Цитаты про насилие

Sweet little child,

You know nothing,

But a cold world outside.

You're too young to realize,

What he wants from you tonight.

Poor little girl,

There is no one

You can trust in the world.

In the darkness of the night,

What he's doing is a crime.

Милое дитя,Ты не знаешь ничего,

Кроме этого холодного мира.

Ты слишком юна, чтобы понимать,

Что он хочет от тебя этой ночью.

Бедная маленькая девочка,

Никому

Ты не можешь доверять в этом мире.

В ночной темноте,

То, что он делает — это преступление.
Я знала, что навешивание ярлыка мазохистки на женщин, чьи партнерские отношения плохи, долго было стандартной практикой в моей специальности и нашей культуре. Такое объяснение самоотрицающего, покорного поведения женщин было удобным, но очень опасным. На самом деле женщины научаются таким моделям поведения очень рано, их постоянно хвалят и вознаграждают за него. Кроющийся здесь парадокс состоит в том, что поведение, которое делает женщин подверженными жестокому обращению, считается женственным и милым. Концепция мазохизма опасна, поскольку она служит оправданию направленной на женщин агрессии и подтверждает, что «женщинам нужно именно это».
— Моя мама подала на отчима в суд… У него были… эмоциональные проблемы.

— О, да! У меня тоже есть эмоциональные проблемы!

— Он четыре раза ударил ее ножом в грудь…
Можешь взять с собой дюжину моих самых лучших людей и парочку лохов для смеха.
Я делал это не ради сексуального удовлетворения. Скорее, это меня несколько умиротворяло.
Я против кровопролития. Оно приносит лишние расходы.

[Я не люблю насилие, Том. Я бизнесмен. Кровь — непозволительная роскошь.]
Ненасилие — могущественное и верное оружие. Это уникальное в истории оружие, которое побеждает, не нанося ран. Это исцеляющий меч.
Существует разница между «совершать насилие» и «быть доведенным до совершения насилия».
Я знаете ли, не выношу шума, возни, насилий и всяких вещей в этом роде. В особенности ненавистен мне людской крик, будь то крик страдания, ярости или иной какой-нибудь крик.
Когда Ганди продвигал свою философию ненасилия, он, видимо, не знал, насколько круто убивать всех вокруг!
– Я всегда полагал, – промолвил он, – что путь насилия – это путь тех, кто ни на что не годен, а пустые угрозы – жалкое орудие слабоумных.
Странно слышать, что такие, как я, развращают людей, толкая их к насилию. К насилию людей толкает государство.
Не злите детей: кто хочет бить, будучи ребенком, тот захочет убивать, когда вырастет.
Основой выживания является право и абсолютная необходимость сопротивляться тому, кто обращает против тебя силу.Мораль самозащиты заключается в защите права личности на жизнь. Она не терпит насилия и проявляется в стойкой решимости дать отпор любому напавшему на вас. Бессознательное желание уничтожить любого, кто обращает против тебя силу — это возвышенное отношение к ценности и уникальности жизни.
Он подошел ближе и коснулся ее. Он улыбался, но в его голосе и поведении ощущалась угроза. Она отпрыгнула, явно не желая идти с ним. Он взял ее за руки, как будто дружески, но на самом деле стал силой тянуть ее за собой сквозь сбившихся в стадо, глазеющих на них пассажиров. Она так и не подняла глаз, и я не видел выражения ее лица, но вполне смог представить себе его стальную хватку на ее тонких запястьях.
Почему люди так любят насилие? Даже своих детей мы воспитываем на примерах насилия и готовим к насилию. Учебники истории рассказывают лишь о сражениях, битвах, убийствах, приводят биографии полководцев. В качестве истории юным Homo sapiens-ам дают описания войн и ужасов, их подготавливают к очарованию смерти, которую представляют самым эффектным образом.
И закон, и права постепенно выхолащиваются — ведь даже гранит подвержен эрозии. Пятая из моих «Деклараций» указывает, как извращается закон. Это цикл столь же древний, как племенная рознь. Начинается он с невежества относительно Других. Невежество порождает страх. Страх порождает ненависть, а ненависть порождает насилие. Насилие подпитывает дальнейшее насилие, пока единственным законом не станет все, чего только ни пожелает самый сильный.
Насилием ничего нельзя добиться, независимо от того, к кому вы его применяете.
We live in a world where we have to hide to make love, while violence is practiced in broad daylight.

Мы живем в мире, где мы должны прятаться, чтобы заняться любовью, в то время как насилие практикуется среди бела дня.
— Если с моим Вадимом что-то случится...

— Поздно...

— Что поздно?

— Поздно спохватился. Уже случилось…

— Что?.. Что ты сказал?.. Что ты сказал?!

<...>

— Конечно, случилось. Раз он насильником стал, с ним давно уже что-то случилось...
Детские мультфильмы — это просто пособие по нанесению травм, потому что в детских мультиках нет смерти. Там всё, что получает кот, если его мышь ударит сковородкой по лицу — это лицо в форме сковородки. Упал на голову кирпич — яркая пульсирующая шишка. Засунул пальцы в розетку — яркие звёздочки в разные стороны. Насилие это даже весело. Надо, чтобы всё было как в жизни: бросил кот на мышонка наковальню — всё. В следующей серии грустные мыши в чёрных косынках ходят по соседям, спрашивают, есть ли лишние стулья.
Интересно. Вы уже сорок веков славите организованное насилие, но сажаете в тюрьму тех, кто совершает его частным образом.
Ахиллесова пята насилия в том, что оно — ведущая в пропасть спираль, рождающая именно то, что пытается уничтожить. Вместо того, чтобы уменьшать зло — оно преумножает его. Силой вы можете убить лжеца, но не сможете убить ложь и помочь правде. Вы убьете ненавидящего, но не уничтожите ненависть. Напротив, насилие увеличивает ненависть. И так по кругу. <...> Цепная реакция зла — ненависть, порождающая ненависть и войны, порождающие новые войны — должна быть разомкнута, или иначе мы скатимся в темную пропасть самоуничтожения.
Насилие — не развесные карамельки. Ровно не отсыпешь.
В жизни есть только один способ для решения всех проблем, просто не все это признают. Насилие...
Александр Македонский, Август Кесарь, Карл Великий и я сам основали громадные империи. А на какой основе состоялись эти создания наших гениальностей? На основе насилия. Один лишь Иисус Христос основал свою империю любовью... И будьте уверены, что все они были настоящими людьми, но никто из них не был подобен Ему; Иисус Христос больше, чем человек... На расстоянии тысячи восьмисот лет Иисус Христос предъявляет трудное для выполнения требование, превосходящее все другие требования. Он просит человеческого сердца.
Разрешая проблему насилием, ты оказываешься перед лицом еще большей проблемы.
Я тоже раньше считала, что это неправильно. Я думала, что люди, которые просто вопят «убейте их!», «они должны сдохнуть!» и все такое прочее, – просто дебилы. Даже если человек совершает преступление, это всего лишь одна его сторона, у него могут быть другие, хорошие стороны, и вообще во всех прочих отношениях он может быть примерным человеком, и поэтому я была убеждена, что, если ты его действительно хорошо знаешь, ты не нажмешь на кнопочку «казнить». Но сейчас я думаю иначе! Таким людям самое место в аду.

Многие из тех, кто считает, что смертный приговор – самый простой ответ на все вопросы, – дебилы. Но даже если ты узнаешь о грешнике все, всю информацию, и сможешь составить мнение – правильный ответ останется тем же. Смертный приговор. Я знаю, что говорить так – нахальство с моей стороны; но я все равно могу с уверенностью утверждать, что эти люди действительно не такие, как мы, обладающие здравым смыслом. Это действительно просто ходячие жопы, которые не заслуживают жалости, от которых тянет блевать! Ты бы удивился, если бы узнал, насколько они ни черта не знают, насколько они лишены всякой способности сочувствовать, если бы услышал, какую хрень они несут! Вот такие и совершают преступления. Они просто-напросто неспособны влиться в общество. Вот возьмем этого типа; угадай, что он ответил, когда я спросила, не жалко ли ему было девочек, которых он насиловал? «Но я не мог сдержаться», «Им просто не повезло, что они наткнулись на меня, когда мне хотелось», «Я знаю, что поступаю плохо, но что я могу сделать?» Понимаешь теперь, о чем я? Тебе ведь отвратительны эти заявления? Эти гады никогда ничему не учатся. Они не понимают, как сильно страдают их жертвы. Они не осознают, что они наделали. У них нет ни малейших сомнений, что их желания превыше прав всех остальных людей. Теперь я понимаю, что они были дерьмом от рождения – они не могут уйти от своей судьбы.
Люди встречаются... Между людьми неизбежно случаются недоразумения, а недоразумения ведут к насилию... А из-за насилия люди многое теряют... Деньги... Чувства... Так грязно и беспорядочно теряют... И те, кто понес ущерб ненавидят тех, кто его причинил... И хотят убить обидчика. Иногда сами, а иногда те, что посообразительней находят исполнителя.
Полагаю, я полностью понимаю, почему не могу оставаться в стороне. Люди не могут не вмешиваться, когда в обществе идет борьба за выживание. Война идет даже в мирных странах. Это не просто физическое насилие. Это еще и моральное насилие. С развитием общества физическое насилие сократилось. Но в то же время померкла и любовь. Любовь и ненависть — две стороны одной медали. Обе вовлечены в единый конфликт. Изоляция — вот путь к миру. Общение уничтожает духовную дисциплину, заботясь лишь о плюсах и минусах возможностей, заботясь лишь о мнении других. Простаки становятся грушами для битья. Вера в насилие становится убеждением. Проблеск эмоцийисключением. Без сил к созиданию. Погруженные в свой мир. Чтобы пополнить ряды живых мертвецов.
Неподалеку появилась вывеска огромного магазина игрушек. Не колеблясь, я въехал на стоянку, припарковался и вошел в магазин. Я огляделся, и ассортимент не внушил мне энтузиазма: бесконечные ряды игрушек, посвященных насилию, будто я попал в магазин, предназначенный для детей прежнего Декстера. Здесь были мечи, ножи, лайтсейберы, автоматы, бомбы, пистолеты и винтовки, стреляющие пластиковыми шариками и шариками с краской, ракеты, которыми можно взорвать своего друга или его город, — ряд за рядом учебные тренажеры для смертельных забав. Ничего удивительного, что наш мир полон злобы и насилия, ничего удивительного, что в мире есть такие, каким был я. Раз мы внушаем детям, будто убийство — это весело, стоит ли удивляться тем из них, которые усваивают урок?
Они не понимали, что исцеление — дело всей оставшейся жизни, что некоторые раны никогда не заживут полностью. Терапия может помочь затянуться открытым ранам, но шрамы останутся все равно. Организм может вести себя так, как если бы с ним все было в порядке; но кожа натянута и чувствительна к прикосновениям, как у человека, который получил серьезные ожоги по всему телу. Огонь может опалить человека до самой души. То же и с сексуальным насилием. Это огонь, который испепеляет. У кого-то серьезные ожоги затрагивают только часть тела. Я была покрыта ожогами вся, целиком.
Насилие, применение силы — это дурно. Если я прибегаю к насилию, я опускаюсь до его уровня. Это означает, что я больше не верю в силу разума, сострадания и человечности. Что я способна помогать несчастным только потому, что это тешит мое тщеславие, вовсе не из истинного сострадания.
— Имя, адрес, профессия? Я с тобой разговариваю, шлюха! [бьёт девушку по щеке] Имя, адрес, профессия? Не будешь отвечать — запру в камере и продержу три дня! Последний раз! Имя, адрес, профессия?

— Ты так ничего не добьёшься, Симон. Устаревшая система.

— Для подобных тварей нет другой системы!

— Ошибаешься. Я тебе объясню. Садись, дружок. Где шлялся всю ночь? [бьёт его по щеке].

— Ты что, не в своём уме?!

— Ну вот, ты не услышал вопроса — взорвался, и это понятно. Но ничего, не беда, начнем по порядку. Симон, где ты провел эту ночь? [бьёт его].

— Кретин взбесившийся!

— Сядь! Ну что с тобой, дружок? Я же объясняю. Ты только вдумайся. Клиент получил от тебя оплеуху. Он в смятении, говорить не может. Ты добавляешь. Клиент в шоке!

— Черт возьми, дерьмо ты!

— А если с ним вежливо обращаться, добьешься чего угодно, всё дело в манерах.

— Ливия Долорес Мария Монтебланко, улица Сен-Жак три, проститутка!

— Вот так вот!
Насилие. Эгоизм. В этом сила отдельных особей и слабость нашего вида как целого.
Многие великие исторические лидеры, такие как Ганди, Мартин Лютер Кинг и даже Рокки 4 добились невозможного, не прибегая к насилию.
Перед Новым годом по улице ходили десять подвыпивших берсерков средним весом в сто килограммов и заставляли людей делать добрые дела. Если кто-то отказывался, его били ногами. Это был особый проект Гая, носивший кодовое название «Нести добро в массы».