Цитаты про философию

Фотография — это правда. А кино — это правда 24 кадра в секунду.
Если твоя философия не дает тебе защитить твой дом и семью, твой народ, что толку от нее остальному миру?
Странная это штука, жизненная философия. Есть она у каждого, но не каждый из нас философ
Перед нами яркий пример повального увлечения разными ток-шоу, комиксами. Они составляют для этих людей новую реальность… Масс-медиа настолько задурили мозги публике, что простой человек готов на все, лишь бы привлечь к себе внимание. Один из признаков психоза – обмен непонятных образов более зримыми. Страхи, как правило, упрощаются в форме уродливых человеческих черт. Если человек не в силах себе чего-либо представить, ему легче всего свалить вину на монстров, горбуна, оборотня. Но каждый здравомыслящий человек понимает, что все эти легенды, непроверенные слухи — нелепая выдумка. До тех пор, пока эти слухи непроверенны, они занимают в нашем сознании место Истины.
Что же такое время? Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время; если бы я захотел объяснить спрашивающему — нет, не знаю.

(Что есть Время? Когда меня спрашивают о нём, я знаю, о чём идет речь. Но стоит мне начать объяснять, я не знаю, что и сказать.)
На основной вопрос философии у лис есть основной ответ. Он заключается в том, чтобы забыть про основной вопрос. Никаких философских проблем нет, есть только анфилада лингвистических тупиков, вызванных неспособностью языка отразить Истину.

Но лучше упереться в такой тупик в первом же абзаце, чем через сорок лет изысканий и пять тысяч исписанных страниц.
— Да Вы, наверное, не воевали?

— И воевал. И сидел.

— А за что сели?

— Вы бы ещё спросили, за что воевал.
— Я вам расскажу, что будет в конце века, в 2000-ом году. <...> Не будет советской власти, совсем.<...>

— Хорошо, а что будет при капитализме?

— Много чего будет, но мало чего останется.
Не ищите риторики и философии, ни красноречия, но живите здравым умом, ибо ритор и философ не могут быть истинными христианами.
Свои несчастья можно научиться принимать без ропота; но спокойно взирать на чужие несчастья, которые так часто кажутся незаслуженными, — на это способны только философы, одержимые совершенством абсолюта.
Логика есть инструмент, которым пользуются в философии; и как можно быть превосходным мастером в построении инструмента, не умея извлечь из него ни одного звука, так же можно быть великим логиком, не умея как следует пользоваться логикой.
— ... что интересно, скептики и атеисты... Мы всегда ищем доказательства определенности. Но вопрос в том, чтобы мы делали, если бы нашли?

— Мы?

— О, да. Бывает время, когда я совсем перестаю верить. Днями, месяцами. Когда я понятия не имею во что я верю. В Бог или Дьявола. В Санта Клауса или маленькую фею. Но я всего лишь человек. Я слаб. У меня нет сил, но есть что-то, что продолжает рваться изнутри и скрести. Похожее на божий ноготь. И тогда я уже не могу терпеть боль. Я из тьмы оказываюсь снова на свету...
Завидовать! Но чему же? Их силе, их вооружению, их дисциплине? Философия и независимость в рубище стоят большего. Я предпочитаю быть головкой мухи, чем хвостом льва.
Детский вопрос... Знаешь, что такое детский вопрос? Тот, на который ни один мудрец не ответит.
Времена философских систем прошли, теперь время критики. Разрушение систем уже стало большой и величественной системой, хотя оно подобно разрушенным системам и не имеет глав, параграфов и категорий. Улучшать человеческую жизнь — вот в чем философия; развивайся она каким хочет путем, лишь бы это составляло ее смысл и цель.
Философия должна отражать жизнь народа, а эта жизнь на каждом шагу, на каждой своей фазе должна порождать новую точку зрения. Созданные в прошлом системы застряли на одном месте, они уже изжили себя в тот момент, когда их последняя мысль была положена на бумагу. Жизнь идет вперед, вперед идет и ее философия. Для тех же, кто видит философию лишь в книгах с философским названием, какое значение может иметь философия в жизни какого-нибудь простого народа? Слепцы! Его философия вытекает из его же жизни. Какова жизнь, такова и ее философия.
И этому все я виною! Страшно

Ума лишиться. Легче умереть.

На мертвеца глядим мы с уваженьем,

Творим о нем молитвы. Смерть равняет

С ним каждого. Но человек, лишенный

Ума, становится не человеком.

Напрасно речь ему дана, не правит

Словами он, в нем брата своего

Зверь узнает, он людям в посмеянье,

Над ним всяк волен, бог его не судит.
Философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией.
Горацио, остались ещё вещи меж небом и землёй что не подвластны философии людской.
… философское положение, главным образом, субъективно, а обладает ли оно объективной действительностью, зависит от того, как мало или как много людей приходят в своих рассуждениях к тому же.
Философия — это приправа, без которой все блюда кажутся безвкусными, но которая сама по себе не годится для пищи.
— Моя сестра сбилась с пути, — признался Николя. — Она изучала философию. В семье, которая гордится своими традициями, о таких вещах предпочитают молчать.
Каждый человек — домашний философ. Но его практическая философия, в отличие от профессиональной, формируется особым путем: она вырастает из жизненного опыта и обычно служит оправданием уже сложившегося образа жизни.
Философия применима к человеку, как мастурбация к сексу.
— Вы ошибаетесь. Во мне нет доброты. Просто я не могу видеть, как породистые животные мучаются в родах. Только и всего. Я был обязан вам помочь. Но мое мнение о человеческом роде в целом, и о женщинах в частности, нисколько не переменилось. Впрочем, я часто спрашиваю себя: как существа, столь близкие к животным, еще позволяют себе выказывать какую-то гордость. В то утро вы не были гордячкой. И как обычная непокорная сука, которая щенится на псарне, находили успокоение в ласковой руке хозяина.

— Допустим. Но у вас убогая философия. Так уж сложилось, что вы лучше понимаете животных, чем людей, и потому судите о людях по своим меркам. Для вас женщина — это непонятная помесь собаки, волчицы и коровы.

— Добавьте к этому хитрость змеи.
Однако как славно летит время. Не успеваешь оглянуться, как уже наступает нечто новое. Как это все-таки замечательно и чудесно: чувствовать бег времени, наблюдая за ним несколько философски...
Надо принимать всё таким, каким оно есть. Послание — это послание, тарелки — это тарелки, мужчины — это мужчины. А жизнь — есть жизнь.
— Господи, Тэкла. Ты чего не спишь?

— Я вообще стараюсь не спать. Вдруг никогда не проснусь? У меня к тебе вопрос. Где мы оказываемся, теряя сознание?

— Что?

— У тебя есть мозг. Мозг — это биологическое вычислительное устройство на основе электрохимического процесса. Сознание — это внезапно возникающее свойство такого процесса. То есть мы и есть электрохимический процесс. В целом, мы постоянно ощущаем существование. Мы такие же, как в прошлом. И мы чувствуем движение по этому континууму бытия в будущее. Пока понятно? Продолжаю. Иногда мозг подвергается травме... и электрохимический процесс приостанавливается. Например, нокаут на ринге. В таких случаях в мозге прекращается электрохимический процесс, генерирующий сознание. Сознание теряется. Мы теряем сознание. Слушай внимательно. В этот момент времени наше сознание, наш континуум бытия прекращает существовать в физическом мире. Вскоре электрохимический процесс возобновляется, и сознание восстанавливается на основе данных мозга. Но интересно... Где мы находимся в промежутке? Разумно ли предположить, что с потерей сознания мы умираем? Появление нового сознания в том же мозге никак не зависит от мёртвого сознания. Новое сознание — новый человек. Появление в том же мозге даёт доступ к памяти и когнитивным структурам мёртвого сознания... и мы считаем себя тем же человеком. Но на самом деле это самозванец. Наследник организма и мозга предыдущего, мёртвого жильца. Так?

— Э, а как же душа?

— О, душа! Никакой души не существует. Мы — биологические машины. Ни больше, ни меньше. Душа — это пустое понятие, выдуманное жрецами и сказочниками! Ты — аномалия! Бесполезный выброс! Сфинктер ходячий — вот ты кто!
— Держи знамя высоко, Георг! Ты же знаешь — мы бессмертны.

— Верно. А ты не падай духом. Тебя так часто спасали, что ты просто обязан пробиться.

— Ясно, — отвечаю я. — Хотя бы ради тех, кто не был спасён. Хотя бы ради Валентина.

— Чепуха. Просто потому, что ты живёшь.
«Сам», «не сам»... Это всё бесполезная философия, — махнул рукой Джуффин. — Если уж ты это сделал, значит, сделал! Вот что важно. А соображать совершенно не обязательно.
— Как что-то не может не быть чем-то? Что-то не может быть ничем. Если ты создал что-то, значит, что-то должно быть этим чем-то, иначе ты не создал что-то, то есть это должна быть рыба, если идея рыбы вообще существует.

— В этом есть что-то философское.
Выдержанная и последовательная философия становится невыносимой. Если поэзия должна быть глуповатой, то философия должна быть сумасшедшей, как вся наша жизнь. В разумной же философии столько же коварства и предательства, сколько и в обыкновенном здравом смысле.
Луна — верный товарищ.

Она никогда не уходит. Она всегда здесь, смотрит, знает наши светлые и темные стороны и вечно меняется, совсем как мы. Каждый день она новая. Иногда слабая и тусклая, иногда сильная и яркая. Луна понимает, что означает быть человеком.
Все философы — мудрецы в своих сентенциях и глупцы в своем поведении.
Каким образом образовалась Земля, на которой я живу? Является ли она единственной населенной планетой? Откуда я происхожу? Где я нахожусь? Какова природа того, что я вижу? Какова природа всех этих блестящих фантомов, зрелище которых меня прельщает? Был ли я прежде, чем начал свое существование? Буду ли, когда меня больше не будет на свете? Какое состояние предшествовало ощущению моего существования? Какое состояние наступит вслед за исчезновением этого ощущения? Всего этого никогда не будут знать величайшие гении; они будут с философским видом молоть вздор, как это делал и я...
Трагедия переживания себя, как отдельного от всех других, — это то заблуждение, которое становится нашей тюрьмой.