Цитаты про тревогу

Встревоженный и затравленный индивид, который не в состоянии приспособиться к жестокому реальному миру, разрывает всякий контакт с окружающей средой и уходит в свой собственный вымышленный мир. Таким образом он старается освободиться от тревог и волнений.
Искра — это бред. Мужчины придумали эту искру, чтоб не звонить вам, держать вас в недоумении, чтоб потом убедить вас, что ваши тревоги и страх и есть та самая искра! И вы на это ведётесь, верите, и вам это нравится. Нравится, потому что вы без ума от переживаний — они вам необходимы.
— Так что же вы так спокойны?

— Я либо умираю, либо нет. Не то, что бы я хотел умереть, но переживания никого еще, вроде, не вылечили.
К чему эта дешёвая тревога из пустяков, которую я замечаю в себе последнее время и которая мешает жить и глядеть ясно на жизнь...
Атмосфера тревоги растеклась по улицам, заползла в дома, а следом за ней, на мягких лапах, следовал пока ещё невидимый, но уже ощущаемый страх. Кроме этих двух вечных спутников был ещё кое-кто. Но столь призрачный, что я не готов был поручиться, что слышал шорох плаща и видел блеск луны на лезвии косы.
Если идти всё время по пути страданий, наступит момент, когда они больше уже не будут тревожить.
Желание [быть хорошим] и страх [быть не идеальным] могут порождать тревогу... Но в действительности — никто не идеален. Многие психологические расстройства исчезают, когда пациент принимает свои слабые стороны.
Боль проходит понемногу,

Не навек она дана.

Есть конец мятежным стонам.

Злую муку и тревогу

Побеждает тишина.
Мне не спится, нет огня;

Всюду мрак и сон докучный.

Ход часов лишь однозвучный

Раздается близ меня,

Парки бабье лепетанье,

Спящей ночи трепетанье,Жизни мышья беготня...

Что тревожишь ты меня?

Что ты значишь, скучный шепот?

Укоризна или ропот

Мной утраченного дня?

От меня чего ты хочешь?

Ты зовешь или пророчишь?

Я понять тебя хочу,

Смысла я в тебе ищу...
Что же до поспешности, то ощущение, будто время зверски торопит, обычно является сигналом тревоги, обязывающим попридержать темп, действовать помалу и с соответствующей обдуманностью.
Из полей уносится печаль,

Из души уходит прочь тревога,

Впереди у жизни только даль,

Полная надежд людских дорога.
«Исчезну сама — вот тогда и все мои горести исчезнут», — тупо подумала я.

Исчезнут все заботы и тревоги.
Я тревожусь из-за сегодняшней ночи — наполовину от страха, наполовину от предвкушения, — как бывает, когда слышишь гром и знаешь, что в любую секунду молния разорвет небо, пронзая облака своими клыками.
— С тобой всё будет хорошо. Женщины тоже нервничают перед родами.

— Я не женщина!

— Ну, беременные люди... нервничают. Все нервничают перед родами!
Здравствуй, мой дружочек,

Как ты изменился -

Стал таким серьезным,

Многого добился.

Но где-то внутри ты

Чувствуешь тревогу.

Все ли слава Богу?

Все не слава Богу!
— Смотрю я на вас, и сердце мое опять подает тревожные звонки.

— Какие звонки?

— Тревожные.
Оставь свои тревоги,

Что мы так не похожи

И то, что гороскопы наши не сошлись.

Не жди дорог пологих,

Они ровней быть может,

Но мало счастья в этой будничной пыли.
Нет мудрее и прекрасней средства от тревог,

Чем ночная песня шин.

Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог

Штопаем ранения души.

<...>

В два конца идет дорога, но себе не лги -

Нам в обратный путь нельзя.Слава Богу, мой дружище, есть у нас враги,

Значит, есть, наверно, и друзья.

Не верь разлукам, старина, их круг -

Лишь сон, ей-Богу.

Придут другие времена, мой друг,Ты верь в дорогу.

Нет дороге окончанья, есть зато ее итог:

Дороги трудны, но хуже без дорог.
Ширма.

Ширму выставляют напоказ,

И её, конечно, это радует.

Не случайно ширма всякий раз

От восторга просто на пол падает.

Выставляют ширму напоказ,

Но напрасно так она встревожена:

Ведь она здесь – для отвода глаз

От того, что видеть не положено.
Экспериментально доказано, что живопись Ван Гога вызывает повышенную тревожность.
Темнота, как водится, усугубляет тревогу. Так уж она, темнота, действует: оживляет страхи, которые в свете дня прячутся, но не исчезают.

Darkness does that. It speaks fears that, left alone, remain unspoken, yet real.
Из всех бед изгнания тревога перед неизвестностью, пожалуй, самая мучительная.
Тревога вечная мне не даёт вздохнуть,

От стонов горестных моя устала грудь.

Зачем пришёл я в мир, раз — без меня, со мной ли, -

Всё так же он вершит свой непонятный путь?
Тревога и раздражение — удел слабых, и в глубине души они хотят изменить себя, обрести силу, забыть о слабости.
ТРЕВОГА – зудящая щекотка в сердце в ожидании чего-то неприятного или непонятного.
— Я искал эту вашу книжку про лес.

— О, и как вам, понравилось?

— Никак не могу закончить, слишком тревожная.

— Тревожная?

— Угу. Вот, сами посудите. «Ранним майским утром в небе стрижи летали на огромной высоте беззаботно счастливые. Но вот, вот один из них набросился на другого, вцепившись когтями в спину, и, вмиг разучившись летать, стали приближаться к земле в смертельном падении. И вдруг они издают, издают... пронзительный громкий крик экстаза». И на таких примерах изучают естествознание в Гэмпшире?
Такова уж стариковская доля — тревожиться за молодых. А удел молодых — презирать стариковские тревоги.
Слухи иногда бывают столь чудовищными, что тревога перерастает в жуткую панику, и тогда люди предпочитают умереть, чем встретиться лицом к лицу с объектом своего страха. Страх — могучее оружие войны.
I'll take a quiet life,

A handshake of carbon monoxide,

No alarms and no surprises,

No alarms and no surprises,

No alarms and no surprises,

Silent,

Silent...

Я буду спокойно жить,

Рукопожатие угарного газа,

Без тревог и без сюрпризов,

Без тревог и без сюрпризов,

Без тревог и без сюрпризов,

В спокойствии,

В спокойствии...
В реально катастрофических ситуациях меланхолики ведут себя намного рациональнее и спокойнее, чем люди, не склонные к депрессиям. Просто потому, что все это им знакомо, они живут так каждый день. Конец света – это прежде всего состояние сознания. Я, например, испытываю чувство беспокойства и непонятной тревоги пять лет.
Я так боюсь, что всех, кого люблю,

утрачу вновь...

Я так теперь лелею и коплю

людей любовь.

И если кто смеётся — не боюсь:

настанут дни,

когда тревогу вещую мою

поймут они.
В наш век всё вырастает в «проблему». Мы живем в эпоху тревоги, на которую сами себя обрекли. Она не навязана нам извне. Мы сами порождаем её, навязываем миру и друг другу.
... человеку, снедаемому лихорадкой тайной тревоги, достаточно пустяка, немногого, чтобы выйти из себя.
Меня тревожило и огорчало, что она в самом начале своей жизни уже оглядывалась назад, как я — в конце моей.
Наш век отнюдь не Век Тревоги. Это Век Пустоты. Наш век просто сорвался с якоря и несется в никуда.
Он уже хорошо знал это отвратительное состояние, странную смесь бессилия и апатии с панической тревогой, когда кажется, что смертельно устал и хочешь спать, а стоит лечь — и сон не идёт, в голову лезут всякие страсти, и если даже удаётся на несколько минут задремать, обязательно приснится какая-нибудь гадость.