старики — цитаты, высказывания и афоризмы

Нужда заставит и старушку пуститься рысью.

Need makes the old wife trot.
Старики очень любили друг друга. И любовь, и долговременная свычка связали их неразрывно... ... Он уважал ее и любил беспредельно, несмотря на то, что это была женщина только добрая и ничего больше не умевшая, как только любить его, и ужасно досадовал на то, что она в свою очередь была с ним, по простоте своей, даже иногда слишком и неосторожно наружу... оба они, даже на два часа, не могли расстаться друг с другом без тоски и без боли.
Старики не должны жить вместе. Старики должны держаться молодых. Это делает их существование более или менее осмысленным.
Черт возьми! Я старик, и я могу позволить себе говорить таинственно!
Мы вспоминаем Ветеранов 9-го мая,

Но каждый день забываем, за что они сражались.

И бабушки в метро все также вызывают жалость,

Просят милостыню в орденах и медалях.

Жалость за поколение детей и внуков,

И как, ответь, на старика поднять возможно руку?

Пусть говорят на «Первом» — им рейтинг обеспечен,

Но у людей нормальных теряется дар речи.
Молодые любят воевать, и достоинства войны это достоинства молодых: храбрость и вера в будущее. Старики заключают мир, и пороки мира это пороки стариков: недоверие и осторожность. Так заведено.
Мы все — машины времени. Вот почему всю свою жизнь я нахожусь под очарованием стариков. Потому что я знаю: вот сейчас нажму его потайную кнопку и окажусь в 1900 году. Или на Гражданской войне... А в детстве я встречал ветеранов Гражданской войны!
Сколько старикам ни говори о светлом будущем, они всё равно смотрят в прошлое.
Надежда — она всегда сильнее всего, даже у стариков вроде мадам Розы или мосье Хамиля.
Если кто-нибудь из стариков — из тех, кто старше шестидесяти пяти лет, — станет тебя в чем-то обвинять, — наставляла она его, — ни в коем случае не спорь. Не пытайся утверждать, что ты прав. Сразу же извиняйся, скажи, что виноват, каешься и больше никогда ничего подобного не повторится.
— Дадите совет?

— Да, сэр, дам. Это единственное, на что способны старики, когда они уже не могут прыгать через скакалку или сесть за руль.
В этой чудной стране,

В этой светлой стране

Никогда и никто

Не слыхал о войне,

Там не ловят в прицел

Ни зверей, ни людей,

Там не бьют стариков,

Не взрывают детей...
Упрекам и укорам стариков, о люди, с уважением внемлите:

Ведь эти люди ведают о зле и о добре всех будущих событий.
С мелких, поистине микроскопических изменений начинает стареть человек. Чем дальше, тем больше появляется таких вот слабо уловимых, но уже нестираемых мелочей — пока, наконец, не опутают они, точно паутина, всё тело.
Себя преодолеть! Когда б ты мог! Но ленью

Расслаблен. Стариком ты станешь с юных лет.

Чужое и свое, двойное, утомленье

Нальет свинцом твой мозг и размягчит скелет.
Она лукаво стрельнула черными глазами из-под тяжелых морщинистых век, и пан Януш в который раз подумал, что этой женщине не к лицу старость. Не в том смысле, что возраст делал ее безобразной — вовсе нет, пани Вольска была очаровательной старушкой. Просто создавалось впечатление, что она без спросу надела на себя седину и морщины — словно девочка, напялившая мамины туфли — и теперь никак не может снять.
Не выношу я старушек! Вечно жалуются на больные ноги и норовят еще сунуть их тебе под нос!
Для молодых жизнь двигалась медленно. В двадцать лет – человек молодой. Через десять лет (в тридцать) снова молодой. И в сорок молодой. Мало что меняется вокруг. А для стариков жизнь бежит стремительно.
Никто не забыт, ничто не забыто!

Я у себя дома, я молод, я свободен,Кровь наших дедов, была не зря пролита,Слава героям за нашу Великую Родину!
Почему на седовласых нет времени хоть у кого-нибудь из толпы?

Почему их слезы ничего не значат?

Когда-нибудь таким можешь стать и ты,

Вспоминать невольно будешь, как за руки держались,

Как среди ночи кто-то накрывал и прижимал к себе,

Как обнимались и громко смеялись,

И плевать было: как, когда, где.

Почему никто не замечает, как старики плачут,

И несут на могилку цветы?!

Слезы не ценятся. Слезы ничего не значат.

Кроме

пустоты.
... Этим летом творилось вообще что-то феноменальное. Даже старики с их извечными сетованиям, что раньше было больше и лучше, сошлись на том, что такого пекла в этих краях не припоминают. И тут же сделали закономерный вывод о близости конца света, увязав это каким-то непостижимым образом с непочтительностью молодежи.
Приятное выражение лица сложно сделать, если внутри нет ничего приятного. Это становится особенно заметно с возрастом: по лицу старика всегда можно понять, что это за человек.
У одного мудреца спросили:

— В чем суть Божьего благословения и в чем суть его проклятия?

Мудрец ответил:

— Когда юноши по уму и благочестию уподобляются старикам — это божье благословение. Когда же старики по уму и благочестию уподобляются юношам — это Божье проклятие.
Хоть бодры телом и душой бывают старики,

Сравняться с молодыми им — потуги нелегки!

Пристала ль белой бороде горячность юных лет?

Пожухнув, вновь не зацветут вовеки лепестки.

И странно, если невпопад, как юный, скор старик,

А молодой — в повадках стар, рассудку вопреки.

В ходьбе подмогою — клюка, а пика — ни к чему:

Помехой будет, если взять ее взамен клюки.

Но и с клюкой не будет прям согнувшийся в дугу,

И если б юный это знал, согнулся бы с тоски!

Когда глаза запали вглубь, считай, что сильный муж

Смущенье слабости укрыл в запавшие зрачки!

Вот стар я стал, и осужден я сплетнями ханжей:

Про тайные мои грехи твердят клеветники.

А те, кто в юности чисты, пусть вознесут хвалу

За то, что Бог укрыл от них бесчестья тайники.

Никто не волен — стар ли, юн — в добре или грехе,

И те, кто ропщет на судьбу, от блага далеки.

Кто в молодости был строптив, веленьям не внимал,

Укоры совести его под старость велики.

Господня благость — океан: надежду буря шлет,

Отчаяньем, о Навои, себя не допеки!
Когда рядом есть старшие, легко быть ребенком. И только утратив стариков, запоздало удается осознать, как же это хорошо и ценно — иметь возможность оставаться ребенком.
Полковник спустил с кровати хрупкие, желтые, как слоновая кость, ноги и изумился — они совсем тонкие! Казалось, эти сухие палки прикрепили к его телу однажды ночью, пока он спал, а другие ноги, помоложе, сняли и сожгли в печи. За долгие годы все его тело разрушили, отняли руки и ноги и оставили взамен нечто жалкое и беспомощное, как шахматные фигурки. А теперь хотят добраться до самого неуловимого — до его памяти: пытаются обрезать провода, которые ведут назад, в прошлое.
Он в глубине души считал, что старики должны самоустраняться, как в Японии. Дожил до шестидесяти лет — и на гору Нарайяма. Птицы растащат.
Старики и дети умеют жить. Эти ребята, стоящие на разных полюсах жизни, веселятся как никто другой. Им все равно, что думают окружающие.
Старики могут всей душой любить, хотя понимают тщетность своих чувств, и поэтому на них можно не сердиться. И все-таки нам доставляет удовольствие быть полезным юности и красоте; это согревает наши души.
Позор… Есть ли в этом мире что-нибудь более отвратительное, чем невежественный старик?
— Как дела?

— Как у всех стариков. Видишь ли, старики — это сущие мудаки. У них считается, что только тот человек, кому стукнуло пятьдесят. И все потому, что сами на шестом десятке.
В трёх спальнях старого дома в поздний час трое беспомощных, как младенцы, стариков приподнимаются на своих постелях, и из их сердец рвётся беззвучное: «Мы любим! Мы любим тебя
Зачастую самые прочные дружеские отношения складывались у меня с людьми за восемьдесят, а то и за девяносто; при каждом удобном случае я донимал их расспросами про все на свете, а сам молча слушал и мотал на ус.
— Бабушка прислала очередной дурацкий пирог. <...> Ненавижу ее пироги!
— Не может она быть ее внучкой.
Когда я чую жжение в груди,
я вижу, как с другого края поля
Ко мне несется маленькая Оля
с истошным криком: «Деда-а-а, погоди-и…»
И я гожу, я все еще гожу,
и, кажется, стерплю любую муку,
Пока ту крохотную руку
в своей измученной руке еще держу.
— Укус на счастье! Почеши и загадай желание!
— Что-то мне не хорошо... Отвези меня в больницу.
— Наконец делаем то, что я хочу!