Цитаты и высказывания из фильма Побег из Шоушенка / The Shawshank Redemption

Fear can hold you prisoner. Hope can set you free.

Страх делает тебя пленником. Надежда дает тебе свободу.
Господь явил нам чудо! Человек исчез, как пердёж на ветру!
— Говорят, ты — тот человек, который может достать кое-какие вещи.

— Я предпочитаю не называть это так: просто я знаю местонахождение некоторых вещей.
Я понимал, почему его приняли за сноба. Он вёл себя так спокойно... Ходил и разговаривал как здесь было не принято. Гулял словно человек в парке, которого ничто в мире не тревожит и не заботит. Словно на нём был невидимый плащ, который ограждал его от этого места.
Энди любил геологию. Думаю, она соответствовала его дотошному характеру. Ледниковый период, горы, росшие миллион лет. Геология — наука об упорстве и времени. Больше ничего и не нужно. Упорство и время.
В тысяча девятьсот шестьдесят шестом году Энди Дюфрейн сбежал из тюрьмы Шоушенк. От него остались только грязные тюремные тряпки, кусок мыла и старое кайло, стертое почти до основания. Помню, я подумал, что такой штукой можно прорыть туннель лет за шестьсот. У Энди на это ушло меньше двадцати лет.
Некоторые птицы не рождены для клеток. У них слишком яркие перья. И когда они улетают, ты радуешься, зная о том, что было греховно держать их под замком. И все же, когда они улетают, в твоей норе становится серо и одиноко. Наверное, я просто скучаю по своему другу.
— И знаешь, о чем эта книга?

— Нет.

— Она о побеге из тюрьмы.

— Может её тоже поставить в раздел «образование»?
Если ты зашёл так далеко, может ты зайдёшь ещё дальше?
Вы хотите знать, раскаиваюсь ли я? Не проходит и дня, чтобы я не сожалел об этом. Не потому, что я здесь и не потому, что я должен. Я вспоминаю себя в прошлом, когда я был глупым мальчишкой, который совершил ужасное преступление. Я хочу поговорить с ним, объяснить, что к чему, хочу вправить ему мозги, но не могу. Этого парня давно нет, остался только этот старик, и я должен с этим жить. Исправился ли я? Да это пустое слово.
Есть что-то внутри тебя, что нельзя потрогать, оно только твое. Это надежда.
Я так возбуждён, что мне не сидится на месте, а мысли не держатся в голове. Думаю, так может чувствовать себя только свободный человек. Свободный человек в начале длинного пути, конец которого неясен.
Я надеюсь, что переберусь через границу, надеюсь увидеть своего друга и пожать ему руку, я надеюсь, что Тихий океан такой же голубой, каким он мне снился, я надеюсь...
Сначала ты ненавидишь эти стены, потом — привыкаешь, ну а когда просидишь здесь достаточно долго — получается, что ты от них зависишь.
Мир катится всё дальше и почему-то стал торопиться.
Знаешь, что мексиканцы говорят про Тихий океан? Говорят, что у него нет памяти.
Всё сводится к очень простому выбору: занимайся жизнью или занимайся смертью.

(Начни жить или начни умирать.)
Я верю в две вещи: в дисциплину и Библию. Здесь вы получите и то, и другое. Вверьте ваши души Господу, потому что ваши задницы принадлежат мне.
Надежда — это хорошая вещь, может быть, даже лучшая, а хорошие вещи не умирают.
— The Count of Monte Crisco...

— That's «Cristo» you dumb shit.

— ...by Alexandree D-u-m-a-s... Dumb-ass!

— Dumb-ass? «Dumas».

— Граф Монте-Криско...

— «Кристо», тупой ты кретин.

— Автор — Александр Думас... Тупой осел!

— Тупой осел? «Дюма».
Я до сих пор не знаю, о чём пели эти две итальянки, да и знать не хочу. Кое о чём лучше молчать. Мне хочется думать, что они пели о чём-то столь прекрасном, что это не выразить словами, и от этого у тебя болит сердце. Говорю вам, эти голоса парили там, куда никто не смеет забираться в своих мечтах. Словно какая-то красивая птица залетела в нашу клетушку и заставила эти стены исчезнуть. И на какое-то мгновение каждый обитатель Шоушенка почувствовал себя свободным человеком.
— Оно того стоило? Две недели в яме?

— Самый лёгкий срок...

— Брехня! В яме легко не бывает. Там неделя тянется как год. Это точно.

— Со мной был мистер Моцарт.

— Тебе разрешили взять с собой проигрыватель?

— Он был здесь (показывает на голову) и здесь (показывает на сердце). Красота музыки, её отнять нельзя. На вас музыка так не действует?

— Ну, я в молодости играл на губной гармошке. Потом утратил интерес. Здесь от этого нету прока.

— Здесь от этого огромный прок. Тебе это нужно, чтобы не забыть...

— Не забыть?

— Не забыть, что в мире есть места, высеченные не из камня. То, что в тебе есть то, до чего не добраться... То, что не тронут. Это только твоё. Понимаешь? И ничьё больше. Только твоё.

— О чём ты говоришь?

— О надежде...
Моя жена говорила, что меня не понять, что я как закрытая книга. Постоянно на это жаловалась. Она была красива. Боже, я любил её. Просто не знал, как показать. И убил её, Рэд. Я не стрелял, но я прогнал её, и она умерла из-за меня. Из-за того, какой я...
— Переживай, если хочешь, но ты не нажимал на курок.

— Не нажимал. Кто-то другой нажал. И я оказался здесь. Невезуха, наверное. Она всегда рядом и кого-то цепляет. Выпал мой черёд. Всё... я оказался на пути торнадо. Не думал, что буря продлится так долго.
Первая ночь – самая тяжелая без всяких сомнений. Вы как бы заново рождаетесь с обожжённой кожей и полуслепой от всех этих дезинфицирующих средств. И когда вас бросают в камеру, когда засовы с грохотом закрываются, только тогда вы понимаете, что все это правда. Прошлая жизнь улетучивается в мгновение ока. Впереди долгая холодная жизнь в аду, и вам ничего не остаётся, как только всё время думать об этом.