Цитаты про пациентов

И ещё хочу сказать: если случилась ошибка — не признавайтесь пациенту ни за что! Ну, конечно, если пациент уже умер, и вы в этом абсолютно уверены — вот тогда можете признаться ему или ей в чём угодно.
— У моего пациента всё нормально.

— Конечно нормально, ты же к нему даже не заходил сегодня!
Медсестры никогда не рассказывают, что знают. Их берут на работу за пышные волосы и жизнерадостный вид. Они должны выглядеть бодрыми и здоровыми, чтобы пациентам было к чему стремиться.
Черноус, хватит орать! В моём отделении либо я ору, либо пациенты, когда узнают, что вы их лечить будете!
Он мой пациент. Наверное, хороший парень, даже замечательный. Может, гораздо лучше, чем я. Но часть меня хочет, чтоб он умер. Вот только не знаю: это потому что я хочу быть с ней или потому что хочу, чтобы она страдала.
Медицина заставляет нас умирать продолжительнее и мучительнее.
Любой врач вам подтвердит, что иногда пациент держится, чтобы все успели с ним попрощаться...
— Пациент скорее жив, чем мертв.

— Пациент скорее мертв, чем жив.

— Одно из двух: или пациент жив, или он умер.
— Что ты знаешь о Господе Джонсоне?

— Я люблю огонь.

— Ладно, забей.

— Может, я могу помочь? Я видел, как он сотворил чудо.

— Правда?

— В полдник он достал мне еще одно желе. Тсс.
— Итак, вы избраны для спецоперации «Помоги Люциферу сбежать из больницы».

— Сбежать? Но тут дают пудинг!

— Слушай, я знаю, что пудинг это хорошо, но ведь это не все, чего ты хочешь? Давай, Пит, не только же о десертах ты мечтаешь?

<...>

— Хочу кидаться трусами.

— В прачечную. Вперед, народ, не стесняйтесь, давайте! Используйте свои сильные стороны.

— И вот так ты планируешь выбраться? Придав ему храбрости кидаться трусами?

— Нет, это так, смеха ради.
— А как же всё то хорошее, что она сделала? Например, вот: Люцифер Морнингстар.

— Это весьма лестно.

— Худшего пациента не придумаешь. Подлый, эгоистичный, самовлюбленный дьявол. Алчный...

— Вы к чему-то ведете?

— Да, у меня тот же вопрос.

— Я к тому, что несмотря на все это, она, по-своему, помогла ему.
Главное — здоровье. Я активно занялся своим здоровьем, недавно был в одной больнице, там делал операцию по исправлению носовой перегородки и всё прошло отлично! Потому что сейчас, благодаря современным технологиям, ты во время операции не чувствуешь операции. Я помню, когда в 1993 году мне в возрасте семи лет удаляли аденоиды. Клянусь, у меня создалось полное ощущение, что я до этого зашёл в операционную и всем сказал, что их матери грязные шлюхи, добавив «И чего вы мне сделаете?»

Я помню, меня посадили на железное холодное кресло в семь утра, привязали руки, ноги, живот, голову... В девяностых это был общий наркоз. Местный — это когда тебя по голове ещё матушка гладит. И было реально страшно! Сейчас, чтобы ты не боялся, тебе перед операцией дают «Феназепам», после которого ты говоришь: «Давайте все потом сфотографируемся!» А тогда вместо успокоительного тебе просто старшая медсестра говорила: «Громко не кричи! Пупочная грыжа будет».
— Доктор, меня завтра оперировать будут?!

— Конечно будут, вы же сами не справитесь.
Не только сам врач должен делать всё от него зависящее, но он должен уметь направить на пользу больного его самого, его домашних и всё его окружение.
Если больной сохраняет присутствие духа и аппетит — это самый лучший признак возможного выздоровления.
Как бы ни был взволнован больной, какие бы основания не имелись для этого волнения, врач, в первую очередь, должен и своим видом, и словом успокоить больного.
И успех, и неуспех в лечении болезни нужно возлагать как на долю врача, так и на долю пациента.
Врач должен следить и за условиями, в которых находится больной, обращая внимание на необходимость чистого воздуха, отсутствия запахов и шума.
Отчаявшись, больной сам приближает себя к смерти.
В редких случаях пациентам с сильной дисменореей может помочь расширение шейки матки для облегчения менструального кровотечения, но этот метод нельзя рекомендовать всем пациенткам в качестве общепринятой практики.
Вход нескольких сразу белых халатов вызывает всегда прилив внимания, страха и надежды — и тем сильнее все три чувства, чем белее халаты и шапочки, чем строже лица.
С малых свершений начался поразительный мир, в котором мы живём. Нам не покорить горные склоны, но сегодня мы проходим сквозь них благодаря поездам… Нам не усмирить реки, но сегодня мы изменяем их течение и вовсе останавливаем его дамбами… Мы живём в эпоху… безграничных возможностей… За последние пять лет мы узнали о человеческом теле больше, чем за предыдущие пятьсот. Двадцать лет назад продолжительность жизни составляла тридцать девять лет, сейчас больше сорока семи!.. Когда-нибудь тоннели сквозь горы разрушатся. Дамбы будут затоплены. Сердца наших пациентов перестанут биться… Но прежде чем неизбежно погибнуть, мы можем хотя бы дать бой.

Because we now live in an astonishing time of endless possibility. We cannot conquer the mountains, but our railroads now run through them with ease... We cannot defeat the river, but we can dam it and divert it for our own purposes. The oceans are too vast to contemplate, but our seawalls can blunt their fury and our steamships can defy the wind and currents to navigate upon them. In our scalpel work, we too, are pushing back with great success. More has been learned about the treatment of the human body in the last five years than has been learned in the previous five-hundred. Twenty years ago, thirty-nine was the number of years a man could expect from his life, today it is more than forty-seven!.. Eventually, the train tunnels will crumble, the dams will be overrun, the ships sank, the seawalls eroded, and our patients’ hearts will all cease their beating... Nature will never lose the war, but we humans can get in a few good licks in battle before we surrender.
Среди самых неадекватных пациентов [психиатрической клиники] немало таких, что выглядят вполне нормальными, пока не поговоришь с ними подольше.
Если боги улыбаются человеку, ему живется неплохо. Но если они хмурятся, в нем что-то ломается. И если он хочет устранить проклятие или как-то приспособиться жить с ним, он становится пациентом.
... его личные взгляды никогда не влияли на лечение. «Пациент — это человек, — говорил он. — Вот все, о чем должен думать врач. Ему должно быть безразлично, хороший он или плохой».
У пациентов обычно немало претензий к врачам, нередко вполне обоснованных, и еще чаще — связанных не с профессиональными, а личностными качествами доктора. Посмотрели неласково, ответили сухо, времени мало уделили. Завсегдатаи поликлиник знают таких врачей, к которым всегда очередь, к другим же народ не слишком ломится. И не всегда это связано с профессионализмом врача. Многое зависит и от качеств характера — как положительных, так и отрицательных.
Но мама-врач не только учила меня гуманизму, но и постоянно повторяла, что, как бы пациент ни уверял, что он здоров, процесс лечения нужно доводить до победного конца, а папа шепотом всегда добавлял:

— А если пациент менее живуч, то до летального.
Лиассио застонал сквозь беспамятство, когда Таши принялся выдергивать зубы. Но не обезболивающее же на него тратить? И вообще – хорошо привязанный пациент в обезболивании не нуждается. Потерпит.
— Что главное в нашей работе? Как вы считаете?

— Главное, — врач задумалась на миг, нахмурив густые седые брови. — Главное... Видеть человека, а не галочку в отчете. Всегда помнить, что перед тобой — человек. Не просто руки, ноги, голова, а целый мир. Божье творение. А значит лечить его кое-как... Это не просто нехорошо — это такой грех, который не смоешь.
Искуснейшими врачами стали бы те, кто начиная с малолетства кроме изучения своей науки имел бы дело по возможности с большим числом совсем безнадежных больных, да и сам перенес бы всякие болезни и от природы был бы не слишком здоровым.