Цитаты и высказывания из песни Баллада о детстве

Все жили вровень, скромно так: система коридорная,

На тридцать восемь комнаток всего одна уборная.
Трофейная Япония, трофейная Германия:

Пришла страна Лимония — сплошная чемодания.
И отплакали те, кто дождались,

Недождавшиеся отревели.
Стал метро рыть отец Витькин с Генкой,

Мы спросили: «зачем?» — Он в ответ:

«Мол, коридоры кончаются стенкой,

А тоннели выводят на свет».
Ходу, думушки резвые, ходу,

Слово, строченьки, милые, слово!

В первый раз получил я свободу

По указу от тридцать восьмого.

Знать бы мне, кто так долго мурыжил -

Отыгрался бы на подлеце,

Но родился и жил я и выжил,Дом на Первой Мещанской в конце.
Там за стеной, за стеночкою, за перегородочкой

Соседушка с соседушкою баловались водочкой.
Спасибо вам святители, что плюнули да дунули,

Что вдруг мои родители зачать меня задумали,

В те времена укромные, теперь почти былинные.
Я рождался не в муках, не в злобе,

Девять месяцев — это не лет.

Первый срок отбывал я в утробе,

Ничего там хорошего нет.
Не боялась сирены соседка,

И привыкла к ней мать понемногу.

И плевал я, здоровый трехлетка,

На воздушную эту тревогу.

Да не все то, что сверху от бога -

И народ зажигалки тушил.

И, как малая фронту подмога,

Мой песок и дырявый кувшин.
Когда срока огромные брели в этапы длинные.

Их брали в ночь зачатия, а многих даже ранее,

А вот живет же братия — моя честна компания.
Здесь зуб на зуб не попадал, не грела телогреечка.

Здесь я доподлинно узнал, почем она, копеечка.
Час зачатья я помню неточно.

Значит, память моя однобока.

Но зачат я был ночью порочно,

И явился на свет не до срока.
И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяно

На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну.

Она ему: Как сыновья? — Да без вести пропавшие!

Эх, Киська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие.

Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие. -

Мои — без вести павшие, твои — безвинно севшие.
Я ушел от пеленок и сосок,

Поживал — не забыт, не заброшен.

И дразнили меня «недоносок»,

Хоть и был я нормально доношен.
Маскировку пытался срывать я,

— Пленных гонят, — чего ж мы дрожим?

Возвращались отцы наши, братья

По домам, по своим да чужим.
Пророчество папашино не слушал Витька с корешом:

Из коридора нашего в тюремный коридор ушел.

Да он всегда был спорщиком, припрешь к стене — откажется

Прошел он коридорчиком и кончил стенкой, кажется.
У тети Зины кофточка с драконами, да змеями -

То у Попова Вовчика отец пришел с трофеями.

Взял у отца на станции погоны, словно цацки, я,

А из эвакуации толпой валили штатские.

Осмотрелись они, оклемались,

Похмелились, потом протрезвели.
Но у отцов свои умы, а что до нас касательно,

На жизнь засматривались мы уже самостоятельно.

Все — от нас до почти годовалых

Толковищу вели до кровянки,

А в подвалах и полуподвалах

Ребятишкам хотелось под танки.

Не досталось им даже по пуле,

В ремеслухе живи не тужи.

Ни дерзнуть, ни рискнуть, но рискнули -

Из напильников сделать ножи.
Они воткнутся в легкие от никотина черные,

По рукоятки легкие трехцветные наборные.

Вели дела отменные сопливые острожники.

На стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики.

Сперва играли в фантики в пристенок с крохоборами,

И вот ушли романтики из подворотен ворами.
Было время и были подвалы,

Было дело и цены снижали.

И текли, куда надо, каналы

И в конце, куда надо, впадали.Дети бывших старшин да майоров

До бедовых широт поднялись,

Потому, что из всех коридоров

Им казалось сподручнее вниз.