Цитаты Саши

— А вот я иногда завидую людям, у которых все плохо. Жена ушла, с работы выгнали, денег у него нет, друзей нет...

— Ну и чему завидовать?

— А в его жизни наступила определенность. Она не удалась. И ясно, почему. Все кругом виноваты. Не поняли, не оценили, ну ещё... не повезло. И он со спокойной совестью запил.
Я заметил, что стал отключать звук и класть телефон дисплеем вниз. Нелогично вроде, да? А потом я понял: пока он так лежит, есть шанс, что от неё уже пришло, а я ещё просто не увидел. Поднимаешь, а там: «Принято одно сообщение». И ты его открываешь так, не сразу, как будто она на тебя смотрит, и нельзя показать, что ты волнуешься... Открыл, а там: «Покупайте подарки в интернет-магазине Nokia». И, конечно, страшное разочарование... Но и облегчение! Ты же ждёшь от неё: «Я все поняла. Люблю только тебя. Приезжай», а пришло бы наверняка: «Ты меня достал. Всё кончено!». А так опять можно положить дисплеем вниз. И ждать...
— Мы не будем полагаться на случай. Мы пойдем простым логическим путем.

— Пойдем вместе.
И вот совершил он подвиг ради нее. Но когда это было? И один раз. А чешет он всё время...
— Муж ушел? От кого?

— Ни от кого, у Ноны все в порядке.
— Господа, я прошу прощения, что вторгаюсь в вашу беседу, но у меня вопрос важный.

— Да?

— Режиссер культового японского фильма «Записки старой Гейши»?

— Че-то я не помню, но если японский, то может быть Курасава.

— Ку-ра-са-ва. Подходит.

— Ну прекрасно.

— Значит «Му-му» написал не Тургенев...
— Сыграют все: демонстрации, голодовки. Не волнуйся.

— Это ж, наверное, очень дорого.

— Я тебя умоляю, они в театре вообще ничего не получают. Голодать будут за еду!
— Через пять минут собираемся на совещание в штабе.

— Саш, где?

— Ну, у меня в каюте.

— Ааа, Саш, у тебя там штаб... Мы-то, дураки, думаем, там просто каюта.
— Нет, но я же слышал, что есть такие пары которые договорились говорить правду, если у них на стороне что-то произошло.

— Представляю таких договорившихся.

— Скажи честно, ты мне когда-нибудь изменял?

— Да, вот позавчера с секретаршей.

— И она ему в ту же секунду фигак светильником по голове. А он такой лежит весь в осколках: «Ты чё, мы же договаривались». Ну тут и выясняется, что, во-первых, они не договаривались, что после этой правды она не бьет его светильником по голове, а, во-вторых, этот вопрос задается с одной-единственной целью услышать ответ «НЕТ», и не важно, правда это или нет.
— Game over — игра окончена.

— Тут «хана» написано.

— Это одно и то же.
— Чего ты хочешь от меня, маленькое чудовище?

— Я хочу, чтобы мама перестала быть банкиром и стала мамой.
— Их две. Но просто одна начинает нравиться после 150 грамм, а другая — после 250.

— Так сопьешься.

— Зато ясно, зови ту, которая после 150.

— Почему?

— Ну как. Она же тебе чуть больше нравится.

— Ну так я сегодня и 250 выпью. Так что можно звать и вторую.

— Может ты сегодня и 400 выпьешь. Зови обеих.

— Лучше выпить литр. И никого не звать.
— Напиши ей: «Выходи за меня замуж» и все.

— Лёш, она ушла! Какой «замуж»?

— Саш, она ради этого и ушла.
— Она же должна тебя как-то зацепить.

— И что, она специально делает мне больно? Это же свинство!

— Прости, а то, что ты 10 лет не женишься на ней — это не свинство?
— Лёш, ну что ты от меня хочешь? Езжай.

— Лёш, кто тебе дороже: друзья или бабы? Вот мне — бабы, но я, заметь, сижу здесь!

— И я!..

— А мне друзья... Но можно я поеду? Пожалуйста.
— Я чувствую вину за то, что я не чувствую вину. Простая вещь. И там хорошо, и там хорошо. И это ж не хорошо. А мне хорошо...

— А вы знаете, что если засунуть лампочку в рот, то обратно её уже не вынуть.

— Слушайте, ну а кому ещё мне это рассказывать?..
О лампочке во рту:

— А вот интересно, к кому потом обращаться — к врачам или к электрикам?

— Не, ну если ты хочешь, чтобы она у тебя там горела...
— Я тебе сейчас все объясню.

— Не надо, а то я ещё пойму.
— Хорошо, если задействован ребенок. Его можно, если маленький, купать.

— А если большой?

— Тем более купать, его же больше.
Ну чё ты пялишься? Психологическая травма! Ссу, где хочу.
— Так я её люблю. Наверное. Смотря что считать любовью. Это, знаешь, как с марками. Могу собирать, а могу не собирать.

— Но ты же перестал собирать.

— Так я ведь и не выбросил. Вон они, лежат, под руку все время попадаются. Особенно когда не надо. ..
— А вот я с десяти лет знал, что у мамы любовник. Она рассказала. Она делила со мной эту тайну... Наверное, поэтому я такой.

— Какой?

— Ну вот какой-то такой.

— Какой такой?

— Ну вот если бы я был алкоголиком, то именно из-за этого.

— Но ты же не алкоголик.

— В том-то и дело. Такое оправдание пропадает.
Счастье, оно как песчаный замок: ткнешь пальцем и развалится.
— Слушайте, что-то мне так хорошо с Катей, ну, невероятно. Но что интересно: вот когда появилась Катя, и с Настей стало хорошо, как давно уже не было. И там хорошо, и там хорошо. Мне от этого так плохо...

— Чего?..

— Саш, вот даже не пытайся!

— А я понял. Ты чувствуешь вину перед Настей за то, что тебе хорошо с Катей.

— Нет.

— Ты чувствуешь вину перед Катей, что тебе хорошо с Настей, и ты от неё не уходишь.

— Вот тоже нет.

— А я предупреждал...
— А почему они главные? Они что, умней, лучше? Любишь ты — так научи её с людьми разговаривать и сам научись! «Мужская просьба у меня к тебе»! А если бы за ним эти двое не стояли, его бы кто-нибудь пустил сюда? Попросить по-мужски! А я смогу к нему прийти, по-мужски попросить извиниться перед моей женой?!

— Сань, ну а что ты нам то?..

— Ничего!!! Потому что!.. Ему я боюсь. А с вами... смелый.
— Зигмунд Яковлевич, что со мной?

— Ну, Вы знаете, в свете моей теории, телефон здесь, конечно, — это фаллический символ... Дорогой мой, Вам — ***ец.
— А зачем ты сказал, как меня зовут?

— Я им не сказал. Они сами..

— А они откуда знают?

— А я откуда знаю?

— Ты знаешь, потому что мы двадцать лет дружим...

— Что?

— Да нет, Слава не знает, откуда они знают, как тебя зовут.
— Ну да, Яна — это, наверное, единственное, чего я по настоящему хотел.

— Ну и что же ты?

— Испугался. И даже не уйти из семьи. Хотя, это тоже страшно. Я же по-другому никогда не жил с 22 лет. Испугался. Таких сильных эмоций никогда не испытывал. И не только положительных. И когда счастье, это такое счастье, что невозможно пережить. Но я ведь и ссорился с ней. Я с Верой так никогда не ссорился. Мы же реально дрались. Меня прямо трясло всего.

— А потом секс, да?

— Ну да. Я ведь считал, что это такая придумка для кино. Герои сначала поссорились, а потом — секс. А оказывается, так бывает. Это, конечно, невероятно.

— Ну и что ты тогда?

— Я ж говорю, страшно стало. Перестал себя узнавать. Понял, что могу сделать что-то... Убить её.

— А как же ты с Верой после этого?

— А нормально. По крайней мере, я знаю, что от нее ожидать. Да и от себя.
— Ты кто, сектант, что ли?

— Я ангел...

— Понятно, я тоже. Бываю иногда.
— ... Ты даже не мужчина.

— Ну подожди, ну от меня же пахнет настоящим мужчиной!

— Нет, от тебя пахнет волшебно, как от ангела, я не знаю... Это с мужчиной ничего общего не имеет!
— Слушай, перестань одеваться, как будто ты баллотируешься в Конгресс.

— Я не хочу в Конгресс, я хочу в президенты.

— Будешь нести этот бред — скоро начнешь получать по шее. Ты сама хочешь стать президентом или предки заставляют? Но ты не торопись с решением. Вдруг однажды поймешь, что нет профессии лучше, чем массажистка. Чаевые там не хилые. Подумай.

— А я за это получу дополнительные баллы?

— Не тупи!
А я раньше думал: скоро начнется жизнь, сейчас будет самое интересное... а буквально недавно понял: а она уже идет... Лет 15 как. Более того, лет через 15 она закончится... Стоп! А я же должен еще что-то сделать... успеть, попробовать как-то все еще... ааа!! А она раз — и все... Нет, не в смысле что я умру, а просто все самое главное пройдет... и я буду об этом только вспоминать.
Мужчины многого не понимают. Всякой девушке скорее понравится неудачник, чем счастливец, потому что каждую соблазняет любовь деятельная… Понимаешь? Деятельная. Мужчины заняты делом и потому у них любовь на третьем плане. Поговорить с женой, погулять с нею по саду, приятно провести время, на её могилке поплакать — вот и все. А у нас любовь — это жизнь. Я люблю тебя, это значит, что я мечтаю, как я излечу тебя от тоски, как пойду с тобою на край света… Ты на гору, и я на гору; ты в яму, и я в яму.
Ад — это когда уже нельзя терпеть, а умереть — ещё не дают.
Так много слёз в твоих глазах. Сморгни, мама, это невыносимо.
Он устал и умер. Мог бы и дальше жить, усталый. Предпочёл умереть.
Вот ты даже сам себе не можешь признаться, что тебе нравится, когда рядом с тобой шлюхи! Потому что когда ты находишь такую, ты начинаешь ее за уши подтягивать в какой-то свой угол, который ты сам себе напридумывал и делаешь из нее приличную нормальную женщину. А в какой-то момент она превращается в твою долбаную жену, и тебе очень скучно становится!
Любовь — это же реальное, земное чувство... И оно требует присутствия другого человека рядом... Прикосновений...
Любовь — это невероятное чувство, такие ощущения абсолютно невероятные, странные, в первую очередь это желание прикасаться, прикасаться руками, телами, прикасаться душой.
— Что мне делать?

— Если мужчина задаёт такой вопрос, он вообще не мужчина...
— Можно я скажу? Люба беременна! И не от мужа, а от милиционера. Помнишь милиционера, она к нему ходила за зонтом.

— Фигасе! Я тебе так скажу, главное сейчас — не паниковать. Потому что какая нафиг разница, от кого ты беременна, потому что ближайшие 18 лет заниматься ребенком, девочка моя, будешь только ты!
А на самом деле я все это ненавижу: все эти свечи, мишуру, но я же нормальная женщина и иногда, блин, накатывает. Пусть я ненормальная, но иногда так хочется. А знаешь, почему? Мне очень хочется до тебя дотронуться душой. Я очень этого боюсь, правда, знаешь, я дико этого боюсь, но очень-очень хочется…
— Расскажи, как вы познакомились.

— Это целая история! Она пришла ко мне в поликлинику...

— А она что, больная, да?
— А как по-украински будет отель?

— Хотель.

— А номер?

— Нумер.

— А перина как?

— Пэрина!

— Опа, так я знаю украинский язык!
Мы, может быть, слишком бережливы в трате своих чувств, много живем мыслью, и это несколько искажает нас, мы оцениваем, а не чувствуем…
Но пойми, что я старался наилучшайше и сделал лучшее из того, что мог, что было лучшим из того, что я мог бы сделать.