Цитаты про героев

— Считаешь ли ты, что общество обращает внимание не на тех героев или примеры для подражания, в отличие от того, что было десятилетие назад?

— Если они не смотрят на меня, как на героя, тогда они, конечно, теряют свой рассудок.
Броня делает Брейниака неуязвимым, по крайней мере, к урону внешнему. Он переживёт эту небольшую операцию на мозге — просто перестанет управлять своим кораблём-Черепом.

Мы предотвратили катастрофу, и теперь я продолжу поиски моего пропавшего наставника — профессора Рея Палмера. В прошлом году Палмер отправился в Микровселенную — открытое им субатомное измерение. На случай, если он заблудится, он оставил след из подсказок и попросил коллегу-астматика — вашего покорного слугу — пойти по нему.

Но этот след оборвался. Именно поэтому я улучшаю свой биопояс с помощью технологий Брейниака — я тоже отправляюсь на субатомный уровень. Я не самый сильный и не самый отважный герой, но вот профессор Палмер... Он — гений, сравнимый с Эйнштейном. Он доверил мне своё потрясающее наследие. Атом его не подведёт.
Я с радостью стал бы героем,

Сжимая в руке копьецо.

Светилось бы там, перед строем,

Мое волевое лицо.

<...>

Дороже крупица печали,

Соленый кристаллик вины.

А сколько бы там ни кричали -

Лишь верные звуки слышны.

Ведь правда не в том, чтобы с криком

Вести к потрясенью основ,

А только в сомненье великом

По поводу собственных слов.

Молчи, наблюдатель Вселенной,

Аструном доверчивых душ!

Для совести обыкновенной

Не грянет торжественный туш.

Она в отдалении встанет

И мокрое спрячет лицо.

Пускай там герои буянят,

Сжимая в руке копьецо!
Сколько людей гибнут зря на поле боя. Там нет красивых историй. Нет и героев.
Это так раздражает. Понимаешь, вот чего я не понимаю, в вас, плохих парнях: вы же знаете, что герой победит, но вы просто не можете сдохнуть по-быстрому.
Он пролил за свою Родину столько крови, что в России его должны были встречать, как героя. Но Сталину герои были не нужны.
Стремление к истине — единственное занятие, достойное героя.
Дмитрий Петренко был героем. Он должен был умереть как герой. Его ждала славная смерть в бою за Родину. А вместо этого он погиб просто так. Как скот на бойне. Жаль, что он уцелел в Берлине.
Юноша, нам нужен герой, а не профессионал — любителей у нас хватает.
Да... А ты разве не читал сказки? Герои всегда гибнут, ну, разве что у героя нет закадычного дружка... Тогда? Тогда умирал дружок. О, теперь я понял, в чём подвох!
— Знаешь, что за геройство дают? Ничего. Ты рискуешь, а тебя хлопают по плечу «Бла-бла-бла, ты молодец».. Развод.. Жена фамилию твою уже забыла, дети не общаются... Завтракаешь в одиночестве.. Поверь, героем быть не сладко.

— Так что же вы тогда.

— Просто больше некому, вот и ответ.. Уж поверь, был бы другой, я ему уступил, но ведь нет.. Вот и горбачусь.

— Да-а.. вот поэтому вы и герой.
Говорить о важности воображаемого героя очень сложно. А герои очень важны. Они говорят нам нечто о нас самих. Учебники истории рассказывают о том, кем мы были, документы — о том, кто мы есть сейчас. Герои говорят о том, кем мы хотим быть. И многие наши герои меня огорчают.

Но, знаете, когда создавали именно этого героя, Доктора Кто, ему дали не пистолет, а отвертку, чтобы он мог все починить. Ему дали не танк, не военный корабль, ему дали телефонную будку, из которой вы можете позвать на помощь. Ему не дали суперсил, остроконечных ушек или испепеляющих лучей, ему дали дополнительное сердце. Ему дали два сердца! И потрясающе то, что момент, когда нам не понадобится такой герой, как Доктор, никогда не настанет.
— Как думаешь, нас похоронят как героев?

— Вам это важно?

— Не знаю. — Она колебалась. — Может, и важно. — Подумала еще. — Нет, пожалуй, не важно. Просто у меня не было красивой свадьбы, и мне бы хотелось рассчитывать хотя бы на красивые похороны.
Если вы хоть чуть-чуть разбираетесь в сказках, вы знаете, что герой не появляется до тех пор, пока не станет ясно, что миру без него не обойтись.
— Героем? Нафиг надо!

— Почему?

— Мы пираты! Я люблю героев, но я не хочу быть одним из них!

— Ты вообще представляешь, кто такие герои?

— Допустим... у нас есть мясо! И пират будет праздновать и есть это мясо, а герой должен поделиться им с другими!! Но я не хочу делиться, я хочу есть мясо!
Куда не придешь, если какой-нибудь бардак (а он везде бардак), и все говорят: «Это кто сделал?» — «Девочка». Главный герой всего – это «девочка». «Знаете, девочка не знала, не предупредила». «Знаете, девочка ошиблась». «Знаете, девочка купила не тот билет». Всем правит коллективная «девочка». Это всюду! Это в приемных, где раньше отбирали людей, знаете, через тройные фильтры проверки... Говорят: «Что случилось?» – «Это – девочка»...
Личностей могут запоминать, но организации всячески препятствуют этому. Один художник, один генерал, один герой или один злодей может умереть, но невозможно убить людей, нацию, идею — только если идея не произрастает из слабовольных и давится более сильными.
Наверное, тяжело увидеть любимого героя из легенды и убедиться, что он существует.
Люди становятся хуже... даже святые и герои. Этого нельзя предотвратить. В этом наше спасение.
I'm no hero. Never was, never will be. I'm just an old killer, hired to do some wet work.

Я не герой. Никогда им не был, никогда им не стану. Я просто старый киллер, нанятый, чтобы сделать кое-какое мокрое дельце.
Не всякое время может сформировать героя. Бывает ведь и безвременье. Сейчас, по-моему, безвременье. Вот и героя нет.
Я терпела, до крови прикусив щеку, до мяса обдирая пальцы в попытке хоть за что-нибудь зацепиться. Я терпела потому что некому больше идти сюда, некому больше рисковать своей шеей. Вот так бывает... Кто-то становится героем не по призванию, не от избытка доблести и умения, а потому что больше некому... И это никакой не героизм, а самая настоящая трусость.
Whatever happened to all the heroes, man? I'm the last one. You hear me? The last one.

Что случилось со всеми героями, чувак? Я последний. Слышишь меня? Последний.
— Поэтому ты пошёл со мной — чтобы защитить людей от монстра?

— О чём ты, Халк? Это «Гидра» — монстр, а не ты. В моё время тебя называли бы иначе.

— Как?

— Героем. Ты спасаешь людей, невзирая на то, что они боятся и ненавидят тебя. Поэтому для меня лично ты — герой.
И где же все помощники и их ассистенты? Рыцари в полированных латах? Где все эти надоедливые люди, когда они так нужны?
Все в мире покроется пылью забвенья,

Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья:

Лишь дело героя да речь мудреца

Проходят столетья, не зная конца.
Время и место каждого Подвига определяется Судьбой. Но если не придёт Герой, не будет и Подвига.
Heroes may not be braver than anyone else. They're just braver five minutes longer.

Герои не храбрее всех остальных. Просто их храбрость длится на пять минут дольше.
Настоящий герой тот, кто встает, даже когда не может.
Герой – тот, кто привлекает к себе повышенное внимание и вызывает удивление или восхищение своими непредсказуемыми поступками.
— .... многие страницы здесь пусты.

— это место для истории, сэр! Дерзните! И, быть может, Ваше имя впишут в эти страницы! Они ждут своих героев!
— И все же, знай мы заранее, куда угодим, мы бы тут сейчас не сидели. Так, наверное, часто бывает. Взять все эти великие дела, господин Фродо, о которых говорится в старых песнях и сказках, ну, приключения, так я их называю. Я всегда думал, что знаменитые герои и прочие храбрецы просто ехали себе и смотрели – нет ли какого приключеньица? Они ведь были необыкновенные, а жизнь, признаться, зачастую скучновата. Вот они и пускались в путь – просто так, чтобы кровь разогнать. Но я перебрал все легенды и понял, что в тех, которые самые лучшие, ну, которые по-настоящему западают в душу, дела обстоят не так. Героев забрасывали в приключение, не спросившись у них самих, – так уж лежал их путь, если говорить вашими словами. Думаю, правда, им представлялось сколько угодно случаев махнуть на все рукой и податься домой, как и нам с вами, но никто на попятный не шел. А если кто-нибудь и пошел, мы про это никогда не узнаем, потому что про него забыли. Рассказывают только про тех, кто шел себе все вперед и вперед... Хотя, надо заметить, не все они кончили счастливо. По крайней мере, те, кто внутри легенды, и те, кто снаружи, могут еще поспорить, считать тот или иной конец счастливым или нет. Взять, например, старого господина Бильбо. Возвращаешься домой, дома все вроде бы хорошо – а в то же время все переменилось, все уже не то, понимаете? Но лучше всего, конечно, попадать в истории именно с таким концом, как у господина Бильбо, хотя они, может быть, и не самые интересные. Хотел бы я знать, в какую попали мы с вами?

– Да уж, – сказал Фродо. – Но я этого не знаю. В настоящих историях так, наверное, всегда и бывает. Вспомни какую-нибудь из твоих заветных! Тебе, может, сразу известно, хорошо или плохо она кончится, да и смекнуть по ходу дела недолго, а герои того ведать не ведают. И тебе вовсе не хочется, чтобы они прознали!
— А Сильмарилл в конце концов попал к Эарендилу. А потом... Ох, хозяин, а я ведь об этом раньше не думал! Ведь у нас с собой есть частичка того же самого света, ну, в этой стеклянной звездочке, которую вам дала Владычица! Значит, если разобраться, мы из той же самой истории и она продолжается! Неужели все великие истории – бесконечные?

– Да, Сэм, такие истории не кончаются, – ответил Фродо. – А вот герои приходят и уходят, когда закончат свое дело. Рано или поздно кончится и наша история.

– И тогда мы сможем отдохнуть и выспаться, – сказал Сэм и мрачно рассмеялся. – Что до меня, то мне больше ничего и не надо. Отдохнуть, выспаться, а потом встать и покопаться в саду. Боюсь, это с самого начала было моим единственным заветным желанием. Не про моего брата всякие важные и великие дела! Но все-таки интересно, попадем мы в песню или нет? Мы уже там, внутри, в легенде, это ясно, но вот какой она будет потом? Может, ее будут рассказывать по вечерам у камина, а может, много-много лет спустя запишут в толстую, большую книгу с красными и черными буквами?
– Для того чтобы развязать войну, достаточно желания одной из сторон, о достойный Целитель, – отвечала Эовин. – А от меча могут погибнуть и те, кто никогда не брал его в руки. Неужели ты предпочёл бы, чтобы гондорцы день и ночь собирали травы, пока Чёрный Властелин собирает армии? Да и телесное исцеление не всегда идёт на пользу, а гибель на поле брани – не всегда зло, даже если герой погибает в муках.
Герои бывают только трех видов: мертвые, побежденные и сомнительные.
— Если бы ещё были рыцари... мужчины с длинными волосами, присягнувшие защищать слабых и сражаться за тех, кто не может сразится сам за себя! Ату! В дом престарелых они едут, в воздухе мечи! Разбираются с бедствующими и другими социальными проблемами. Но нет мужчины не стремятся к рыцарству без «глянца»! В настоящее время добрые дела не имеют престижа — что-то большее чем апатия, уже расценивается как фанатизм, и все, кто участвуют в этом, рискуют считаться психом. Делать добро было бы более заманчиво, если бы им опять пришлось носить доспехи.

— Их бы всё равно считали психами.