Цитаты про животных

Нельзя выпускать из себя зверя так далеко – он может почувствовать и полюбить свободу и не вернуться.
Было бы так же нелепо отказать в сознании животному, потому что оно не имеет мозга, как заявить, что оно не способно питаться, потому что не имеет желудка.
Придёт время — расскажу, а пока... Давайте помечтаем...

Может быть так и случится, а маленькие жители Огромной планеты?
Зверь знает всё, но не может сказать. Человек может сказать, но ничего не знает.
Я вообще животных люблю. Кто-то кошек там любит, то ли собак, а я всех люблю без разбора. Людей только не люблю. Надоели, сука. Носятся и бегают, агреccивные какие-то.
Не могу убивать кроликов. У них большие глаза. Они на меня смотрят.
Человек — это животное, которое сошло с ума. Из этого безумия есть два выхода: ему необходимо снова стать животным; или же стать большим, чем человек...
Страдания бессловесных существ — бесспорно, одно из самых горестных зрелищ на свете.
Ну зачем нужны чихуахуа? Это же чудовище, а не собака. И кто ему поверит, что вначале он просто создавал одновременно сову и суслика.
Животные никогда не лицемерят… Наверное, поэтому я мечтаю сыграть Шарикова.
Белки? Это которые с хвостиками и ушками? Ну как же, знаю…
Даже дикие звери, будучи томимы голодом, обычно возвращаются на то место, где они однажды покормились.
Хочу ответственно заявить, что бобры — это самые хитрые в мире животные! Дело в том, что бобры настолько хитрые, что они притворяются шапками, что бы кататься на головах людей — это первое! И второе, что меня больше всего поражает в бобрах, так это то, что когда у слона насморк, они у него в хоботе устраивают аквапарк! Это всё одно животное — бобры!
Крики продолжаются. Это не люди, люди не могут так страшно кричать.

Кат говорит:

— Раненые лошади.

Я еще никогда не слыхал, чтобы лошади кричали, и мне что-то не верится. Это стонет сам многострадальный мир, в этих стонах слышатся все муки живой плоти, жгучая, ужасающая боль. Мы побледнели. Детеринг встает во весь рост:

— Изверги, живодеры! Да пристрелите же их!

<...>

... Мы смутно видим темный клубок — группу санитаров с носилками и еще какие-то черные большие движущиеся комья. Это раненые лошади. Но не все. Некоторые носятся еще дальше впереди, валятся на землю и снова мчатся галопом. У одной разорвано брюхо, из него длинным жгутом свисают кишки. Лошадь запутывается в них и падает, но снова встает на ноги. <...> Солдат бежит к лошади и приканчивает ее выстрелом. Медленно, покорно она опускается на землю. Мы отнимаем ладони от ушей. Крик умолк. Лишь один протяжный замирающий вздох еще дрожит в воздухе. Потом он снова подходит к нам. Он говорит взволнованно, его голос звучит почти торжественно:

— Самая величайшая подлость — это гнать на войну животных, вот что я вам скажу!
— Дядя Роджер как-то раз видел белого медведя-альбиноса.

— Гонишь? Белые медведи – это белые медведи. Что за альбинос?

— Хм... Тот был бурый.

— Тот медведь был просто бурый?..

— ... Да пох.
Человек — это не бог весь что рядом с замечательными зверями и птицами.
В пензенском зоопарке попугай самостоятельно научился говорить фразу: «Пора бы прибраться у бегемотов!»
Придет время, когда люди будут смотреть на убийцу животного так же, как они смотрят сейчас на убийцу человека.
Нужно помнить общаясь с протестантами: они любят животных, но людей терпеть не могут.
Если Один Самый Свирепый Зверь лишится своего детеныша, он становится таким свирепым, как Два Самых Свирепых Зверя.
Я спрашиваю людей, почему у них на стенах висят оленьи головы. Они всегда отвечают: «Потому что это такое красивое животное!» Вот такие дела. Я считаю, что моя мама привлекательна, но у меня есть ее фотографии.
— Скажите, а почему в клетке у тигра капкан?

— А вдруг вернётся!
Самый свирепый из зверей — это человек. Он убивает, даже если он не голоден.
После недельной голодовки в абхазском зоопарке лев всё-таки понял, что сторож — царь зверей.
По поводу милосердия. Делить его на милосердие к людям и ко всем прочим – это значит его не иметь. Потому что или милосердие есть, или его нет. И когда мне говорят, что «у нас тут людям жрать нечего, а вы собачками занимаетесь», вот те, кто так говорит, они и людей не накормят. Потому что им наплевать и на тех, и на других.
— Крысокан?

— Да!

— Ты хочешь сказать, что крыса и таракан сделали горизонтальное деситилаповое межвидовое ча-ча?!
Подопытный хомяк Гена на ногах перенес ящур, чумку и птичий грипп, а умер от безответной любви к подопытной крысе Валентине!
— Честер хорошая птица.

— Вы умеете с ними говорить?

— Я давно знаю птиц, я доверяю им, а они мне.

— А вам здесь не одиноко?

— Одиноко без кого? Без людей? Нет.
— Кто это сделал?

— Люди, Арнольд.

— Мы можем починить клетки, подмести все и птицы вернутся.

— Конечно вернутся, они же птицы. Я доверяю им, я понимаю их. Я не понимаю только людей. Некоторые люди созданы для того, чтобы быть с людьми, а некоторые, такие, как я, предпочитают птиц.
Гиены и трусов, и храбрецов

Жуют без лишних затей,

Но они не пятнают имен мертвецов:

Это — дело людей.
В каждом человеке сидит дикий зверь, и когда человеку дают копье или меч и посылают его на войну, зверь просыпается.
Государство, которое плохо относится к животным, всегда будет нищим и преступным.
Baby turtles and alligators may seem like a cute idea for a pet, but they grow up.

Младенцы черепах и аллигаторов могут выглядеть как симпатичная идея для домашних животных, но они растут.
В детстве я убивал животных. Не ради кайфа, а потому, что они казались грустными, и я не знал, чем ещё заняться.
— Вы разговариваете с белками? Я тоже люблю смотреть, как они подбегают и вертят головками во все стороны.

— Да, знаю, женщины находят их прелестными, а ведь это всего-навсего близкие родственники крыс...
Свинья, живущая возле мясокомбината, умеет спать с открытыми глазами.
— Фиби, почему ты надела шубу? А как же защита прав животных?

— Я много читала, и, к твоему сведению, норки — плохие животные.
— Лошадь! Смотрите!

— Где? Но это же ворона!

— Чуть пониже.

— Но под вороной ничего нет.

— Да, есть!

— Я уже и вороны не вижу.

— Но вы видите лошадь?

— Вижу!

— Ворона над над ней.

— А-а, вижу ворону.
Сид мне не сын. Он даже мне не домашнее животное. Вот если бы у меня была собака, а у ее детёныша домашнее животное — вот это был бы Сид.
— Да! Это было почище, чем верхом на морже сквозь Ниагарский водопад.

— Ты ненормальный?!

— Морж сказал мне то же самое.
В каждом человеке скрывается зверь, и он вырывается наружу, если вложить человеку меч в руку.
Увы! Почему человек так гордится чувствами, возвышающими его над животными? Они лишь умножают число наших нужд. Если бы наши чувства ограничивались голодом, жаждой и похотью, мы были бы почти свободны...