Цитаты и высказывания из книги Генри Филдинг. История Тома Джонса, найдёныша

Замечено, что безутешное горе и бурная радость действуют на человека почти одинаково, и когда они обрушиваются на нас врасплох, то могут вызвать такое потрясение и замешательство, что мы лишаемся всех своих способностей.
Большие люди хорошо знают, что, делая кому-нибудь одолжение, они не всегда приобретают друга, но непременно наживают себе множество врагов.
Любовь девочек переменчива, своенравна и настолько бестолкова, что мы не всегда можем понять, чего, собственно, хочет молодая особа; позволительно даже усомниться, знает ли это она сама.
При разоблачении плутовства других очень важно, чтобы наша собственная хитрость была, если можно так выразиться, настроена в тон с чужой: подчас самые тонкие мошенники попадают впросак, воображая других умнее или, лучше сказать, ловчее, чем они есть на самом деле.
Людям несвойственно относить получаемые ими благодеяния на счет бескорыстного участия, если они могут приписать их какому-нибудь другому побуждению.
Никогда неблагодарность не ранит человеческое сердце так, как в том случае, когда она исходит от людей, ради которых мы решились на неблаговидный поступок.
Оскорбления исходят только от душ злобных и мстительных.
Клевета — оружие более ужасное, чем шпага, так как наносимые ею раны всегда неизлечимы.
Дружба побуждает нас горячо принимать к сердцу интересы наших друзей, но относится очень холодно к угождению их страстям.
Родительская слепота — почти всеобщее явление, она всегда казалась мне самой необъяснимой из всех нелепостей, какие только могут взбрести на ум удивительнейшего создания, называемого человеком.
Жизнь в точности похожа на театр тем, что в ней часто один и тот же человек играет то злодея, то героя; и тот, кто вызывает в нас восхищение сегодня, может быть, завтра станет предметом нашего презрения.
Доброта сердца и откровенный характер, хотя бы они давали большое душевное наслаждение и наполняли умы благородной гордостью, ни в коем случае — увы! — не ведут к преуспеянию в свете. Благоразумие и осмотрительность необходимы даже наилучшему из людей. Они являются как бы стражами добродетели, без которых она всегда в опасности. Недостаточно, чтобы намерения ваши и даже ваши поступки были сами по себе благородны, — нужно ещё позаботиться, чтобы они и казались такими. Как бы ни была прекрасна ваша внутренняя сущность, вы всегда должны сохранять приличную внешность. Необходимо постоянно следить за ней, иначе злоба и зависть постараются так вас очернить, что проницательность и доброта неспособны будут проникнуть сквозь толщу клеветы и разглядеть внутреннюю красоту.
Ведь сколько бы раз нас ни обманывали другие, мы все-таки надеемся встретить честного человека.
Поступки человека, находящиеся в прямом противоречии с внушениями его природы, если не невозможны, то во всяком случае невероятны и будут казаться в полном смысле слова чудесными.
Едва ли найдется человек, который, при всем своем презрении к льстецам, не опускался бы до самой низкой лести перед самим собой.
Мир похож на огромную машину, в которой движение сообщается большим колесам самыми маленькими, заметными только для очень острого зрения.
Шутку понимает не каждый; да и тем, кто её понимает, часто не нравится быть её предметом.
Моралисты учат, что на этом свете добродетель — прямая дорога к счастью, а порок — к несчастью. Теория благотворная и утешительная, против которой можно сделать только одно возражение, а именно: она не соответствует истине.
Ревность — та же подагра: если этот недуг в крови, никогда нельзя быть уверенным, что он не разразится вдруг, и часто это случается по ничтожнейшим поводам, когда меньше всего этого ожидаешь.
Ничто не может сравниться с быстротой и внезапностью операций ума, особенно когда его приводит в действие ревность со своими помощницами — надеждой и страхом.
Ненависть не является следствием любви, даже сопровождаемой ревностью. Ревнивец вполне способен убить предмет своей ревности, но ненавидеть его он не может.
Едва ли есть на земле такое благо, которому не сопутствовало бы зло.
Как бы ни был человек честен, а отчёт о собственном поведении невольно окажется у него благоприятным; потоки из его уст очищенными и подобно хорошо процеженной мутной жидкости, оставляют всю свою грязь внутри.
Кто сознает свою вину, тот не вправе негодовать, если с ним обращаются пренебрежительно и неуважительно, и даже напротив — должен презирать тех, которые притворно оказывают ему внимание, если только они не располагают неопровержимыми доказательствами, что их друг несправедливо и злостно оклеветан.
Пожалуй, нет более верного признака глупости, чем старание исправлять естественный слабости тех, кого мы любим.
Солгать для оправдания себя и солгать для оправдания другого — большая разница.
Никогда нельзя полагаться на чужую правдивость. Откровенно говоря, превосходное качество — осмотрительность — люди получают только их двух источников: долгого опыта и натуры, под каковой, как мне кажется, следует подразумевать гениальность или большие природные дарования.
Мудрый человек удовлетворяет каждое свое желание и каждую страсть, тогда как глупец жертвует всеми страстями ради утоления и насыщения только одной.
Враг в любое время добьется от вас похвалы, если он её заслужил, но друг, совершивший промах, может, самое большее, расчитывать на ваше молчание или разве что на любезное снисхождение, если подвергнется слишком уж суровым нападкам.