Цитаты про поведение

Широко распространено довольно абсурдное и потому потенциально опасное мнение, что поведение определяется наследственностью. Большинство обывателей склоняется к предопределенному взгляду на жизнь, берущему свое начало в биологии и генетике.

Гены — единицы наследственности, и их природа якобы неизменна; поэтому не стоит даже пытаться что-либо исправить, направляя общественные силы на улучшение ситуации, которую нельзя изменить. А это — настоящая Ерунда. Гены только отвечают за строение тела, начиная с зародыша репликаторы считывают код ДНК и начинают строительство тела по заданной программе заложенной в самом коде ДНК. То есть ваше тело полностью сформировано генами от внутренних органов до формы мышц, лица, цвета глаз и т. д. За поведение ДНК не отвечает, так как оно его не формирует. Поведение формируется внешней средой, исключительно приобретенными ассоциациями и подкрепляющими событиями. Культура, в которой живет человек, полностью формирует его личность.
Упадок духа действует примерно как зубная боль, несварение желудка и насморк, вместе взятые. Вы теряете ясность рассудка, не можете найти себе места и вспыхиваете по малейшему поводу и без; вы грубите незнакомцам и агрессивно бросаетесь на друзей; вы неуклюжи, плаксивы и вздорны; вы сплошная неприятность для себя и всех окружающих.
Я знала, что навешивание ярлыка мазохистки на женщин, чьи партнерские отношения плохи, долго было стандартной практикой в моей специальности и нашей культуре. Такое объяснение самоотрицающего, покорного поведения женщин было удобным, но очень опасным. На самом деле женщины научаются таким моделям поведения очень рано, их постоянно хвалят и вознаграждают за него. Кроющийся здесь парадокс состоит в том, что поведение, которое делает женщин подверженными жестокому обращению, считается женственным и милым. Концепция мазохизма опасна, поскольку она служит оправданию направленной на женщин агрессии и подтверждает, что «женщинам нужно именно это».
Индивидуальность — это полнейшая чушь. Влияет каждый контакт с другими людьми, каждая прочтенная книга, каждый новый фильм, каждый символ в нем, всё это частички того, кто мы.
— Что вы считали нормальным поведением в 9 лет?

— Ну, помогал мыть посуду, стриг газон, улыбался и не говорил, что на самом деле думаю. Они не видели кошку, вылетающую из окна, или как я поджигаю гараж, картинки с ножами и так далее.
Хреновое же у вас будущее, люди. Каждое разумное творение на этом свете, попав в беду, нужду и несчастье, присоединяется к собратьям, потому что вместе легче переждать худое время. Один другому помогает. А у вас, людей, каждый только и знает, как бы на чужой беде нажиться. В голод пищей не поделится, пожирает тех, кто послабее. Такое поведение объяснимо у волков, ибо дает выжить самым здоровым и сильным. Но у разумных рас такая селекция обычно позволяет выжить и командовать другими самым большим подлецам. Выводы и прогнозы сделайте сами.
Никогда не понимал, почему люди начинают разговаривать тоном отвратительного превосходства, когда ухитряются позавтракать до восьми.
Когда надвигается буря, каждый действует так, как велит ему его природа. Одни от ужаса теряют способность мыслить, другие бегут, а третьи — словно орлы расправляют крылья и парят в воздухе.
— Ты храбро сражался.

— Вы не все видели... Мне не обрести мира в душе после всего этого?

— Пойми, только слабые думают, что их поведение в бою является их человеческой сущностью.
Когда вы тусуетесь в шумном, переполненном баре, вы всегда можете заметить разницу между одинокими и парами. Вам всего лишь нужно обратить внимание на знаки. Одинокие остаются на ногах для маневренности, а пары, уставшие уже только от того, что они вышли из дома, как правило, одержимы идеей найти себе место, чтобы посидеть. Есть также и множество других признаков, начиная с выбора социальной смазки и заканчивая основными чертами языка тела. Смысл в том, что есть много способов определить, у какого человека жизненная сила холостяка, а у какого парная кома.
— Меня вчера муха укусила.

— Да. Я это заметила.

— Или я с цепи сорвался.

— Это уже ближе к истине.

— Значит, я с цепи.
— Нормально я себя веду, просто пишу. Что тут необычного?

— Ну, хотя бы то, что ты это делаешь... эклером.
На днях вы говорили о том, что по Европе бродит призрак нигилизма. Вы утверждали, что Дарвин превратил бога в атавизм, что мы убили бога точно так же, как сами и создали его когда-то. И что мы уже не мыслим жизни без наших религиозных мифологий. Теперь я знаю, что говорили вы не совсем об этом – поправьте меня, если я ошибаюсь, – но мне кажется, что вы видите свою миссию в демонстрации того, что на основе этого неверия можно создать кодекс поведения человека, новую мораль, новое просвещение, которые придут на смену рожденным из предрассудков и страсти ко всему сверхъестественному.
— Ты ведешь себя как свинья!

— Ну так радуйся. Умру — холодец сделаешь.
Просто веди себя нормально... если для тебя это вообще возможно.
Благородный муж помнит: достоинство не в том, что с тобой происходит, а в том, как ты себя ведешь.
Поверьте, если я по-настоящему захочу сделать какую-то дикость, мне будет плевать, появится это завтра в газетах или нет.
Держитесь скромно, обезоруживающе, преуменьшайте свои достоинства и достижения. Приберегите свою жестокость и умение быть грозным для тех случаев, когда это действительно необходимо.
— Люди ведут себя в соответствии с иерархией потребностей. Это антропологическая неизбежность.

— Да, да, Кости. Я ценю, что ты низводишь меня до антропологических неизбежностей.
На следующий день я поняла, что веду себя как ребенок, и решила занять зрелую позицию, то есть всё отрицать.
Поведение человека может иметь под собой разную почву — твердый гранит или вязкую трясину; но в какой-то момент мне становится наплевать, какая там под ним почва.
Кто сказал вам, что существуют законы, которым должно подчиняться наше поведение?
— Видишь ли, моё гадкое поведение не связано с моей потерей.

— То есть идиот в тебе жил всегда.

— Да, мадам, а это неизлечимо.
Порою человек бывает приятен с виду,

А, слово молвив, заставляет глотать обиду.
Не говори мне снова бежать. Хочешь взвалить всё на себя? Не веди себя как чужая. Зареви и попроси меня о помощи, обопрись на меня, шмыгая мокрым носом; плачь, когда хочешь плакать; смейся, когда тебе хочется смеяться; если будешь плакать с безобразным лицом, я заплачу ещё пуще; если будешь смеяться до коликов в животе, я буду смеяться ещё громче; вот как это должно быть. Гораздо лучше испачкаться, будучи верной себе, чем о себе забыть, но умереть чистой.
Если долго молчать, люди попросту перестают тебя замечать. Перестань болтать — и станешь человеком-невидимкой. Окружающие замечают не нас, а наши реакции на них. Стоит никак не реагировать на их поступки или слова, ты исчезнешь.
Такова уж природа человека. Мы с вами знаем людей и не строим иллюзий относительно наших ближних. Большинство из них не так плохи, но их нельзя идеализировать. Мой успех состоит в психологизме, в вечных «почему» и «зачем» человеческого поведения.
С тобой она ведёт себя естественно, так, как ни с кем другим. Это значит, что ты для неё часть семьи.
— Тебе, Декстер, предстоит долгий путь, а у меня осталось совсем немного времени.

— Да, знаю.

— Вот именно это я и имею в виду. Ты должен был бы сказать: «Не беспокойся, у тебя много времени».

— Но это же не так.

— Да, времени у меня действительно нет. Но люди притворяются, чтобы я чувствовал себя лучше.

— И ты стал бы чувствовать себя лучше?

— Нет, однако поведение людей нельзя объяснить чистой логикой.
Хорошие манеры — это способ показать другим людям, что они вам не безразличны.
— Меня в это не впутывай.

— В каком смысле?

— Хочешь расслабиться — расслабляйся! Зачем зыркать в мою сторону и наблюдать за моей реакцией?

— Ты следил за мной.
— Не бойтесь. Я всю жизнь путешествую без камеристки. И могу поделиться с вами своим опытом выживания в джунглях.

— Неужели вы даже помощь не можете предложить, не возвещая громогласно о своем моральном превосходстве?

— А вы всегда должны говорить как сестра Марии-Атуанетты?

— Королева Сицилии была последовательным человеком. Я приму это как комплимент.

— Вы все принимаете как комплимент.

— Советую вам делать так же. Это многих спасает в неловких ситуациях.
Не умеет молчать тот, кто не умеет говорить.
Я понимал, почему его приняли за сноба. Он вёл себя так спокойно... Ходил и разговаривал как здесь было не принято. Гулял словно человек в парке, которого ничто в мире не тревожит и не заботит. Словно на нём был невидимый плащ, который ограждал его от этого места.
Вот в чем дело, вот что пугало меня. Он сам: его слова, позы, даже то, как он улыбался.

Он был вылитый отец.

Такое же общительное, шутливое поведение — при полном безразличии к людям. Отчужденность. Он настолько любил себя, что ни для кого больше не оставалось места: мы были аудиторией для его шуток, зеркалом, отражающим его поступки, но не друзьями и не семьей.
— Я так и знала, — произнесла Лорен, закрывая глаза. — Черт возьми, ма, ну почему ты хотя бы на один обед, на пол-обеда не можешь сдержаться и вести себя прилично? Мы только двадцать минут как пришли.

— Это я веду себя неприлично? Как вы появились, он только и сыплет оскорблениями в твой адрес.

— Да прекрати же! — воскликнула Лорен, бросая салфетку и вставая. — Он пытается хоть немного оживить атмосферу. А вы здесь все — покойники. Джон вообще ни слова не вымолвил!

«Это потому, что я умный, а не потому, что я мертвый».
Любопытно. Оказывается, секс изменяет поведение даже лучше конфеток. Интересно, кто-нибудь до меня это замечал?