Цитаты про врачей и докторов

Врачебная ошибка — это когда больной поправился быстрей, чем расплатился.
Медик — это тот, чья задача не допустить, чтобы люди умирали естественной смертью...
— А вы знаете, что у вас аппендицит?!

— Какой аппендицит?! У меня нога сломана! Не видите?

— Как будто при сломанной ноге у вас не может быть аппендицита! Обнаглели эти больные…
— Ну проходите, доктор.... ?

— Что, простите?

— Фамилия ваша как?

— Смертин.

— Прекрасно. А имя-отчество?

— Анатолий Максимыч.

— Ну вот что, доктор Анатолий Максимыч: при пациентах я вас по фамилии называть не буду.
— Повторяю вопрос: какое главное правило поведения врача в нашей больнице?

— «Не навреди»?

— Это было бы слишком хорошо. Для вас правило попроще: «Навреди, но как можно меньше».
Халат, Лобанов, это лицо врача. А ты вон в свое лицо, получается, ботинки заворачиваешь.
— У моего пациента всё нормально.

— Конечно нормально, ты же к нему даже не заходил сегодня!
— Почему вы не можете заснуть?

— Потому что я не могу получить хорошие таблетки, не посоветовавшись с врачом.

— Вы не любите говорить с врачами?

— Они всегда хотят быть самыми умными в комнате, не так ли? Когда на самом деле это я, очевидно.
— Чейз, поздравляю тебя с новой должностью, больше ты не иммунолог, ты — нейрохирург!

— Но я же не нейрохирург...

— Я рад, что мы друг друга поняли!
— Мама, кто эти люди?

— Это два высокомерных ублюдка, которые спасли тебе жизнь.
Если бы я горевал о каждом пациенте, я бы не протянул и дня.
Не ваша вина, если вам приходится сообщать людям скверные вести, рассказывать про все эти болезни с латинскими названиями и про то, что это неизлечимо. Вы не можете приказывать природе. Вы всего лишь занимаетесь ремонтом.
Да, я хирург. Мне часто приходится делать людям больно, чтобы потом им жилось хорошо.
— Помогать мне будешь?

— Меня этому даже учили в институте — помогать людям, когда им дурно становится...
Визиты к дантисту! Как я люблю их… откладывать.
Не надо со мной разговаривать в таком тоне! Я сам врач и рожаю не первый раз в этой жизни!
Ваша основная и практически единственная задача в этой больнице — отнимать у меня время. Те же, кто умудрится сделать это с пользой для себя, получат зачет.
В медицине половина успеха — это поверить в то, что ты самый лучший, самый умный, самый удачливый врач из всех, кто ходил в этих стенах.
Абхазские врачи не дают клятву Гиппократу. Для них мама куда больший авторитет, чем какой-то доисторический фельдшер.
Проблема в том, что все наоборот: мое прошлое — его будущее. Мы путешествуем в противоположных направлениях. Каждый раз, когда мы встречаемся, я знаю его лучше, а он меня хуже. Я живу ради наших встреч, но я знаю, что с каждым новым свиданием он будет на шаг дальше. И придет день, когда я загляну в глаза этого человека, моего Доктора, и у него не будет ни малейшего понятия, кто я. И я думаю, это убьет меня.
Черноус, хватит орать! В моём отделении либо я ору, либо пациенты, когда узнают, что вы их лечить будете!
Врач из хорошего общества для каждого своего пациента изобретает особую болезнь.
— Протезирование бедра обычно занимает два часа. Ваш хирург удалит верхнюю часть бедренной кости и вставит вместо неё искусственную. Весьма обычная процедура.

— Скажите, у вас есть при себе маркер?

— Что?

— Я хочу его пометить. А то мне заменят не то бедро!
— Этот доктор творит чудеса! Он буквально за минуту вылечил все мои болезни, — саркастически заметила Фаина Георгиевна после посещения врача.

— Каким образом?

— Он сказал, что все мои болезни — не болезни, а симптомы приближающейся старости.
Врач всегда должен надеяться — такая уж у него профессия.

(Врач всегда надеется, такова уж его профессия)
В жизни каждого врача рано или поздно попадается пациент, которого хочется не вылечить, а добить. И списать всё на врачебную ошибку.
Если хирург двести человек отправил в морг, то двести первого он, может быть, вылечит.
— Я в порядке! Порядок!

— Можно мне посмотреть плечо?

— Ты что, врач?

— Я психолог.

— Вот как... Может, ты поговоришь с моим плечом?
Моя мать медицинский работник. И все мамины подруги врачи. И если к нормальным людям приходили мамины подруги и приносили конфеты, пили чай, то ко мне приходили мамины подруги, приносили фонендоскопы и слушали меня.
— Вы, вероятно, не совсем отдаёте себе отчёт в том, что произошло. Вы живёте в стране, где к людям, упавшим на улице, как правило никто не подходит. В вашем же конкретном случае к вам не просто подошли, а оказали экстренную медицинскую помощь, и сломанные рёбра свидетельствуют как раз о том, что непрямой массаж сердца был сделан в высшей степени квалифицированно.

— Но мне от этого не легче!

— Я вас очень хорошо понимаю, господин Стуков, именно поэтому торжественно вам обещаю, что в следующий раз, когда вы рухнете с очередным приступом на улице, к вам не подойдёт никто — слышите меня? — никто, до приезда специалистов-аллергологов из Москвы. А вот студенты-медики увидят ваш хладный труп только в анатомическом театре, и то с единственной целью — чтобы понять, как поступать в подобных ситуациях.
Не могу в это поверить. Мой доктор сказал, что я встану на ноги через пять дней. Он ошибся на 199 лет!

I can't believe this. My doctor said I'd be up and on my feet in five days. He was off by 199 years.
Я изучил их – до кончика иголки каждого шприца. Могу наугад пройтись по всем этажам вслепую. Люди, работающие тут, равнодушны к чужим страданиям. Они пластмассово улыбаются, фальшиво соболезнуют, с поддельной горестью смотрят на ваши мучения и думают: осталось пять минут до обеда, успеют ли они дойти до столовой, пока не остыл борщ из тушёнки? Видя боль и смерть ежедневно на протяжении многих лет, поневоле очерствеешь. Я их не осуждаю – по сути, мы схожи в восприятии мира. В белых домах страданий умирают слишком часто и слишком страшно. Вы сами рискните по двадцать раз в день ТАК переживать и расстраиваться – поседеете раньше времени, сердце раздерут по кусочку.
Только врач может вынести приговор ближнему со столь холодной отстраненностью.
На Востоке врачам платят лишь исцеленные, не исцеленным не за что платить. То есть платишь за то, что хотел купить, а не за то, что не нужно. А у нас все вверх ногами. Все политики болтают одно и то же, изо дня в день, год за годом: «решения должны приниматься врачами и пациентами, а не правительством». Но теперь я знаю, что врачи, пациенты и правительство ничего не решают. Все решают страховые компании. Пираньи…
Нет более верного признака дурного устройства городов, чем обилие в них юристов и врачей.