Цитаты про сущность

«Hamlet» without the Prince of Denmark.

«Гамлет» без принца Датского (смысл: что-либо, лишённое самого важного, самой своей сущности).
А быть богатым — это здорово. Это позволяет людям быть настоящими говнюками, как им и предначертано природой.
В тебе уживаются два человека: очаровательный, романтичный, в которого я влюблена, и другой, который не может сидеть на одном месте и увидеть то, чего он себя лишает.
Наша суть в том, кто мы под давлением, а не в том, какие мы, пока всё прекрасно.
Белые и черные фигуры, казалось, воплощали противостояние между светом и тьмой, между добром и злом, заключенное в самом человеческом духе.
Несчастья подобны сильному ветру. Я не имею в виду, что он сбивает нас с намеченного пути. Он срывает с нас одежду, и мы остаёмся такими, какими на самом деле являемся, а не такими, какими хотели бы казаться.
Даже если я видел, что недавно кто-то от души подрался, передо мной был уже другой человек. Кто ты в бойцовском клубе — это одно, а кто ты в остальной жизни — иное.
Я знаю, люди рождаются дикарями. Я могу надеяться разве что на на капельку ласки, на видимость послушания. В глубине пребывает дикость — необузданная, неприрученная, непредсказуемая.
Просто я не понимала, какой я была скотиной, когда думала, что просто являюсь собой.
Всё не то, чем кажется и не наоборот.
Ты — блоха, резво скачущая по шуршащей гальке времени. И о чем только думала призрачная сила, движущая нами, когда создавала тебя?
Вы должны гордиться тем, кто вы есть. Никогда не извиняйтесь за это.
Я — змея. С холодной кожей и отсутствием эмоций. Я скольжу повсюду, ищу добычу с помощью языка и проглатываю тех, кто выглядит аппетитно. Вот кто я на самом деле.
But why thy odour matcheth not thy show,

The soil is this, that thou dost common grow.

Зачем же вид и сущность так различны?

Да потому, что ты — цветок публичный.
Игра не в том, чтобы понять, чего тебе не хватает, чего надо достичь, игра в том, чтобы понять, кто ты уже есть...
Их глаза демонстрировали истинную человеческую природу, которую можно познать только во время жестокого и отчаянного голода.
Только когда мы знаем, кто мы, мы можем познать свободу.
Вы трепещете от удовольствия при мысли, что играете с огнем. Легче сделать чистокровного скакуна из рабочей лошади, чем изменить природу потаскухи.
По жизни мы не раз будем менять маски и притворяться теми, кем не являемся. Но помните: смена облика не изменит вашу сущность.
Все, о чем ты беспокоишься, когда люди смотрят на меня, это то, что они думают о тебе.
Мне жаль, что я вам не нравлюсь, но я не могу перестать быть самим собой, и не собираюсь меняться ради вас.
Неужели ты думаешь, что на свете существуют плохие люди? Вот просто так, как особая порода? Таких нет. На свете нет плохих, отлитых по шаблону. В обычных условиях все хороши. Ну, по крайней мере, самые обыкновенные люди. Но в минуту опасности они мигом показывают свои истинные сущности. Вот что самое страшное, и вот о чём тебе не следует забывать.
«Дональд», — сказал я, когда добрался до поля. «Я пришел к выводу, что ты просто не живешь в этом мире». Он удивленно посмотрел на меня с крыла своего самолета, где он учился заливать бензин в бак. «Конечно нет. Можешь ли ты мне назвать кого-нибудь, кто живет в нем?»

«Что ты хочешь этим сказать, могу ли я назвать кого-нибудь, кто живет? Я! Я живу в этом мире

«Превосходно», — похвалил он, как будто мне удалось самостоятельно раскрыть страшную тайну. «Напомни потом, что сегодня я угощаю тебя обедом. Я просто поражен, что ты умеешь постоянно учиться». Это сбило меня с толку. Он говорил без сарказма и иронии; он был абсолютно серьезен. «Что ты хочешь сказать? Конечно же я живу в этом мире. Я и еще примерно четыре миллиарда человек. Это ты...»

«О, боже, Ричард! Ты серьезно! Обед отменяется. Никаких бифштексов, никаких салатов, ничего! Я-то думал, что ты овладел главным знанием». Он замолчал и посмотрел на меня с сожалением. «Ты уверен в этом. Ты живешь в том же мире, что и, например, биржевой маклер, да? И твоя жизнь, как мне кажется, только что круто изменилась из-за новой политики Биржевого комитета — от перераспределения министерских портфелей с пятидесятипроцентной потерей вложений для держателей акций? Ты живешь в том же мире, что и шахматист-профессионал? Нью-Йоркский открытый турнир начинается на этой неделе. Петросян, Фишер и Браун сражаются за приз в полмиллиона долларов. Что же ты тогда делаешь на этом поле в Мейленде, штат Огайо? Ты и твой биплан, «Флит», выпуска 1929 года, здесь, на фермерском поле, и для тебя нет ничего важнее, чем разрешение использовать это поле для полетов, люди, желающие покататься на самолете, постоянный ремонт мотора и то, чтобы, не дай бог, не пошел град... Сколько же, по твоему, человек живет в твоем мире? Так ты стоишь там, на земле, и серьезно утверждаешь, что четыре миллиарда живут не в четырех миллиардах разных миров, ты серьезно собрался это мне доказать?» — он так быстро говорил, что начал задыхаться.
Кого волнует, полукровка ты или нет. Не человек и не гуль... Ты — это ты. Гордись тем, кто ты есть.
— Я не смогу жить без тебя.

Его приторно-сладкое, но искреннее признание продолжалось всего лишь миг, но в это время все эмоции исчезли из глаз Сиона. Это не были глаза человека, изливавшего душу, признаваясь в любви. Этот взгляд принадлежал тому, кто совершил точный и смертельный удар, и теперь ковырял ножом в ране.

«Это только я был не в курсе?»

Он понятия не имел о истинной сущности Сиона.

Нэдзуми спас ему жизнь, его собственную жизнь тоже спасли, они жили и проводили свои дни вместе. Связь между ними была крепче, доверительнее, чем с кем бы то ни было. Он избегал этих отношений и опасался их, но не мог их окончательно разорвать; где-то глубоко в сердце он жаждал их и, наверное, превратил в своего рода убежище для себя.

— Я боюсь потерять тебя больше, чем кого бы то ни было.Слова Сиона отражали и его собственные чувства. Ему не хотелось в этом признаваться, но то была правда. И все-таки, впервые после их встречи он просчитался насчет Сиона.

Нэдзуми снова стиснул зубы.

«Сион, кто ты?»
Материю видит перед собой всякий; содержание находит лишь тот, кто имеет с ней дело; форма же остается тайной для большинства.
Я пристально изучал отражение в зеркале. Кто смотрел на меня оттуда? Он был похож на меня, говорил, как я, шевелился, когда шевелился я. Я качнулся вправо-влево, потом снова встал прямо — тот, кто глядел из зеркала, повторил мои движения. Это и пугало меня больше всего: больше, чем жертвы, чем демон, даже больше, чем темные мысли. Самое страшное, что темные мысли принадлежат мне самому. Что я не могу отделить себя от зла, потому что главное зло моей жизни живет у меня в голове.
«Меня зовут Джон Кливер. Я живу в округе Клейтон, в морге, на краю города. У меня есть мать, сестра и тетка. Мне шестнадцать лет. Я люблю читать, готовить и девушку по имени Брук. Я хочу поступать правильно независимо от обстоятельств. Я хочу быть хорошим человеком».

Но это только половина меня.

«Меня зовут мистер Монстр. У меня есть масса характерных черт серийного убийцы, мне снится насилие и смерть. Я чувствую себя лучше среди покойников, чем среди живых. Я прикончил демона и каждый день испытываю потребность убивать, в глубине моей души кроется бездонная яма».

Две мои половины вечно противоречили друг другу, но каждая была реальной. Если я выберу одну, то отвергну другую, а значит, отвергну и самого себя. Существует ли настоящий «я» где-то посредине?
Сомневаться — это значит отбросить всё, что вложили в тебя другие. А медитация — это, отбросив всё это, погрузиться внутрь своей сути — которую ни Бог и никто другой в тебя не вкладывал. Она всегда была твоим существом и будет оставаться твоим существом вечно.
— Я могу быть другой, и это не конец света. Я такая, как есть.

— Именно! Люби себя со всеми тараканами! Потому что горько пожалеешь, если откажешься от себя самой.
Life isn't about finding yourself. Life is about creating yourself.

Жизнь состоит не в том, чтобы найти себя. Жизнь состоит в том, чтобы создать себя.
Можно научить собаку ходить на задних лапах, но она все равно останется собакой.
— А из чего ты сделан?

— Когда ногу отсидишь, остается покалывание. Думаю, из этого.
Роза рождается розой, она не превратится в другой цветок, если посадить её в другой горшок и поливать другой водой...