Цитаты про роли

Я отвечала резкостью на резкость,

На слово — словом; но теперь я вижу,

Что не копьем — соломинкой мы бьемся,

Мы только слабостью своей сильны.

Чужую роль играть мы не должны.
Вживаться — это слишком психиатрическое слово. Михаил Чехов говорил, что вжиться можно до сумасшествия...
Где искать счастье, какова его цена?

Если всё это кино, то чья мне роль отведена?
Взаимоотношения актера с ролью – это сложный процесс. Это, наверное, похоже на вынашивание ребенка. Не всегда все начинается с любви.
Конечно, роли воздействуют на меня, но и я, смею надеяться, оказываю на них какое-то влияние. Меняюсь ли я под их влиянием? Иногда да, и даже в худшую сторону: становлюсь раздражительным, нетерпеливым, но стараюсь не поддаваться.
Френсис Бекон однажды написал, что иметь ребенка означает быть заложником судьбы. Что ж, если я заложник, то мой сын Ричард был моим захватчиком, моим поработителем. ... Я отказалась от роли, повернулась спиной к судьбе. И... это было лучим решением в карьере, которое я когда-либо принимала, поскольку в моей жизни появилась лучшая роль. Роль — возможно, величайшая роль, которую я когда-либо играла — это... роль матери.
Я просто понял, что судьба меня ведёт. Если что-то не складывалось — значит, и не надо было изначально. Никогда не мечтал ни о какой роли.
Сталина я отказался играть, потому что нельзя артисту играть человека, не сострадая ему.
— Как Саюри получила главную роль?

— Надо было самой больше заниматься танцами!

— Что Мамэа сделала? Поговорила с директором наедине?
Я никогда-никогда не сопоставляю свою личную жизнь и судьбу с теми ролями, что мне предложено сыграть.
Признаюсь, думал, вы типаж,

Но жизнь сомнения разбила.

Вновь вижу я в который раз

Не просто роль, а просто диво.
Ему просто досталась не та роль. Он родился не в ту эпоху, не на том берегу реки. Он способен достичь всего, чего захочет, но он не хочет ничего. Абсолютно ничего.
Люди подневольно играют в жизнь. Они читают строчки из написанной для каждого из них роли, даже не зная правил игры.
Есть роль, которую может сыграть лишь живой человек. Я скажу какую. Повторять, что ты хочешь жить.
Врач-атеист — такова моя роль. В ней не слишком уж много ярких реплик. Одна часть гуманизма на девять частей черного юмора.
I'm judge and i'm jury and i'm executioner too.

Я — судья, обвинитель и палач.

(Я суд и присяжный, а также палач сам себе.)
Я и есть Анжелика. Это мой портрет, физический, духовный, психологический. Ее поступки похожи на мои. Ее пылкую душу не могут погасить никакие страдания… Любовь – это луч света, освещающий ее жизненный путь. Эта женщина так похожа на меня!
— Ну как ты, в порядке после вчерашнего?

— Не хочу об этом говорить.

— Почему ты не сыграл просто Деда Мороза?

— И как же это, черт побери, Стюарт? Он такой же человек, вполне себе трехмерный. Мой долг играть правдиво.

— Так правда в том, что он должен источать радость! А не суицидальные наклонности.

— Он живет в стрессе. Ему приходится доставлять миллиарды подарков за одну ночь! Это был другой взгляд на роль. Если публика не прониклась, в этом нет моей вины. Они вели себя, как дети!

— Это и были дети!
Я хочу фильм, который напугает меня, тот, читая сценарий которого я подумаю: «Боже мой, я не знаю как, но, вашу мать, я сделаю это!»
Иногда, только сойдя со сцены, можешь узнать, какую роль ты играл.
Никогда не думал, что придется сыграть эту роль. А вот пришлось. Я прекрасно усвоил урок, и теперь все меня ненавидят. Но порой кажется, будто я теряю себя… будто мое настоящее «я» ускользает, все лучшее, честное и истинное уносится в пустоту. Если слишком долго притворяться, то маска может и прирасти! Если всем все равно, как знать, существуешь ли ты?
Если правда то, что жизнь — театр и все мы в нём актёры, то сегодня мне пришлось играть роль девушки, у которой всё прекрасно, просто её любимого подкосил грипп.
У меня возникло головокружительное ощущение, будто я — не я, а кто-то другой, словно я вышел из шкуры Джона Кливера. Я стал Борисом, а у Бориса не было тех проблем, от которых страдал Джон.
Каким непоправивым ничтожеством надо быть, чтобы играть в жизни только одну роль, занимать одно лишь место в обществе, значить всего только одно и то же!
Это очень опьяняющая роль. Мне кажется, Джокер живет между двумя мирамиреальностью и иллюзиями. Я получаю возможность нарушать правила, менять себя и всех вокруг самым необычным образом.
Когда ты подписываешься на какую-то роль, ты становишься наполовину детективом, наполовину писателем, и этот процесс вскрывания правды и создания персонажа — мой любимый.
Твоя роль не принята — она выполняется.
Забавно, но свой рыцарский титул из рук королевы я получил, лишь сыграв роль эстетизирующего пожирателя человечины. А ведь до этого я переиграл кучу королей, британских шпионов и прочих позитивных персонажей.
В фильмах всегда есть главная героиня и есть её лучшая подружка. Вы, я знаю, главная героиня, но почему-то ведёте себя как её подружка.
— Могу готовить каждый вечер.

— Да, это мило, но мне нужен муж, а не жена.

— Я бы хотел быть мужем, но жена не разрешает.

— Твоя жена позволила бы тебе быть мужем, если бы она могла быть просто твоей женой.

— Он хочет, чтобы она была женой, но она сама выбрала роль мужа, который делает из меня жену.
Я не придаю большого значения тому, что сделала в театре и в кино. Люблю играть эпизод — он в состоянии выразить больше, чем иная многословная роль. ... Почему мои любимые роли: бандитка Манька из «Шторма», продувная Дунька из «Любови Яровой» и даже спекулянтка Марго из «Легкой жизни»? Может быть, в моих глубинах затаилась преступница? Или каждого вообще тянет к тому, чего в нем нет?
Следует помнить, что в театре человеческой жизни роль зрителя отведена лишь Богу и ангелам.
Все остальные роли были интересны как раз тем, что они сложные, многослойные, существуют в серой зоне черно-белого спектра. Можем ли мы с ними себя ассоциировать? Можем ли им сочувствовать, учитывая их противоречивость? Вот именно это мне интересно в персонажах, а играть однозначно плохих парней так же скучно, как и играть однозначно хороших.
Я всегда и везде говорю: «Я — не артист, я — не артист, — я не артист». А мне: «Нет, вы — артист!». А я: «Артист — это совсем другое. Это другие люди, другая конституция. Роль для меня — это не профессия. Это поступок, который совершаешь»
Чтобы выразить эмоции, их надо черпать в самой жизни. Я не репетирую до изнеможения, не стараюсь заранее проникнуть в роль, я просто ее обсуждаю с режиссером и начинаю играть.
Роль злодея всегда удавалась мне куда лучше геройской. Последняя накладывает слишком много ограничений в выборе средств.
Мне очень нравятся роли на грани, диаметрально противоположные. Если это, конечно, оправдано. Хороший сценарий — единственное, что я ищу, но если есть еще и хороший режиссер, то это отличный повод бросить себе вызов и претворить идею в жизнь.
Меня не интересуют истории, которые оставляют зрителя безразличным. Я хочу, чтобы выходя из кинотеатра человек думал: «Черт возьми, мне нужно выпить».
Мне кажется, что энергия, скрытая в мужчинах и женщинах, живших по старинке, выполняя предписанные им роли, эквивалентна физической энергии, высвобождающейся при ядерном взрыве, таком, какой произошел в Хиросиме. Я думаю, что именно эта колоссальная энергия, не находящая себе выхода, питала то ожесточение и насилие, которое мы наблюдали в стране и во всем мире в последнее десятилетие.