Цитаты про психологов и психологию

Разумеется, на уровне идеального общения (которое я называю царством Бытия) такие понятия, как свобода, независимость, постижение, доверие, воля, зависимость, реальность, другая личность, отчуждение, отпущение грехов и т. п., имеют очень сложное и богатое содержание, какого они лишены в повседневной жизни, измученной дефицитами, желаниями, потребностями, стремлением к самосохранению, дихотомией и полярными противоположностями.
Знаете, если мужчина носит трусы известной марки, это о многом говорит. По крайней мере, мне это сказало о том, что он себя ценит. И любит. И что у него есть деньги. Дорогое авто – это другое. Это своеобразный кич — авто видят все, ты покупаешь авто чаще для других, чем для себя, точнее, для того, чтобы у этих других сформировалось о тебе определенное мнение…. А вот дизайнерское белье… Это гурманство, чистой воды.
— Мне многие говорили, что психология — это моё.

— Они имели в виду, что твоё место в психушке.
— Донни, ты засранец!

— Элизабет, какая ты агрессивная. Может тебе стоит пойти к психологу, тогда твои мысли за сто баксов в час будет слушать специальный человек, а не мы.
Мы, психологи, выстроили такие ясли, в которых наши коровы не помещаются. Эти психи – неблагодарные существа, они даже не думают, сколько сил и времени мы потратили на наши исследования!
Знаете, вы отличный лжец. Большинство людей подсознательно подают сигналы о нечестности. А у вас — ничего. Никакого внутреннего конфликта. Обычно это признаки феномена, который психоаналитики любят называть психопатией.
— Ему поможет психотерапия.

— Возможно, но это тебя не касается. Морис, Сэнди изучает психологию, и она в восторге от предмета!

— Бедная девочка...
Из результатов тестирования Вольфа Бронского, психолог заключил, что внутри Бронского живёт маленький застенчивый мальчик. Рядом с этой надписью кто-то нацарапал: «Ну да, это потому что Бронский слопал его».
Все отделены друг от друга тайнами, а через пропасти между людьми ведут обманчивые мосты мнений и иллюзий вместо прочного моста признания.
Нельзя оставлять без внимания то, что ложные невротические пути становятся закоренелыми привычками и что, несмотря на всё понимание, они не исчезают до тех пор, пока не заменятся другими привычками, приобрести которые можно только благодаря обучению. Эта работа может осуществляться исключительно через собственное воспитание. Пациент должен быть в полном смысле этого слова «переведён» на другие пути, что может быть осуществлено лишь при наличии у него соответствующего собственного желания.
Но зачем тогда мировоззрение — спросят меня, — если без него и так хорошо? Однако с таким же основанием можно было бы спросить меня: зачем же сознание, если хорошо и без него? Ибо что такое, в конце концов, мировоззрение? Это не что иное, как расширенное и углублённое сознание! Причина, почему существует сознание и почему оно стремится к расширению и углублению, очень проста: без сознания дела обстоят хуже.
Философы ходили за мудростью в народ. Когда-то в юности я решила последовать их примеру, а заодно и поставить на место своих, что называется, внутренних демонов. Что-то получилось, что-то нет. Я мыла полы в медицинском учреждении, заодно наблюдала за жизнью врачей, пациентов. Потом я продавала музыкальные диски в магазине. Это было очень романтическое время...
Психология, в общепринятом понимании, крайне простая наука. Люди, не способные самостоятельно вбить гвоздь или срифмовать пару строчек, ни капли не сомневаются в своей способности понимать и судить других. В крайних проявлениях это становится смыслом жизни и источником самоутверждения.
Вы реально думаете, что психология — это какое-то гадание, а? Ведь мозг человека прочитать сложнее, чем инструкцию от микроволновки.
Хобби помогает справиться с психологическим давлением и стрессом. Довольно эффективный способ. Не иметь хобби — все равно, что строить дом без канализации. Способность концентрироваться и сосредотачиваться очень полезная психологическая разминка.
В 1952 году известный американский психолог по имени Гордон Экснер начал свой самый знаменитый очерк таким образом: «На земле около шести миллиардов человек со всеми своими психологическими состояниями, склонностями и индивидуальностями, которые так разнообразны, а это означает, что есть шесть миллиардов типов психологических состояний, склонностей, личностей. Все люди уникальны». Однако последнее утверждение, которое он оставил перед смертью, меняет ее положение и оканчивается вот так: «В действительности это всего лишь шесть миллиардов способов выражений индивидуума. Все люди одинаковые».
С точки зрения эволюционной психологии, мужчина скорее поверит в то, что девушка встречается с ним потому, что влюбилась, чем в то, что она хочет с ним просто поговорить.
— Психолога трудно обмануть, — храбро заявила Лика. — Я по результатам пойму, какие ответы выбиваются из общей картины.

— Уверяю тебя, выбьются все!
При нем всегда был блокнот, и время от времени, когда мы разговаривали, он делал в нем заметки. Я из-за этого нервничал, но он разрешил мне заглядывать в его записи, когда я только захочу. Он никогда не писал ничего похожего на «ну и урод» или «этот парень псих» — просто делал пометки, чтобы ничего не забыть. У него наверняка был где-то другой блокнот, куда он записывал «ну и урод», но мне он его не показывал.

А если такого блокнота не было, то после такого пациента, как я, он должен был его завести.
— С тобой психологи не работали?

— Работали, но в итоге троим из них самим понадобились специалисты.
— Поздравляю, мистер Джейн, согласно набранным вами баллам вы являетесь «клиническим психопатом»!

— О, да вы что? Ну вот всё и объяснилось.
— ... Ты такой самоуверенный.

— Я должен быть уверен в себе, иначе какой от меня прок как от психолога?
Не умеет молчать тот, кто не умеет говорить.
— Он сказал, что ненавидит родителей. Знаете, что это значит?

— А вы как думаете?

— Он здоров.
Нам порой очень непросто бывает разрешить себе вернуться в детство, посмотреть на него уже взрослыми глазами. Но тот, кто принял всё, что произошло с тех пор, когда деревья были большими, неизбежно обретает чувство глубокого внутреннего покоя.
Мужчины предпочитают развлекаться, не касаясь наших проблем. Разная там психология попросту отпугивает их, им становится скучно.
На терапии мы узнаем, почему тропинки в нашей голове так сложились, почему мы долбанутые. И даже если мы выйдем в реальный мир, проблема останется. Потому что мы идем все по той же тропинке и делаем тот же выбор. Люди не меняются.
«Эффектом Тетриса» называется синдром, когда человек слишком много играет в «Тетрис», а затем начинает видеть падающие блоки в жизни — и задумываться о том, как компактно совместить различные формы вокруг себя.
— Психологи обожают работать в обеденный перерыв.

— Извини, но ведь ты всегда всех поддерживала, разве не так?

— Честно говоря, устала от этого.

— Ясно.

— Каждый день люди открывают тебе душу и спрашивают, что им делать, но приходят они вовсе не за этим.

— Не за этим?

— Нет, они и так знают, что им делать, но им необходимо разрешение специалиста.
... Это самое трудное испытание — испытание гневом и отчаянием. Не позволяйте гневу и отчаянию помешать вам мыслить. В этом суть, от этого зависит, сможете ли вы или нет контролировать ситуацию. Командовать людьми. Глупость и равнодушие бьют сильнее всего.
– Боже. Что вы с ним сделали?

– Просто задали ему пару вопросов.

– Сомневаюсь, что он снова станет нормальным.

– Он может быть полезен.

– Если кора головного мозга повреждена, неизвестно, что с ним будет.

– Всё в этом мире для чего-нибудь нужно. Верно?.. Послушай. Если твои люди будут так обращаться с заключёнными, от них не будет никакого толку. В худшем случае он умрёт в собственном дерьме, ничего не сказав.

– Я вас прекрасно понимаю.

– И тут в игру вступает психология. Пытать может любой, а вот сломать человека, не причиняя ему физического вреда – это искусство.
Мир таков, какой он есть. Понять это и принять – вот путь к здоровой психике. Какая польза от нашей работы, если мы просто заменим одну иллюзию другой?
Невроз — это детское решение. А депрессия не дает нам совершить детское решение.

Вот, знаете, когда ребенка садишь делать уроки, он сначала делает то, что легко получается. А потом начинается что? Я в туалет хочу, я есть хочу, а можно я еще что-нибудь... Вот все, что угодно, только не это. Давай пол лучше вымою, но не буду решать.

И депрессия — это когда наш внутренний природный родитель берет ремень в руки, выключает везде свет, включает свет только над столом и тетрадкой, и встает рядом. Решай. И из-за стола встанешь только тогда, когда решишь.
Моё сознание такое беспокойное. Неудивительно, что эта чернота кажется мне могущественной, ведь я не могу даже взять под контроль собственные мысли хотя бы на минуту. Я так слаба и глупа. Заковала себя в беспросветные доспехи, но не заметила, что настоящие враги внутри них.
Что же за существо такое человек, ничего в нём нет постоянного. Что из этого множества состояний мне называть «я»? Наверное, ничего.
— Может, она не хочет со мной быть?

— Может, не хочет.

— Хотя не маленькая, сказала бы... Может, зря я на неё давлю?

— Точно! Зря!

— Мы толком-то даже не повстречались, как-то всё закрутилось так быстро. Хоп-хоп... И сразу — «Давай жить вместе!» Конечно, испугалась. Надо было поухаживать за ней. Цветочки, конфетки...

— Точно. Поухаживать надо!

— Дядя Боря, спасибо, с меня вискарь!

— Надо было в психологи идти. Моё это...
Когда я вполне убедился, что чиновничество (я, разумеется, далее XIII класса восходить не смею) есть особое специфическое поражение мозга, мне опротивели все эти журнальные побасенки, наполненные насмешками над чиновниками. Смеяться над больными показывает жестокость сердца. Влияние эпидемии до того сильно, что что мне случалось наблюдать ее действие на организации более крепкие и здоровые, и тут-то я увидел всю силу ее. Какое-то беспокойное чувство, похожее на угрызение совести, овладевало вновь поступавшими здоровыми субъектами; им становилось заметно тягостно быть здоровыми, они так страдали тоскою по безумию, что излечались от умственных способностей разными спиртными напитками, и я заметил, что при надлежащем и постоянном употреблении их они действительно успевали себя поддерживать в искусственном состоянии безумия, которое мало-помалу становилось естественным.
Родительское слово впечатывается в душу ребёнка намертво. Имя, которое дают родители ребёнку, это то, что определяет его жизнь. Не обманывайте себя тем, что, записав в свидетельстве о рождении громкое и звучное имя своего ребёнка, вы заведомо подарите ему билет в успешное завтра.
... По дурости ты не хочешь, чтобы в клинике знали про «мозгоправа», так что остаются встречи в обеденный перерыв поближе к работе. Ты нашёл четверых мужчин и одну женщину. Мужской точкой зрения ты сыт по горло. А кто нет?..
— Игры разума.

— О чём ты?

— Да все эти «бомбы в шеях» — обман. Они хотят, чтобы мы стали пленниками своего же разума. Но оглянись вокруг: мы свободны, брат!

— Откуда ты знаешь?

— Можешь мне поверить — я это точно знаю. Так что я пошёл. У меня вся жизнь впереди. Один вопрос: ты со мной?

— Да.

— Разумно.
У любого выросшего ребенка всегда будут вопросы к родителям. Но у каждого человека на земле лучшие родители из тех лучших, какие могли бы быть.
«Всё живое имеет выбор». Не совсем так. Потому что выбор — это отсутствие правильного решения.

И когда меня спрашивают «А как правильно?», говорю «Понятия не имею».

Покажите мне хоть одно неправильное дерево или хотя бы одно правильное. Т. е. во всей природе нет понятия правильного или неправильного. Оно есть только в нашем воспитании. И это самый основной наш косяк.
Вот мы все говорим, что у нас сексуальное табу, да? Нет. На самом деле, самое страшное табу не на секс, а на то, что с ним связано: телесный контакт, ласка и нежность. И поэтому я всегда говорю: «Женщины, девочки, вы не недотраханные, а недотроганные». Мужчины вообще не знают, что с этим делать: «А что хотят-то? Я с этим ощущением не знаком. Меня просто гладят».