Цитаты Олега

— А вы знаете, мне кажется, Олег должен быть с вами в кадре. Потому что наш зритель — он любит таких.

— Натуралов?

— Придурков.
Иногда нам кажется, что неизвестность – самое худшее. Но ведь она дает все же какую-то надежду. Полная определенность может эту надежду и убить.
— Я отдал миллионы демократическому движению.

— В России нет демократии. Можешь давать сколько хочешь.
— Я тебе сейчас дегтя принесу.

— Какого?

— Ну, кофе твоего.
— С вами, с рыбами, даже ругаться скучно.

— Я не рыба.

— И не мясо.
– О-о-х. Моя голова! Кто-нибудь, выключите это проклятое солнце!
... Прав ты, дурачок, и про любовь прав, и про гармонию… Только рано начал. И вслух. Оно когда про любовь вслух и чересчур, без спросу хватая за грудки и вкручивая любой ценой, – сомнения великие берут.

Любовь – штука тихая.

А ты, брат, не Купидон, чтобы с этой любовью, да ко всякому-каждому, да в мегафон, да на всех перекрестках…
Я смотрю на ветку, и мой ветер ерошит хвою, моя скала незыблемо стоит внизу, моя пичуга назойливо орет, кружась в смолистом аромате! Вместо почетного места зрителя мне предлагают неуют участника, место со-автора, открытое всем ветрам; и я иду, выхожу на подмостки, я тоже, я здесь, я – мы вместе…

Я шагаю в небо с вершины сосны, зная заранее: далеко не всегда можно пойти по облакам.

Но и стоять в отдалении, в безопасности и покое, разглядывая сосну, небо и скалу в лорнет с единственной целью отметить – да, небо, да сосна, да, скала, вы совершенно правы, все как в жизни!.. О св. Фома, покровитель реалистов, почему обошел ты меня милостью своей?!

Поздно сетовать.
А вот ритуал, после которого становилось возможным чувствовать находящиеся под землей благородные металлы, драгоценные камни и пустоты искусственного происхождения, что было бы весьма полезно, требовал абсолютно невозможных вещей.

- Ладно, допустим теоретически, такие ингредиенты, как позвонок дракона и волос речной лошади, еще можно добыть, — рассуждал Олег. В конце концов, в запасниках музея палеонтологии, где он подрабатывал прошлым летом, этих окаменелых позвонков динозавров было столько, что пропажи одного никто не заметит.

С волосом было и того проще. Гиппопотам Алмаз, обитавший в городском зоопарке, отличался крайне спокойным и добродушным нравом и за один-два 'московских' батона, которые он обожал, с удовольствием давал себя погладить, так что снять волосок не представляло проблемы.

Однако, скажите, где же в этом мире можно добыть такие, воистину мифические вещи, как прядь волос целомудренной лицедейки, слюна правдивого адвоката и капля крови честного министра?!!
— Зачем ты уехала?

— В Лондоне я — при муже. А здесь я, как я.

— А разве плохо быть при муже?

— «При» всегда плохо. Приживал.
Надо чётко осознавать разницу между «быть» и «иметь». Страсть съедает человека. Если твоя цель заработать определённую сумму денег, ты не остановишься даже после того, как эти деньги у тебя уже в кармане, тебе надо будет больше и больше. Если человек видит своё счастье в том, чтобы обладать конкретной женщиной, он вряд ли ограничиться одной. Ему надо будет покорять ещё и ещё, всё новых и новых. Я знаю, о чём говорю, сам был такой. Если в жизни твоей нет счастья, может, тебе его никогда и не добиться.
Каждый должен знать, как наилучшим образом распорядиться тем, чем он обладает. Потому что если этого знания нет, то жизнь будет прожита бесполезно.
Вся мировая культура очень подробно описывает то, что будет происходить с человеком, если он попадет в ад, все круги описываются. Это и Данте, но Данте был одним из многих, просто наиболее удачливым. Были рисунки на ту же тему. Но ничего конкретного о рае культура нам не говорит, кроме того что там ходят люди с нимбами.
Привет, красотка. Сегодня ты так хорошо выглядишь, что я забыл, какая ты ужасная личность.
— Она мне немножко не нравится.

— Ну, не нравится — выпей еще.

— Я столько не выпью.
— Скажи! — настаивала Яра.

— Я не умею такого говорить! У меня язык замёрз.

— Не выкручивайся! Повторяй: «Я тебя...»

— Ты меня...

— ОЛЕГ!
– А зачем ты прятал по всему городу розы и подбрасывал координаты? Одну розу я нашла в старой голубятне на «Савеловской», другую на чердаке двухэтажного дома на Полянке! Отвечай!

Ул наклонился, зачерпнул снег.

– А на «Войковской» не нашла? Так я и думал.

– Сознался! Ага!

– Не ага. Я просто видел, как её подбросили, – выкрутился Ул.

– Кто?

– Неизвестный в черной маске. Я преследовал его, загнал в угол, но он выпил кислоты. Остались дымящиеся шнурки.
— Видал? Оксфорд не пропьешь.

— Я работаю над этим.
— Да?

— Миша, Миша, Миша. Привет. Беда. Миш, мне надо телку прогнать.

— Чего?!

— Мишань, у тебя ж агентство.

— То есть тебе нужно агентство, чтобы прогнать телку?!

— На этот раз все очень серьезно.

— Нет, Олег, извини. Не сегодня.

— Клиент?

— Не сегодня.

— Может я помогу чем?

— Погоди секунду. [Алисе] Это не просто клиент. Это Олег. Если мы когда-нибудь заведем клубные карты, у Олега будет номер 1.
— Олеженька, а ты болеешь чем-то, да?

— Почему?

— Ну, Алиса с тобой же из жалости встречается.

— А т... А ты лысый!
— Олег, ну согласись сам. Миллионер, работает в школе учителем... Это как-то странно выглядит.

— Согласен. Очень странно. А вот это твоя задача номер три. Чтобы ни одна живая душа не знала, кто я такой. Ну, давай, для всех я — бездомный, безработный, может быть, немножко алкоголик.

— Значит так. Я официально заявляю, что я против такого образа современного учителя. Но в целом идея неплохая.
— Звезды кажут путь слабым,  — сказал Олег, его зеленые, как молодая трава, глаза неотрывно смотрели в бесстрастное лицо богини.

Она благосклонно кивнула.

—  А сильные сами движут ими.
Быть мужчиной — это не обязательно быть дураком. Желательно, конечно, но не обязательно.
Подвиг, — сказал Олег наставительно, — это когда людей подвигнешь на что-то доброе или хотя бы великое. А ты — бедного Змея жизни лишить...
Никакое усилие на свете не бывает напрасным. Сизиф, например, развивал мускулатуру.
— Здесь ли обитает благородный сэр Томас Мальтон Гислендский, владетель земель в Британии, крестоносец, предводитель воинства англов при взятии крепостей в Рациании, Мупении и Трихании, рыцарь меча и креста, обладатель серебряного копья…

— Здесь, — буркнул Олег. — Удивляюсь, как он с такими титулами умещается в такой тесной комнатке.
— Настоящая мудрость приходит, когда все узнаешь на своей шкуре.

— А если на чужой?

— Тогда это учёность.
Лучший способ преодолеть искушение — это поддаться ему. Сразу потом понимаешь, что не искушение оно вовсе, а так — видимость. Что бороться с ним легко, что зазря время потерял и тебе это вовсе не нужно.
—  Джинн, — пояснил Олег, — как и золотая рыбка, как и все остальные волшебные вещи, могут дать только то, что уже есть на свете. Вспомни, ни джинн, ни рыбка никогда никому не дарили того, чего не существовало в природе. Они просто не в состоянии придумать ничего нового!.. Новое придумывает только сам человек. А придумывает только тогда, когда ему трудно, тяжко, плохо… желательно, вообще невыносимо. Потому что, когда просто трудно, мы еще терпим, такая у нас натура, а вот когда невыносимо… только тогда начинаем искать выход.

Она сказала саркастически:

—  Хочешь, чтобы людям было невыносимо?

Он сказал холодно:

—  Люди все выносят. В том-то и беда, что выносят все, терпят все. Но находятся такие, что не терпят. Вот они и тянут весь род человеческий… одни — к переворотам, завоеваниям, другие — к открытиям. Причем кто-то открывает новые земли, куда можно уйти и какое-то время жить счастливо, другие придумывают всякие ветряные и водяные мельницы, приручают коней, коров, собак, слонов, делают лопаты…
А топор для русского человека – это часть тела. Наш мужик с ним что угодно сделать может. Очень удобный инструмент, при нужде можно избу срубить, или чью-то голову, а возникнет надобность, так и в зубах не грех им поковыряться.
Полтора бластера и полудохлый кибер против офигевшего от такой наглости гарнизона из двадцати-тридцати человек и черт знает скольких робокрабов: «Ой, а можно мы вас тут немножко взорвем?!»
— Представь, что есть два брата-бельчонка. Они родились от одной белки и росли в одном лесу. В один прекрасный день они разошлись по лесу и один бельчонок нашел большой орех и принес его домой и спрятал в дупло на черный день, а потом ушел по своим делам. Но положил он его не аккуратно, и орех выпал из дупла. В этот момент пришел второй бельчонок, увидел ничейный орех и съел его. Вот скажи, в чем он виноват? Он просто был голодный. Он даже не знал, что это орех его брата.

— Гриш, какой нах*й бельчонок? Какой нах*й орех? Ты жену мою вы*бал!
— Он вот-вот пригласит меня на свидание. Спрашивал, далеко ли я живу, во сколько заканчиваю.

— Если мужчина ждет, пока ты кончишь, держись за него.
— Нужно что-то сделать с этим ужасным розовым цветом.

— Предпочитаешь более мужские оттенки, типа голубого?
Аня покачала головой:

— Раз уж ты такой великий лесной человек, то мог бы попробовать развести огонь первобытными средствами.

— Милая барышня, кроме спичек и зажигалки, я умею пользоваться только огнеметом. Всякие трущиеся палочки и куски кремня не внушают мне доверия. Боюсь, что с их помощью, мне и до старости костер не разжечь. Можно попробовать стукнуть тебя по лбу, говорят, что после этого из глаз вылетают искры, но думаю, ты на этот эксперимент не согласишься.
Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно — никто не отставал и не вырывался вперед. Война — хорошая школа: еще не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым — научиться наступать.
Олень оказался слишком пугливым, при виде путников, он грациозно перепрыгнул через ручей и скрылся в лесу, не потревожив при этом и веточки.

— Что это? — испуганно воскликнула Аня, из-за спины парня не успевшая рассмотреть животное.

— Проглотун Пржевальского. Занесен в «Красную Книгу», их осталось пять штук на всю планету. Тебе сколько лет?

— Шестнадцать.

— Плохо дело, — притворно вздохнул Олег. — Он питается девушками не старше двадцати лет, так что ты ему подходишь.

— Я серьезно спрашивала, – обиженно воскликнула Аня.

— Обычный олень, причем не северный, а благородный.

— А они разве отличаются?

— Конечно! У северного на три ноги больше.
... в следующий миг разразился таким витиеватым ругательством, что почувствовал себя настоящим морским волком.
Господи... и как меня сюда угораздило попасть... Иногда кажется, что в этом мире не осталось ни одной вонючей дырки, которую мной не затыкали, но нет же — находится ещё одна, поуже и повонючее...
Русских все боятся. Даже русские русских боятся. Я сам русский, знаю, о чём говорю.
— Олег, у тебя че, патрон в стволе был?!

— Нет, блин, это был непорочный выстрел, Владимир Сергеевич!
Мне в туалет приспичило, там яйца на плите. Их три минуты варить, а у меня пятиминутное свидание с рекламой купальников в журнале «Спорт».
— Девочки, можете сделать кое-что для меня?

— Ты правила знаешь. Ни для тебя, ни на тебе и уж точно не в нас!
— Сэр! — взмолился Пит. — Таваришч.

— Тамбовский волк тебе товарищ! — рявкнул Олег. — Пиндос гребаный!
Кать, давай хотя бы на время, хотя бы на несколько дней, перестанем друг друга уничтожать? Я тебя очень прошу...
— Катюх, ну чего ты там напридумала? Чего за фигня? Я тебя обидел что ли как-то сильно?

— Нет, Олег, ты меня не обидел. Ты, вообще, такое ощущение, живёшь, я не знаю, на какой-то другой галактике, Олег, до которой я просто, просто устала лететь! Устала! У меня закончился, я не знаю, бензин, вода, еда... желание... И тем более этой галактике просто срать — долечу я до неё или нет. Вот просто всё равно... И даже если я долечу, вот просто не факт, что эта галактика это заметит!
Кто знает… Всегда придумывает новое. В прошлый раз подвесил одного на дереве… за какое место подвесил, сам понимаешь. Выламывал зубы. Когда зубов не осталось, разжег костер и медленно выжигал глаза. Жаловался, что глаз меньше, чем зубов… Потом разбивал кости на пальцах, а отрубывал потом…