Цитаты про тюрьмы

Гений ***лы состоял в том, что, выйдя из тюрьмы, он не захлопнул дверь перед носом своих тюремщиков, а оставил ее открытой, чтобы они могли выйти вместе с ним.
Больной неизлечимо

Завидует тому,

Кого провозят мимо

В районную тюрьму.

А тот глядит: больница.

Ему бы в тот покой

С таблетками, и шприцем,

И старшею сестрой.
— В карцер его.

— За что?

— Чтобы защитить.

— Мне не нужна защита.

— Чтобы их защитить.
Ни один суд не посадит в тюрьму младенца. Разве что в Техасе.
— Да, это я.

— Я офицер Райан. Вы не могли бы пройти со мной в участок?

Его тон не оставлял никаких сомнений в том, что это не вопрос, а скорее приказ. Дэниз испуганно взглянула на него. Он больше не казался красивым мужчиной в форме: это был злобный полицейский, пришедший, чтобы навсегда запереть её в крохотной камере без горячей воды и косметики. Она уже видела, как мрачная тюремщица, чьи ресницы никогда не видели туши, будет избивать её дубинкой под одобрительные возгласы заключенных...
— Мы вам приклеиваем парик.

— Так.

— Рисуем татуировку.

— Так.

— И сажаем в тюрьму.

— Так… А за что это?
Если что-то и приводит в уныние мою семью, то это мои тюремные истории. Но мне ведь больше некому их рассказывать.
В конце концов нас запихнули в крохотную камеру с двумя койками, уже заселённую примерно пятьюдесятью тысячами душ. Двадцать тысяч обитателей представляли блохи, ещё двадцать тысяч — клопы, а остальных я и по сей день не могу классифицировать.
— Нормальные люди убегают отсюда!

— Ситуация вообще ненормальная!
Знаешь, что происходит в тюрьме с хорошенькими мальчиками вроде тебя, когда выключают свет?
Господа демократы, поспешите воскреснуть,

Выходите на суд одураченных масс:

Пусть ответят за все Чернышевский и Герцен,

И мечтатель Белинский, и мудрец Карла Маркс;

Пусть ответят и те, что пришли вслед за вами

Вышибать из народа и радость, и грусть,

И свободных славян обратили рабами,

И в тюрьму превратили Великую Русь!
— Я тебя видел, ты часть команды ТР. Может, ты и меня подхватишь? Братану надо срубить чуть-чуть капусты, немного зелени, понимаешь, о чем я?

— Они платят 19 центов в час.

— 19 центов? Это же рабство, йоу!

— Это тюрьма, йоу.
— Матрица повсюду. Она окружает нас. Даже сейчас, она с нами рядом. Ты видишь ее, когда смотришь в окно или включаешь телевизор. Ты ощущаешь ее, когда работаешь, идешь в церковь, когда платишь налоги. Целый мирок надвинутый на глаза, чтобы спрятать правду.

— Какую?

— Что ты только раб, Нео. Как и все, ты с рождения в цепях. С рождения в тюрьме, которой не почуешь и не коснешься. В темнице для разума.
— Ваш сын в сочинении написал, что он хочет провести лето в тюрьме!

— Что плохого, что сын хочет провести лето с отцом?
Узник терпит своё заточение, пока нет надежды на побег. Стоит ей только появиться, стоит ему глотнуть воздуха свободы, как он в ужасе взирает на своё соломенное ложе и вздрагивает при звуке кандалов.
— Когда я сидел в тюрьме, мы проносили вещи у себя в заднице.

— У меня в заднице шоколадный пудинг, будешь?

— Нет, второй раз на этот прикол я не куплюсь.
Любовь к свободе — цветок темницы, и только в тюрьме чувствуешь цену свободы.
— Чего ты заладил — Тюрьма, тюрьма! Задолбал! Клал я три кучи на тюрьму, уже сидел и готов сесть снова! Сажайте меня!

— Сажайте его!

— Пытайте меня!

— Пытайте его!

— Меня тюрьмой не напугать!

— Его тюрьмой не напугать!

— Моей жопе не привыкать!

— Его жопе... ?!
Уходу каждого заключенного в тюрьме радуются искренне, но вместе с тем освобождение одного вызывает печаль у других. Забыв о степени собственной виновности, каждый про себя сожалел, что надзиратель назвал не его, а чью-то чужую фамилию. Так думают все, даже смертники, ибо нигде так не верят в чудеса, как в тюрьме.
Нет, наверно, в мире трапезы более почетной, желанной и благословенной, чем трапеза в тюремной камере. Понятие общего стола здесь возведено в религиозную степень. Люди, разделившие в камере общий стол, уподобляются побратимам, поклявшимся друг другу в верности до гроба. Говорить за тюремным столом об этике «последнего куска» дико и смешно, ибо здесь нет последнего куска. Каждый кусок здесь делится на части по количеству сотрапезников и съедается одновременно всеми.
Мир — это тюрьма, в которой одиночная камера приятнее прочих.
– Вы не хотите поговорить немного по-французски? Я недавно учился и не хотел бы забыть…

Мужчина удивленно взглянул на него.

– Поговорить по-французски? – Он сухо рассмеялся. – Нет, я так не могу. Меня бросили в тюрьму, а я буду вести беседы по-французски! Нелепо! Честное слово, вам приходят в голову удивительные мысли.

– Совсем нет. Я просто веду удивительную жизнь.
— А сегодня мы им фокус покажем. Поможешь?

— Ты уже такой фокус показал, 156-я «Жестокое обращение с детьми» до трёх лет еще плюс к побегу.
— Виктор Сергеевич, а вы Евгения Дмитриевича давно знаете?

— Это что, допрос, что-ли?

— Пока нет.

— Что значит пока? Ну как давно... однополчане мы — воевали вместе.

— Значит вы тоже преступник!

— С чего ты взял?

— Ориентировочка на вашего друга имеется!
I know not whether laws be right

Or whether Laws be wrong;

All that we know who live in gaol

Is that the wall is strong,

And that each day is like a year,

A year whose days are long.

Перевод:

Кто знает, прав или не прав

Земных законов свод.

Мы знали только, что в тюрьме

Кирпичный свод гниет.

И каждый день ползет, как год,

Как бесконечный год.
Госпожа Рузвельт попросила генерал-майора тут же при ней задать заключённым вопрос — нет ли у кого-нибудь из них жалоб на имя Организации Объединённых Наций?

Генерал-майор угрожающе спросил:

— Внимание, заключённые! А кому было сказано про «Казбек»? Строгача захотели?

И арестанты, до сих пор зачарованно молчавшие, теперь в несколько голосов возмущённо загалдели:

— Гражданин начальник, так курева нет!

— Уши пухнут!

— Махорка-то в тех брюках осталась!

— Мы ж-то не знали!

Знаменитая дама видела неподдельное возмущение заключённых, слышала их искренние выкрики и с тем большим интересом выслушала перевод:

— Они единодушно протестуют против тяжёлого положения негров в Америке и просят рассмотреть этот вопрос в ООН.
Я должен быть благодарен судьбе за время, проведённое в тюрьме. Разве Ми До полюбила бы меня, если бы я не был там?
— Гражданин Горбушкин, за дачу ложных показаний дается до трех лет лишения свободы.

— Ха, до трех лет?

— До трех.

— Это что. Это не высшая мера. Вот высшую меру, между нами говоря, я действительно с трудом переношу.
Сопротивление узника только оправдывает, на взгляд тюремщиков, еще более жесткие условия заточения.
— Мне нельзя в тюрьму!

— А нам значит можно?!

— Ты вступишь в банду, она уйдет на кухню, а я маленькая! Меня сделают чьей-нибудь сучкой!
Тот, кто попадет сюда, никогда не выйдет обратно. Смотрители всегда находят доказательства вины.
Ух, и смешно же получилось! Ведь в тюрьму-то меня засадили за убийство, а выпустили с ружьем в руках и освободили подчистую только, чтобы я людей убивал.
Дикие девяностые отстрелялись

И как бы судьба не месила, Бог миловал,

«У хозяина» не был... но зарекаться не буду...

Ведь это Россия...
Полстраны сидит, полстраны стережет,

А я бы хотел стать птицею вольною.

Может быть, и тебя уже ждет статья,

А кого-то ждет жизнь свободная...