Цитаты про гордость

Всё, чем гордился петух – громкий голос, большой гребень и хвост не оценил кулинар.
За тыщу вёрст холода да вьюга,

Нам не хватает с тобой друг друга,

Молчи, ничего не говори, я знаю сама.

Ледышкой в сердце застыла гордость,

Я твой почти позабыла голос,

Молчи, ничего не говори, на сердце зима.
Трех дочерей имел всесильный Сатана,

И, кроме трех, была еще одна.Дочь старшую за князя выдавая,

«Ты будешь Гордостью! – ей Сатана сказал. –Ты будешь Жадностью отныне, дочь вторая,

Тебя купец богатый в жены взял.

Ты, третья дочь моя, уходишь в дом к поэту,

Ты будешь Завистью навеки с этих пор.

Других имен вам трем отныне нету!» –

Так прозвучал отцовский приговор.

А дочку младшую с горячей, пылкой кровью,

Что ближе всех всегда была ему,

Рогатый Сатана в сердцах назвал Любовью

И отдал человечеству всему.
— Брат, и что же ты намерен делать?

— Не знаю. Может, вернёмся в Паргу, Нико? Что скажешь? Ты, отец и моя любимая.

— Мы-то всегда готовы вернуться, а Хатидже Султан? Она поедет?

— Брат, я не про неё говорю.

— Но ты сказал «любимая». Появилась другая любовь?

— Её зовут Нигяр. Её золотые руки исцелили меня. Я обрёл жизнь в её объятиях и нашёл утраченный покой.

— Тогда как же любовь к Хатидже Султан? Когда-то ради неё ты рисковал жизнью. Или это была ложь? Как ты мог предать такое чувство?

— Брат, я не предавал своей любви! Когда появилась Нигяр Калфа, моё чувство к Хатидже уже умерло. За день, за день! Умерло в тот же день, когда она сказала, что она моя Госпожа. Исчезли любовь, верность и понимание. «Ибрагим, как ты можешь от меня что-то скрывать? Служить Османскому государству — вот твой единственный долг! Это значит служить мне. Так что не забывай, потеряв меня, ты потеряешь доверие Султана.» В тот день я понял, что она моя Госпожа, а я всего лишь раб.

— Но Хатидже столько приходилось рисковать ради тебя! Ты несправедлив. Она тебя любит.

— Ага, любит, как же. Скажи, что это за любовь? Я тебе отвечу. Властной хозяйки к своему ничтожному рабу! Я молчал! Молчал и старался выкинуть из головы её слова. Но этого не забыть, Нико. Разве человек может забыть, что его оскорбили? А забудет, значит, нет гордости!
Гордость — не противоположность стыда, а его источник. Смирение — вот противоядие от стыда.
Критика — это опасная искра, которая может вызвать взрыв в пороховом погребе гордости.
Несмотря на то, что я спрятал свою волю, мое достоинство не может быть полностью спрятано.
... в жизни надо иметь что-то, за что можно уцепиться, что-то, что никогда тебе не изменит и не позволит превратиться в животное. Для меня таким якорем стала моя гордость.
Очень сложно хлопнуть дверью, если вас выбросили в окно.
Я родился мужчиной и хочу сделать что-нибудь, чем смог бы потом гордиться!
Слово «дисциплина» — это то, от чего я никогда не смогу отказаться, что бы ни было. Не потому, что это моя гордость, от которой я не стану отступать. Я не могу от неё отступить. Вот почему это моя гордость.
— Да, тщеславие — это в самом деле недостаток. Но гордость … Что ж, тот, кто обладает настоящим умом, может всегда удерживать гордость в должных пределах.
Pride that dines on vanity sups on contempt.

Гордость, обедающая тщеславием, получает на ужин презрение.
— Да на рынке все такие цены здоровущие.

— Знаю я, какие на рынке цены. Меня не проведёшь. <...> Цены здоровущие, а поторговаться — гордые мы очень. Барыню из себя корчить любим.
Я горд, когда я сравниваю себя. Я скромен, когда я себя сужу.
У меня нет ложной скромности, которая представляет собой лишь утонченную гордыню. И потому я совершенно искренне говорю, что нахожу в себе очень мало таких качеств, которыми могла бы нравиться. Да будь у меня избыток их, я и то не считала бы, что имею достаточно их.
Ошибки людей в их расчетах на благодарность за оказанные ими услуги происходят оттого, что гордость дающего и гордость принимающего не могут сговориться о цене благодеяния.
Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.
Я к нему поднимусь в небо,

Я за ним упаду в пропасть,

Я за ним, извини, гордость,

Я за ним одним, я к нему одному.
— Сынок, сынок, я должна тебе покаяться! Два слова! Я была несправедлива к твоей очаровательной жене под влиянием дурного чувства и хотя Базиль уверял меня, что она отвергла все предложения графа, мне всё-таки казалось, что они — заодно.

— Мама, что ж так сына плохо знаете, если думаете, что чисто женские разговоры могут меня поколебать?

— Сынок, это очень хорошо, что ты так в себе так уверен! Ревность — это...

— Мама, ревность — это неразумное дитя гордости или припадок буйного помешательства. А если Сюзанна мне когда-нибудь изменит, я ее заранее прощаю: ведь ей столько придется для этого потрудиться…
Твоя мама счастливый человек — ей есть, кем гордиться.
Когда заржавеет, его не поднять. Когда не в ладах с ним, то ранишь себя. Да, гордость наша похожа на меч.
— Мы говорим: «Горд, как шотландец», — вполголоса произнес герцог.

— А мы говорим: «Горд, как гасконец», — ответил д'Артаньян. — Гасконцы — это французские шотландцы.
Вот, посмотри, я не погибла без тебя, стала сильнее и осанку теперь держу не только на фотографиях.
— ... Вы только что говорили о моем голосе. Именно с его помощью я рассчитываю выбраться отсюда. Я каждый день беру уроки, и учитель клянется, что обеспечит мне триумфальные выступления на самых больших европейских сценах. Он говорит, что я могу стать певицей века! — с наивной гордостью закончила Марианна. Бофор помотал плечами:

— В театре? И это в театре вы надеетесь найти свою свободу и положение, достойное вас?

Да будь у вас голос, как у самого архангела Гавриила, я попросил бы не забывать, кто вы есть, — Строго сказал Язон, — Дочь маркиза Д. Ассельна на подмостках! Что это, наконец, безумие или недомыслие?

— Ни то, ни другое! — закричала она вне себя. — Я хочу быть свободной! Разве вы не понимаете, что нет больше Марианны д. Ассельна, что она умерла, умерла осенним вечером... и это вы ее убили! Что вы теперь говорите о моем имени, о моих родителях? Вы думали о них в ту ночь, когда выиграли меня за карточным столом, как лежалый товар, как рабыню, которой можно распоряжаться по своей прихоти? Вы осквернили той ночью имя маркиза д. Ассельна, отдавшего жизнь за веру и короля. А дочь его показалась вам достойной такого же унижения как матросская девка!Слезы ярости и отчаяния брызнули у нее из глаз. Перед неистовством этой атаки Язон отступил. Несмотря на загар, он заметно побледнел и теперь с какой-то бессильной тоской вглядывался в это страдальческое лицо.

— Я не знал! — шептал он. — Памятью моей матери клянусь, что я не знал! Как я мог знать?

— Что знать?

— Кем вы были в действительности! Я не был знаком с вами! Что мне было известно о вас? Ваше имя, ваше происхождение...

— Мое состояние! — злобно бросила Марианна.
Сказать «да», отдать себя в его власть, а потом видеть, как он убедится, насколько она несостоятельна, и отшатнется? Невыносимо! Он поймет, какая она на самом деле, и это убьет его любовь. Невыносимо — согласиться и под конец быть отвергнутой раз и навсегда. Куда лучше отвергнуть самой.
Униженьями и страхом

Заставляют быть нас прахом,

Гасят в душах божий свет.

Если гордость мы забудем,

Мы лишь серой пылью будем

Под колёсами карет.
Но я ещё не настолько опустилась, чтобы равнять себя с выдающимися личностями.
У всех мужчин одна и та же проблема — нет гордости за свою женщину.
— Юнкайцы — гордый народ. Они не согнутся.

— А что обычно бывает с тем, что не гнется?
Мы не выбираем пол, когда рождаемся. Но в любом случае, мы должны гордиться этим. Мы не можем позволить себе стать рабами обстоятельств.
Мудрость — высшее благо для нас,

И гневить божество не дозволено.

Гордецов горделивая речь

Отомщает им грозным ударом,

Их самих поразив,

И под старость их мудрости учит.
Трудно смотреть в замочную скважину, гордо выпрямившись.
Я сделал много чего такого, за что мне стыдно. А то, чем я горжусь, еще ужаснее!
Знаешь почему, слёзы льют дождём,

Не только от того, что очень грустно.

И в солнечные дни тоже льют дожди,

И ты, прошу, не плачь, моя подруга.
Часто нам говорят: «Мы гордимся нашей победой. Мы гордимся нашими космонавтами». Я считаю, что гордиться можно лишь тем, что ты сам конкретно сделал. Можно восхищаться и радоваться чужим великим поступкам. Но гордиться-то чем? Ты же ничего не сделал. Или ты сам шёл под пули?