Цитаты и высказывания из фильма Тихоокеанский рубеж / Pacific Rim

— Исследовательская группа, говорите?

— Времена другие. Мы уже не армия, мистер Бекет. Мы — сопротивление. Добро пожаловать.
To fight monsters, we created monsters.

Чтобы сражаться с монстрами, мы создали монстров.
— Это что за штука?

— Кто? Этот вот вулкайзер? Я вижу, ты знаток.

— Мы с братом уложили его в 2017.

— Он был одним из самых крупных 3 категории. 2,5 тонн крутизны... или ужаса. Каждому своё.

— Простите его. Он фанат Кайдзю. Он их обожает.

— Заткнись, Герман! Я их не обожаю — я изучаю их. И я бы с удовольствием увидел живого Кайдзю вблизи. Хоть разок.

— Поверь мне, лучше не надо.
— Ньютон, тебе крайне важно оказаться правым, чтобы оправдать свой образ жизни фаната Кайдзю, но у тебя ничего не получится.

— Ещё как получится, Герман. Не забывай — смелость города берёт, чувак.

— Ты же их слышал, они не дадут тебе оборудование. А если бы дали, ты бы себя угробил.

— Или наоборот, прославился.
Цифры не лгут. Политика, поэзия, обещания — вот где ложь. А числа — это строительный материал божественного творения.
— Мако, мы это уже обсуждали. Больше говорить не о чём.

— Вы обещали мне! Я должна быть с ним.

— «Жажда мести — всё равно что открытая рана». С такими эмоциями нельзя идти в Дрифт.

— Ради моей семьи!

— Тебе нужно больше времени.
— В чём дело? Они тебе не нравятся? Ты ведь лично их отбирала.

— Что, прости?

— Каждый раз в конце поединка у тебя вот такое личико, как будто тебя не радуют их результаты.

— Дело не в их результате, а в твоём. В твоей тактике. Ты мог бы уложить всех их на два приёма быстрее.
— Я виноват, что он такой. Смышлёный парень, но с ним никогда не знаешь — надо обнять его или пинка отвесить.

— При всём уважении, сэр, второй вариант лучше.
— Я так понимаю, Ганнибал Чао — это Вы. Хорошее имя.

— Взял его в честь моей любимой исторической личности — одного Сочуаньского ресторанчика в Бруклине.
— Она умеет держать дрифт, а он первый потерял синхронизацию! У нас нет права на ошибку, или они надерут нам задницу! Он — неудачник, а она — салага! Мне даром не нужно такое прикрытие!

— Мы в курсе. Впредь выбирайте выражения.
— Обалдеть! С ума сойти! Я попал в рай! Это же лимфоузел второй категории! У вас тут что? Это что, ноготь? Не повреждённый? Это кожный паразит Кайдзю? Никогда не видел их живьём. Они обычно погибают вместе с Кайдзю. Их невозможно собрать живыми!

— Возможно, если окунуть в аммиак.
Ладно, это уже не симулятор, Мако. Не гонись за И. Ш. Т. А. Р... Это воспоминания. Пусть текут мимо, не цепляйся за них. Не увлекайся ими. Поддерживай дрифт. Дрифт — это тишина.
— Да, здорово вы облажались. Из-за вас нас всех перебьют, Райли. А я хотел бы вернуться живым — мне нравится моя жизнь. Так может, ты сделаешь всем одолжение и исчезнешь? Ты ведь это умеешь.

— Замолчи! Сейчас же!

— Да, конечно. Ты бы воспитал свою девчонку. Этой сучке нужен поводок.

— Проси прощения.

— Да пошёл ты!

— Я сказал, проси прощения!
— Как ты мог так со мной поступить? Меня же могли съесть!

— Такой был план. Тебе повезло, что этого не случилось.

— О, огромное «спасибо». Ты очень добр. Я так тебе благодарен. Может, объяснишь, чего твои рабочие так долго копаются с этим монстром?

— Необходимо накачать полость углекислым газом, как при любой лапароскопической операции...

— Да, это понятно. CO2 отсрочит окисление ткани, и что?

— Так мы сможем его извлечь.
Мы с тобой — это всё, что отделяет эту сволочь от 80 миллионов жителей Гонконга. И у нас есть выбор: или сидеть и не рыпаться, или взять сигнальные ракетницы и сделать что-нибудь очень глупое.
Друзья, прошу внимания. Сегодня, на исходе наших надежд, на краю нашего времени, мы научились верить не только в себя, но и друг в друга. Сегодня ни один мужчина и ни одна женщина не останутся одни. Сегодня мы вместе. Сегодня мы дадим бой чудовищам, что ворвались в наш дом, и спустим их с лестницы! Сегодня мы отменяем Апокалипсис!
— Погляди-ка наверх. Они считают, что Кайдзю посланы к нам с небес. Таким образом, Боги выражают недовольство нашим поведением. Вот ведь, придурки.

— А во что верите вы?

— Я? Я верю, что порошок из костей кайдзю наберет по 500 баксов за фунт.
— Ну что, сынок? Когда с кем-то дрифтуешь, кажется, что не обязательно что-то говорить. Жаль, что я многих вещей так и не сказал вслух.

— Не надо. Я всё знаю. И всегда знал.
— Маршал! Отличная речь. Даже не знаю, как с вами теперь синхронизироваться.

— Я вхожу в Дрифт пустой. Без воспоминаний. Без страха. Без званий. А что до тебя... Здесь всё просто: ты эгоист с кучей комплексов. Эту не хитрую загадку я разгадал ещё в первый день. Но ты сын своего отца. Так что с Дрифтом проблем не будет. Меня это устроит.
— Не подходите! Образцы Кайдзю крайне редки. Смотрите, но не трогайте, пожалуйста.

— Это наша исследовательская группа. Доктор Готлиб и доктор Гейслер.

— Да, ладно! Зови меня Гейс. Только мама называет меня доктором... Герман, это ведь живые люди! Может, поздороваешься?

— Я просил не называть меня по имени при посторонних! У меня за плечами десять лет революционных исследований!

— Ах, да. Само собой...
— Мы ударим по разлому, мистер Беккет. Повесим термоядерную боеголовку в 1,5 тонны на спину «Эврики». Мощность взрыва равна 1200000 тонн в тротиловом эквиваленте. А вы и два других Егеря обеспечите прикрытие.

— А я думал, мы сопротивление. Где Вы достали такую штуковину?

— Русские могут достать всё, что угодно.
— В начале атаки Кайдзю растеряли 24 единицы. Затем 12, затем 6. А потом всего 2. С момента атаки в Сиднее прошла неделя. Через четыре дня Кайдзю начнут появляться каждые 8 часов. А в итоге, каждые четыре минуты. Теоретически, двойное явление может произойти уже через семь дней.

— Мистер Готлиб, я собираюсь сбросить туда термоядерную бомбу. Мне нужны веские основания, а не теория.

— Что ж, выходит, у нас проблема. Потому что он не может предложить вам ничего, кроме теории.
— Так в чём же ваш секрет? Восстанавливаете Егерей и устраиваете экскурсию новичкам? Уверен, это не всё. Вы пилот?

— Пока нет. Но хочу им быть больше всего на свете.

— Какой счёт в симуляторе?

— 51 высадка, 51 победа.

— Ого! Это невероятно. Вы в списке кандидатов на завтра?

— Думаю, нет. У маршала на всё свои резоны. Он причину всегда найдёт.

— Но 51 победа... Не знаю, что можно здесь придумать.
— Я подбирала вам кандидатов. Я изучила вашу технику и стратегию боя. Бой на Аляске тоже.

— И что вы думаете?

— Думаю, вы непредсказуемы. Вы вечно отклоняетесь от стандартных боевых техник. Вы подвергаете риску и себя и команду. Боюсь, вы не подходите для этой миссии.

— Что ж, спасибо за прямоту. Может, вы и правы, но всякий пилот однажды понимает, что решение в бою принимает только он. А потом живёт с их последствиями.

— Именно этим я и занимаюсь.
— Райли, садись к нам.

— Нет, не стоит. Я пойду, возьму себе...

— Да, ладно тебе! За нашим столом полно места!

— Спасибо... Давненько я хлеба не видел.

— Это Гонконг, открытый город. Никаких талонов. Есть картофель, горох, печёная фасоль, мясной рулет. Передай картошку... Это мой сын, Чарли. Он теперь мой второй пилот.

— Скорее, ты второй пилот. Разве нет, папа?

— Хорошо...

— Так значит, ты тот самый парень? Новичок, который будет меня прикрывать на своем ржавом ведре?

— Типа того.

— И когда ты последний раз был в седле, Рей?

— Лет пять назад.

— Чем же ты занимался эти пять лет? Чем-то очень важным, наверное?

— На стройке работал.

— Oй, ну надо же! Как здорово! Очень «полезный» навык. Если попадём в переплет, ты нам построишь что-нибудь? Да, Рей?

— Я — Райли.

— Как скажешь. Слушай, тебя Пентекот нашёл, да и папаше ты моему по душе. Но программу «Егерь» закрыли из-за таких, как ты. По мне, ты — балласт. Будешь тормозить — сброшу, как мешок с дерьмом Кайдзю. До новых встреч, Райли.
Экспериментальный дрифт, дубль 1. Используется фрагмент плотной доли мозга Кайдзю. И есть шанс, что его повреждения не критичны для дрифта.

Лирическое отступление. Герман, если ты это слушаешь, значит, я либо живой и доказал, что моя теория верна... Короче, ха-ха, я победил. Либо я мёртв, и, между прочим, это твоя вина. Правда — это ты меня вынудил. И в таком случае, я всё равно победил... наверное.

Подключение на счёт 3... 2... 1.
— Я нашёл его на полу. Похоже, он в шоке. Честно говоря, я не знаю, что мне делать.

— А я говорил, получится.

— Да, верно. И что же Вы видели?

— Ну, Вы в курсе. Это всего лишь фрагмент мозга. Так что я видел только череду образов или отпечатков — так ещё бывает, когда моргаешь часто-часто-часто. Как будто отдельные кадры. Такие сильные эмоции.

— Ладно, Ньютон. Смотри на меня. Давай-ка с самого начала. И как можно подробнее.

— Ладно. Хорошо. Я не считаю, что они ведомы животными инстинктами, вроде охоты и прочего. Им приказано нападать на нас.

— Что за чушь? Это невозможно!

— Невозможно?

— Да, это невозможно.

— Может тогда сам...

— Готлиб, заткнись!

— Да, сэр. Извините.

— А ты — продолжай.

— Эти существа, хозяева Кайдзю, они — колонизаторы. Они захватывают миры. Они один опустошают, затем просто находят новый. Они уже устраивали здесь [на Земле] пробный забег, во времена динозавров. Но атмосфера тогда не подошла, и они решили подождать. Так вот, они дождались. Сейчас на Земле истощение озона, угарный газ, загрязнение водоёмов. Мы подготовили для них планету. И они вернулись обратно, раз всё прекрасно. Первая волна — это свора гончих: категории с 1 по 4 — это семечки. Их задача — бить по населённым пунктам и сокращать число вредителей — Нас. А со второй волной придут дезинфекторы, которые доведут дело до конца. И тогда они завладеют планетой. То, что я нашёл одинаковые ДНК в органах двух разных Кайдзю, значит, что они их клонируют...

— Ты должен сделать это ещё раз. Мне нужно больше информации.

— Что? Ещё раз я не могу. Если у вас не завалялся свежий мозг Кайдзю.

— ...

— Что? Есть?
— Что тебе нужно?

— Я должен найти живой мозг кайдзю. Без единой царапины.

— Нет, нет, нет. У них череп настолько твёрдый, что когда раскроешь, уже...

— ... мозг уже разложится. Но я имею в виду вспомогательный мозг. Мы с вами оба знаем, что раз кайдзю такие огромные, им нужен второй мозг, чтобы двигаться, как динозаврам. Вот этот мозг я ищу.

— А на кой чёрт он тебе вообще сдался? У меня возьмут любую часть кайдзю. Хрящи, селезёнку, печень. Даже дерьмо. В кубометре дерьма фосфора хватит, чтобы угробить целое поле. А этот мозг... Там один аммиак. В чём подвох, коротышка?

— Это военная тайна. Я не смог бы рассказать, даже если бы хотел. Но это очень крутая штука. Я мог бы рассказать... Ну, так и быть. Я нашёл способ войти в Дрифт с кайдзю.

— Издеваешься надо мной, сынок?

— Их сознание, это что-то невероятное. Каждый кайдзю всегда на связи с остальными. У них как бы коллективный разум.

— Господи Иисусе. Ты что, правда, это сделал?

— Ну, типа того. Да.

— Ты больной на всю голову.
— Сэр, что же вы делаете? Она же самый сильный кандидат из всех! Разве у нас есть другие варианты, а? Ответьте мне!

— Не стоит принимать моё внешнее спокойствие за чистую монету, рейнджер! И не надо думать, что Вам дозволенно нарушать субординацию! У Мако нет опыта, чтобы обуздать свои воспоминания в бою.

— Вы не поэтому отстраняете её. Я был в её воспоминаниях, и я видел всё.

— Мне нет дела до того, что вы видели.

— Я знаю, что она для вас значит. Я видел. Я... Стойте, подождите!

— Разговор окончен.

— Маршал! Маршал, мы можем поговорить ещё хоть одну секунду?! Вы спасли её, вырастили её. Но сейчас вы её не защищаете. Вы подавляете её талант.

— Первое — не смейте прикасаться ко мне. И второе — не смейте прикасаться ко мне. Так вот, вы понятия не имеете, что я за человек, и через что я прошёл. Я не намерен изливать перед вами душу. Я хочу, чтобы вы, как и все на этом объекте, выполняли приказы, и всегда стояли до последнего. Я не нуждаюсь ни вашей жалости, ни в восхищении. Мне нужны от вас лишь подчинение и навыки в бою. Если я требую слишком многого, возвращайтесь на стену, на которой я вас подобрал. Вам всё ясно?

— Да, сэр.

— Отлично.
— Две сигнатуры? Две? Всего два новых Кайдзю у разлома, а не три, как я прогнозировал.

— У меня был невероятно тяжёлый день, ясно? А сейчас есть всего пять минут, пока мозг не погиб. И я не хочу тратить их на обсуждение твоей теории.

— ... должно быть три. Что-то не так. В этот раз три кайдзю должны выйти из разлома, а не два.

— Да ну?

— Три, а там два.

— Очень жаль. Обидно ошибаться.

— Я не ошибаюсь. Просто мы чего-то ещё не понимаем.

— Ну ладно. Мы ещё поспорим на счёт изъянов твоей модели моделирования в будущем, а в данный момент у меня вот-вот перегрузится нейромозг! Хочешь помочь? Помоги.

— Нет. Я не ошибаюсь. Есть лишь один способ узнать наверняка. Но для этого надо идти вместе... Я подключусь с тобой. Потому что... они делят нагрузку на мозг.

— Ты серьёзно? Ты пойдёшь на это ради меня? Вернее, ты пойдёшь на это со мной?

— Ну, когда альтернатива — это глобальное уничтожение, разве у меня есть выбор?

— Тогда, повторяй за мной: «Мы поимеем этого гада»!

— Ну, конечно! Мы все непременно поимеем этого гада!
— Насколько это серьёзно? Почему Вы мне не рассказали?

— А что рассказывать? Ты же знаешь. Первую серию собрали кое-как всего за 14 месяцев. Тогда не было времени думать о защите от радиации. Я провёл больше десятка боев. Какое-то время врачи ничего не находили. Ну, а затем, меня отправили в Токио. Я закончил тот бой в одиночку, но три часа я подвергался облучению. Мне сказали, что если я ещё раз выйду на Егере, то живым не вернусь. Мы с тобой — единственные, кто смог биться в одиночку. Поэтому я тебя и нашёл.
— Извини. Я должен был предупредить тебя. С первым дрифтом всегда так. Но ты ведь увидела не только мои воспоминания, но и моего брата тоже. Когда Йенси погиб, мы были в связке. Я чувствовал его страх, его боль, его отчаянье. И вдруг... его не стало.

— Я чувствовала это.

— Когда кто-то так долго живёт в твоей голове, труднее всего смириться с тишиной. Чтобы впустить кого-то нового, создать прочную связь, нужно доверять ему. Наш дрифт сегодня был особенным...
В детстве, если я чувствовал себя маленьким и одиноким, я смотрел на звёзды. Гадал, есть ли где-то там жизнь. Оказывается, я смотрел не туда.
— Доброе утро, парни.

— Тэндо, как поживаешь, приятель?

— Как прошло свидание с Элисон?

— Ей всё понравилось, а вот её парню не очень.

— Кажется, кто-то отгребёт сильней.

— Настоящего мужика так просто не напугаешь, брат.
— Знаешь, что я думаю?

— Я же в твоей голове. Конечно, знаю.

— Тогда порыбачим. Поехали!

— Смотри, не вспотей, сосунок.
Со стихийными бедствиями невозможно бороться. Приближается ураган — придётся убраться с дороги. Но когда ты в Егере, ты можешь дать бой урагану. И победить.
Кайдзю эволюционировали. Адаптировались. Стали сильнее. Мы теряем Егерей быстрее, чем успеваем их строить.
Когда пришельцы проникли в наш мир, они явились из глубин Тихого океана. В расщелинах между литосферными плитами открылся Разлом — портал между двумя измерениями. Мне было 15, когда первый Кайдзю вышел на сушу в Сан-Франциско. К тому времени, когда танки и истребители уничтожили его — спустя шесть дней — три города лежали в руинах.

Десятки тысяч жертв. Мы почтили память погибших. Воздвигли памятники в их честь. И стали жить дальше. А затем, спустя всего лишь полгода, второе чудовище напало на Майами. Уровень кислотности в крови Кайдзю спровоцировал токсичный эффект под названием «Кайдзю-Блу». Третий монстр атаковал Ганновер, а потом четвёртый — Владивосток.

И тогда мы поняли — это не прекратится. Это только начало.
Мы нуждались в новом оружии. Все страны сплотились, объединили свои ресурсы и позабыли о былой конкуренции ради общего блага. Чтобы победить чудовищ, мы создали своих чудовищ. Так родился проект «Егерь».

Поначалу не обошлось без жертв. Одному пилоту оказалось не под силу совладать с нейронным интерфейсом Егеря. Тогда была разработана двухпилотная система управления. Левое и правое полушарие в одном.

Мы получили преимущество. Егеря бились с Кайдзю повсюду. Но без человека, Егерь — всего лишь машина. Так что пилоты мгновенно стали звёздами. Опасность превратилась в орудие пропаганды, а Кайдзю — в детские игрушки.

Мы здорово преуспели. Мы побеждали. А затем всё изменилось...
Ещё не так давно мы с братом и не мечтали стать героями. Куда уж нам! Мы не были ни выдающимися спортсменами, ни отличниками в школе. Но в драке мы могли за себя постоять. Оказалось, у нас есть уникальная способность — мы дрифтсовместимы.

Технология «Егерей», созданная на базе системы нейроуправления истребителями: через воспоминания разум двух пилотов сливается воедино с телом огромной машины. Чем прочнее связь, тем эффективнее сражаешься.
— Военный хронометр. Сбрасывает отсчёт после каждой атаки Кайдзю. Это помогает сосредоточиться. Частота атак растёт.

— И когда следующая?

— Через неделю, если повезёт. Мои эксперты считают, что Кайдзю появятся раньше этого срока.
— Чёрт, это жестоко. Знаешь, что я думаю?

— Я же в твоей голове, конечно, знаю.