, Лестер. Жизнь-то наша. Нам скармливают дерьмо, день изо дня, начальник, жена и так далее. Это нас убивает, и, если ты не дашь отпор, не покажешь, что ты всё ещё зверь в глубине души, этот прилив тебя смоет.

(Наша жизнь, Лестер, — это красный прилив. Говно, которым нас кормят день за днем твой босс, жена и прочие, нас изматывает. И если за себя не постоять, не показать им, что ты еще примат, по натуре своей, по природе, тебя просто не станет.)
Чем глубже яма, которую человек роет для ближнего, тем паскуднее дерьмо, в котором окажется он сам.