Цитаты про дочерей

Бедняга… Бледный, недоспавший, недобритый, недокормленный, недоглаженный, недостиранный, недолюбленный!
— Нет, это моё! — тут же нашлась я.

На папином лице поочерёдно отразились изумление, сожаление и замешательство.

— Гм, я рад, что ты предохраняешься, — пробормотал он и закрыл дверь.

Предохраняюсь… Он даже не подозревает, что я никогда в жизни не целовалась!
— На Лерку твою посмотреть интересно.

— Интересно?

— Ещё как интересно. Дочка Карпова — звучит даже страшно.
Считается, что каждый мужчина хочет иметь сына, но это далеко не так. У меня, к примеру, девочка, и я очень круто себя чувствую, потому что я понял, что моя главная задача как отца в воспитании дочери — это не лезть, так как прямо из роддома моя дочка попала в бабий лагерь. Её там уже ждали моя жена, мама жены и моя мама.
Единственное, что я должен делать в воспитании своей дочери — это защищать её от всякого рода дебилов. И я чётко знаю, как защищать её от подобного рода «женихов». К примеру, я пересмотрю с ней все фильмы, чтобы если однажды какой-то умник пригласит её к себе домой и скажет: «Приходи сегодня, посмотрим какой-нибудь интересный фильм», моя девочка сразу сказала: «А я видела все интересные фильмы. Я даже все не интересные фильмы видела. Мой отец вообще как заведённый с восьми месяцев мне фильмы показывает. Сербские тяжелее всего шли».
Ты только не обижайся, но ведь это правда, что девочки любят пап сильнее... Ну, по-особенному, что ли... Я папу знаешь как люблю? Ну, как-то не так, как тебя...
Я смотрела на снежинки и все еще слышала голос отца.

Совершенно необыкновенный, добрый и самый ласковый в мире голос.

И вдруг я так пронзительно ясно осознала, что никогда... никогда уже не буду жить рядом со своим папой... вот так запросто, как в детстве, идти с ним по улице, взявшись за руки, я никогда... никогда не смогу отвезти его в деревню... Мой папа... Мой отец... Самый сильный и мудрый мужчина на земле...

И все-таки... Все-таки у меня есть возможность слышать его и хотя бы изредка видеть...

Слава Богу, что у меня есть папа...
... Все долгие годы после того, как отец от нас ушел, я использовала любую возможность, чтобы с ним увидеться. И не было ни одного раза, чтобы я отказалась от даже пятиминутной встречи.

Наверное, у меня такая «папозависимость»: папа имеет огромную силу и власть надо мной. Господь дал ему разум использовать это только во благо. Встречаясь со мной, отец мог говорить на общие темы, просто слушать мои новости, но в итоге я всегда получала мощнейший заряд энергии... Я становилась еще сильнее. И, что очень важно, спокойнее и рассудительнее. А еще очень давно заметила, что после каждой встречи с отцом довольно долгое время отлично выгляжу. Свечусь изнутри папиной любовью...
— Ты стыдишься меня, отец?

— Когда ты была младенцем, в Драконий Камень заехал торговец из Дорна. Товар у него был неважный, кроме одной деревянной куклы. Он даже сшил для нее платьице в цветах нашего дома. Без сомнения, он прослышал о твоем рождении и посчитал, что молодой отец — легкая добыча.

Как сейчас помню твою улыбку, когда я положил куклу в колыбель. Как ты прижала ее к щеке. Было уже слишком поздно, когда мы сожгли эту куклу. Мне сказали, что ты умрешь. Или, того хуже, серая хворь не будет спешить. Позволит тебе подрасти и познать мир, а потом разом его у тебя отберет. Все советовали отослать тебя в руины Валирии доживать свой короткий век с каменными людьми, пока хворь не расползлась по замку. А я послал их всех в пекло. Я созвал всех мейстеров страны. Каждого целителя, каждого лекаря. Они остановили болезнь и спасли твою жизнь. Ты не заслуживала того, чтобы оказаться на краю света среди прóклятых каменных людей. Ты принцесса Ширен из дома Баратеонов... И ты моя дочь.
Мудрый, искренний, открытый папа — это та основа, тот тыл, на который опирается потом всю жизнь девочка. Верит папа в дочь, и она верит в свои силы, знает своё предназначение. Относится папа к дочери как к человеку, способному сделать этот мир лучше, дочь не подведёт.

Говорит папа с дочкой на равных, впереди у каждого из них день, когда они поменяются ролями и дочь протянет папе руку.

Но, Боже мой, как важно в этой истории, чтобы мама дала возможность папе быть папой, а дочери дочерью мужчины и знание — лучше этого мужчины может быть только тот, кто станет отцом твоих детей.
Жизнь всё расставляет на свои места и, подрастая, дочка объясняет маме, что у неё совершенно иные планы на своё будущее и на своё счастье. Важно, чтобы мама вовремя всё услышала и приняла дочь такой, какой она пришла этот мир.
Мама смотрит на дочку и пытается привыкнуть к своему счастью. Но как к нему, к такому счастью, можно привыкнуть? Это теперь удивление на всю оставшуюся жизнь: я — мама дочери.
Ты — есть сама Любовь! И это так хорошо!.. Это такое счастье, что и у тебя есть Дар — любить людей. Он дан тебе свыше и потому тоже, что им обладало не одно поколение женщин в нашей Семье. Ты ведь знаешь все наши истории… Было много слёз, много боли, но радости и счастья больше! И из всего этого рождалось торжество Любви…

Будь достойна этого Дара. Храни Любовь и верь ей.
— Это ты будешь давать мне уроки любви?

Энтони пристально взглянул на дочь и подвинул ближе свое кресло:

— Ты помнишь, что делала почти каждую ночь, когда была маленькой, — я хочу сказать, до того, как тебя одолевал сон?

— Читала под одеялом при свете фонарика.

— А почему ты не зажигала верхний свет в комнате?

— Чтобы ты думал, что я сплю, в то время как я тайком глотала книжки…

— И ты никогда не задавалась вопросом: что за волшебный у тебя фонарик?

— Н-нет… а почему я должна была?..

— Погас ли твой фонарик хоть один раз за все те годы?

— Нет, — озадаченно произнесла Джулия.

— А ведь тебе никогда не приходилось менять в нем батарейки.
— Любимый, у тебя очаровательная, прелестная дочь, просто ангел и такая самостоятельная.

— Этот ангел легко превращается в дьявола.
— Веник — очень галантный молодой человек, и пришел к маме, чтобы просить у нее руки ее дочери. А кто дочерь? Я — дочерь!

— Как я раньше не знала, что у нашей мамы четыре дочки и одна «дочерь»!
— Я так устала от того, что у меня все время отнимают дочь

— Ну не драматизируйте. Пользуйтесь этим временем, чтобы отдохнуть немного.

— Давид тоже так сказал. Вы, мужчины, не можете понять простую вещь: я хочу отдыхать не ОТ моего ребенка, а ВМЕСТЕ с моим ребенком. Лучший отдых для меня – когда нас с Айей просто никто не трогает.
— Девочки вы мои любимые… Такие большие становитесь. Свои планы. Свои связи. Свои перелеты… Ох, как же трудно вас отпускать куда-то…

— Но надо, мама. Знаешь такую поговорку: кораблю безопаснее всего стоять в порту, но он же не для этого строился. Ты же меня родила не с мыслью всегда держать при себе, как любимую куколку. Да ведь? Ма-ам?

Вероника печально улыбнулась.

— Да… Хоть ты и моя любимая куколка.
Рождение дочери очень сильно меняет твоих родственников. В этом плане очень сильно изменился мой папа. Дело в том, что он всегда был очень суровым, требовательным к нам в школе с братом, но умеренно требовательным. Не было такого, чтобы мы получали тройку и следующий месяц ходили под фамилией матери. Он вёл бизнес в девяностые и это отложило определённый отпечаток на его манеру общения, и поэтому, я никогда не думал, что мой строгий усатый папа может выговорить такое слово, как «удидю-дю-дюшенька». Как-будто сюсюкающийся Сталин. Расстрелять! Чем? Поцелуйчиками!
В детстве отец говорил мне: «Кому ведан страх, тот позволяет страху руководить собой». Он говорил, что страх подобен животному, ему можно позволить завладеть тобой или убить. Я не всегда понимал своего папу, но в тот день понял: он хочет, чтобы я стал мужчиной.

<...>

Есть более тяжкие испытания, чем прыжок с обрыва в девять лет. Когда Глория вошла в мою жизнь, я нашёл в себе мужество прыгнуть. Она научила меня радоваться жизни и не бояться смерти. И те двадцать евро за такси стали золотым ключиком к моему счастью. Не бывает идеальных родителей, но мы все стараемся, фантазируем, кто как может. Сейчас, когда я смотрю на Глорию, слышу её смех, я забываю обо всём на свете. Важно только настоящее, только «сейчас». Оно наполняет меня словно музыка. И это настоящее того стоило. Несмотря на то, что жизнь наделила нас недостатком, слабостью, болью, вот здесь, возле сердца. Врачи не могут объяснить возникновения. Оно есть. Прогрессирует. Впереди неизвестность. Такова жизнь. И однажды Глория просто не проснётся утром. Доктора не ошиблись. Глория ушла спустя пару недель после этих счастливых моментов.

Отец учил меня принимать страх, а дочь — принимать жизнь. Порой кажется, что неудачам нет конца. Рядом с Глорией каждая секунда моей жизни была наполнена праздником и теперь каждый миг с моей дочерью навсегда останется во мне. Глория со мной. Рядом. Всегда. И навечно. И завтра всё повторится.
У меня есть ощущение, что дочь воспитала меня в той же степени, в какой я ее воспитал.
Только теперь я понимаю, что на самом деле важно. С рождением дочки я обрела уверенность в себе, о которой раньше и не подозревала. Теперь, стоя на сцене или в кадре, я вообще не нервничаю. Ведь если с моей дочкой все хорошо, то остальное неважно.
Моя дочка, Эвер, пишет такие сказки... Что описиться можно.
Представьте себе, что, когда моей дочери было 1 — 2 года от роду, она владела русским языком на моем уровне. Когда ей стукнуло 3, она уже делала мне замечания. А в 4 года, когда я пыталась говорить по-русски, она только снисходительно смотрела на меня и говорила: «Мама, говори по-английски! У меня нет времени тебя исправлять!».
Ну и в-третьих, Идлин – все же не Америка. Идлин всегда была в центре внимания, и ее чуть ли не с колыбели учили принимать ответственные решения. Поэтому голос Идлин звучит не так, как у ее матери. Идлин даже думает и чувствует по-другому. И если честно, мне не всегда по душе ее тон. Однако я уважаю свою героиню и надеюсь, читатели поймут, что это совсем другая история, тем самым дав Идлин такой же шанс, какой в свое время дали Америке.
Одна так и живёт она и никому не дочь, и никому не сестра.

И как прежде, пьёт эту боль до дна, не понимая, в чем её вина.
Лишь бы попутчики были хорошими,

Лишь бы не гасла душа,

Лишь бы не сдуло ветрами дорожными

Ни доброты, ни плаща.Счастье моё, будь, пожалуйста, счастлива,

Не сомневайся в себе!

Сможешь. Пройдёшь. Будь любима и ласкова.

Пусть в твоей долгой судьбе

Будет побольше друзей и доверия,

Честных, достойных побед,

Искры, мечты, путешествий и веры.

Счастья тебе, мой свет!
Не допущу своей семьи ошибки,

Но в доме должен быть покой!

Скандалы прочь, нужны улыбки,

Чтоб дочь росла, где есть Любовь!
Рабыня, ошеломлённая, растрёпанная, глядела вслед северянину, который уходил прочь, проламывая огромным телом кусты дикой малины. Даже этот заблудший викинг был с Мерседес нежней, чем старый хозяин.

— Луна в моих днях. Вот бы родилась дочка, — прошептала рабыня.

Не дожидаясь рассвета, срезала кору с дерева, под которым спала, и пошла вниз по холму, к Вила-Рике. Отдала хозяйке добытое и улеглась на счастливом мешке в каморке за кухней. Гладила себя по животу, молилась, чтобы в ней проросло драгоценное белое семя.
— Даже иронично. Я только рассказал, как сильно ты похож на прошлого Уэллса — и вот мы попали в ту же ситуацию. Я стою по эту сторону стекла и задаю вопрос: «Почему?»

— Я должен был это сделать, чтобы спасти свою дочь.

— Любой ценой, верно? Даже ценой дочери Джо?

— Я же сказал, что предам вас! Я говорил, что мне придётся выбирать!

— Ты выбрал неправильно.

— Это точно. Я только что пожертвовал своей дочерью. Я приговорил её к смерти, чтобы спасти твоего сына.

— Мне пожать тебе руку?

— Отправьте меня домой. Верните на Землю-2. Подумайте сами: Зум хочет, чтобы ты стал быстрее. Он хочет получить от тебя больше силы скорости. Верните меня и закройте за мной брешь реактором, закройте все бреши! Когда их не станет, Зум не сможет сюда попасть. Никогда. Вы поставите точку.

— А как же твоя дочь?

— Спасти её — мой долг, не ваш.
Именно наблюдения за дочкой, за тем, как она взрослеет, во многом помогли мне принять тот факт, что я старею. Я вижу в ней себя и стараюсь помогать ей познавать этот мир. Мне с ней очень хорошо.
— Ты веришь, что если наш отец ушёл от нас с мамой, у меня всегда будет такая неразбериха в отношениях с мужчинами?

— Мой отец приходил домой каждый вечер после работы, и у меня нет ни малейшего представления об отношениях с мужчинами.
Если позволишь дочери решать по-своему — выйдет замуж или за барабанщика, или за зурнача.
Знаешь, все так неустойчиво: сегодня твоя маленькая девочка только начинает ходить, а завтра она уже мчится по скоростному шоссе. А ты — мать, ты должна приспосабливаться к тому, что твоя дочь продолжает расти. Ты только надеешься на то, что она проживет свою жизнь лучше, чем ты.
— Ты полюбил меня, как только я родилась, да?

— Нет, раньше, ты еще только должна была родиться, а я уже любил тебя.

— Но откуда ты знал, что это буду именно я? Ведь у вас с мамой могла быть другая девочка или мальчик?

— Нет, такого быть не могло. Я всегда знал, что у меня будешь ты.
Ребенок лучше тебя. Какой бы талантливой ты ни была, сколько бы дипломов ни получила, сколько бы премий ни заработала. Ребенок лучше тебя просто по факту рождения — он следующее поколение, а потомки всегда лучше, адаптивнее, умнее, сильнее. Учись! Ты ее уже научила всему, чему могла. Теперь сама учись у нее.
Ребенок — это навсегда. Никогда уже не будет ни свободы, ни независимости, ни спокойного сердца. Оно всегда будет переживать, бояться, замирать. Оно всегда будет связано с другим сердцем, и к этому надо наконец начать привыкать. Нет, легче не станет. Никогда. Надо как-то учиться переносить эту тревогу.
А у неё зеленые глаза,

И колокольчиковый смех,

И русы косы.

Я так хочу ей счастье показать!

А у неё ведь всё не как у всех,

И ноги босы.

А у неё на всё готов ответ,

В распахнутой душе

Гуляет солнце.

Я снова греюсь, попадая в этот свет,

И отражаюсь, будто в витраже

Её оконца.

Она не я — похожи мы едва ль,

В её глазах луга, леса

И реки.

И я смотрю, как жизнь стремится вдаль...

Моя мечта -

Пусть будет Человеком.
Когда развод сжимает горло мертвой хваткой,

Когда от боли сердце замерло в груди,Ты подойди тихонько к дочкиной кроватке

И крошку нежным поцелуем разбуди.

Скажи ей тихо: «С добрым утром, дорогая!

Сегодня ждет нас самый светлый день любви!

Вставай, сокровище. Вставай, моя родная.

Вставай скорей и крепко маму обними!»

И нет беды, и нет такого в мире горя,

Что было б этого объятия важней.

И этот миг любви останется с тобою.

И поцелуй, и нет его нежней.
После развода дети часто становятся заложниками отношений мамы и папы. Увы! Это тоже истинная правда. В этом романе мне хотелось показать, что каким бы ни был папа, дочь все равно может любить его. Если она хочет этого. Если он этого достоин. Даже если он ошибается, если он совершает не всегда хорошие поступки. Дочь имеет право его любить. А вот заставить ее любить папу – невозможно и бессмысленно. Отец и мать – это Вселенная ребенка. Он имеет право быть и в одной ее половине, и во второй. И если родители хотят, чтобы ребенок был счастлив, им нужно учиться договариваться. Чтобы дети были здоровы и чтобы у них было хорошее будущее.