Цитаты и высказывания из спектакля Часы с кукушкой

— Постой, постой! Я, наконец, требую полной ясности! Я хочу знать, какую роль мне отвели в этом грязном Декамероне!

— Валентин Николаевич, не устраивайте сцен и не раздувайте ноздри! В другое время это произвело бы на меня впечатление, но сейчас я тороплюсь.
— Не слишком ли Вы себе позволяете, Харитон Игнатьевич? Чуть руку не вывихнули!

— Простите, Елизавета Антоновна, сам не знаю, как это вышло? Верите, сроду мухи не обидел!

— Ну про мух я уже слышала, с мухами Вы более деликатны, очевидно, на людей это не распространяется!
Весь этот хлам давит мне на психику! Чувствуешь себя в собственном доме, как на баррикадах, понимаешь, постоянное желание залечь и отстреливаться!
— Кузнецов! Кузнецов, уже одиннадцать!

— Не может быть! В чью пользу?!

— Одиннадцать часов!
— Человек духовно растёт.

— Растёт, растёт. Так растёт, что его становится многовато: боюсь — скоро в квартире не поместится!
— Посмотри на себя, Кузнецов, ты превратился в типичного обывателя, тебя не интересует ничто, кроме хоккея.

— Чего же ты от меня хочешь?

— Да пойми же ты наконец, что преступно так жить! Раньше мы хотя бы ссорились… А теперь в нашей жизни абсолютно ничего не происходит!..

— А что, собственно, должно, происходить?

— Не знаю... Что-нибудь. У всех же что-нибудь происходит! Пашка с Ириной подали на развод, у Гарика с Натальей сгорела дача, Борис сломал ногу, Светка похоронила бабушку. Ну люди же живут полнокровной жизнью!

— Если хочешь, можем кокнуть люстру. Я думаю, это нас освежит!
— Ну а чё ж, Валюх? Я хоть на ипподром, хоть куда, но лично я пошёл бы в зал Чайковского!

— Куда бы ты пошёл бы?

— В зал Чайковского!

— Тянет?

— Ещё как!

— Ну что ж, Харитон, вообще-то, я против музыки ничего против не имею. Сам даже когда-то учился, играл на рояле, на школьных вечерах выступал. Какие-то свои любимые композиторы есть — Пахмутова, скажем там, Бабаджанян...

— Ну, Валюха, ты ж в Москве живёшь, везде бываешь, всё видишь, а я человек неизбалованный, мне бы Генделя послушать!

— Кого?

— Генделя! Георга Фридриха!