Цитаты про писателей

Писатель – это свет, который выхватывает из тьмы очертания воображаемого мира, творит его из пустоты так же, как скульптор ваяет статую из куска гранита.
Казалось, пишущая машинка издевается надо мной. Вроде бы я её хозяин, но порой мне чудилось, что она на этот счёт иного мнения. В конце концов мне всё-таки удалось её одолеть. Я был писателем, а она – всего лишь моим инструментом.
Читать дело трудное и рискованное, может, даже более трудное, чем писать.
Писательский талант состоит в умении выбрать верное слово и поставить его на верное место.
А главное, гоните действий ход

Живей, за эпизодом эпизод.

Подробностей побольше в их развитье,

Чтоб завладеть вниманием зевак,

И вы их победили, вы царите,

Вы самый нужный человек, вы маг.

Чтобы хороший сбор доставить пьесе,

Ей требуется сборный и состав.

И всякий, выбрав что-нибудь из смеси,

Уйдет домой, спасибо вам сказав.
Можно избавиться от тысячи дурных привычек и приобрести две тысячи хороших, можно стать вежливым, чутким, бескорыстным, можно бросить курить, пить, можно бросить наконец жену, детей, но – бросить писать?! Человек, раз напечатавший где-нибудь рассказ или стихотворение, уже никогда не остановится писать. Это невозможно, так же, как невозможно дураку перестать валять дурака!
Есть люди, которые читают лишь для того, чтобы находить у писателя ошибки.
Мой совет редакторам. Сам я не редактор, так что мне можно. Не будьте экспертами, будьте фанатами. Оценивайте сценарий с точки зрения зрителя, а не производителя. Читайте его, держа под рукой попкорн, а не книгу теории сценария. Скажите сценаристу (вежливо), что вас смутило, обеспокоило или показалось скучным. Не выдумывайте муть типа «Эти два персонажа не встречаются друг с другом, а надо бы», если только это действительно не делает историю более интересной. Неуместных «надо бы» не должно быть. Наше дело — развлекать, так пусть вам будет важно то, что важно зрителям, и не более. Не надо красить ту часть декорации, которую никто не увидит.
Представим себе «Доктора Кто». Перед титрами всегда идёт начальная сцена. Я представляю своих зрителей в этот момент — торопятся уйти, уже почти надели куртки, в пабе их ждут друзья. А теперь, зная, что ваш зритель сейчас, может быть, идёт на свидание с какой-нибудь красоткой — как не дать ему надеть куртку до конца, засунуть руку во второй рукав? Какая сцена его остановит? С «Доктором Кто» сложность в том, что убивающий кого-нибудь монстр или инопланетная крепость под грозовым небом тут не поможет, потому что в «Докторе Кто» такое постоянно. Вот в других сериалах обе сцены сработают запросто, и вы подумаете, увидев это: «Чёрт побери, на этой неделе в «Вызовите акушерку“ что-то новенькое!».

А что делать в «Докторе Кто»? Понятия не имею, придумайте сами. Но помните, что через несколько секунд начнётся заставка, и все всё это уже видели, а в пабе зрителя ждёт красотка. Это не писательство, это ВОЙНА — нужно помешать зрителям уйти и найти своё счастье. Их внимание вы привлекли, теперь его нужно удержать. Что такого может произойти в сцене перед титрами, что заставит их присесть на минутку и посмотреть начало? Просто чтобы узнать, что происходит?

А теперь, когда вы усадили-таки их на диван, как заставить их на нём остаться? Это работа всей остальной истории — едва зритель делает шаг к двери, дайте ему новый поворот сюжета, смешную шутку или драматичный момент, который меняет всё. Их любовь ждёт их в пабе — не дайте им её найти. Вот что вам надо делать, и к чёрту трёхактную структуру. Каждая реплика — это ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ!
Будь я стоящим человеком, из меня, может и вышел бы хороший художник. Но, может, я такая сволочь, что из меня получится хороший писатель.
— Чарли, так ты писатель?

— Нет, я не писатель. Я пьяница, и я счастлив!
Мы сочиняем ужасы, чтобы помочь себе справиться с реальностью.
Умирая, люди исчезают. Исчезают их голос, их смех, теплота их дыхания. Исчезает их плоть, а в конечном счете и кости. Исчезает и память об этих людях. Это ужасно и в то же время естественно. Однако некоторым людям удается избежать бесследного исчезновения, так как они продолжают существовать в созданных ими книгах. Мы можем заново открыть этих людей – их юмор, их манеру речи, их причуды. Посредством написанного слова они могут вызвать наш гнев или доставить нам радость. Они могут нас успокоить. Они могут нас озадачить. Они могут нас изменить. И все это при том, что они мертвы. Как муха в янтаре или как тело, застывшее в вечных льдах, чудесное сочетание обыкновенных чернил и бумаги сохраняет то, что по законам природы должно исчезнуть. Это сродни волшебству.
Архитекторы, как и писатели, бывают фантастами и реалистами. Фантасты способны создавать на бумаге конструкции, полные невероятной красоты – но с большим трудом привязывают плоды полета своей мысли к их практическому назначению. Реалисты, наоборот, исходят из назначения проектируемого здания – однако внешний вид их творений, как правило, серенький, усредненный, квадратно-гнездовой.
— Почему ты продолжаешь писать? Почему продолжаешь портить репутацию моей семьи?

— Это всё голоса. Не могу их остановить, они ко мне приходят. Когда ем, когда сплю, когда иду по залу... И сладостные мечты юной девы, и неудержимое тщеславие придворного, подлые замыслы убийц, мольбы их несчастных жертв... Только когда я переношу их голоса, их слова, на пергамент, они исчезают, освободившись, и лишь тогда мой мозг успокаивается, обретая покой. Я бы помешался, если бы не записывал эти голоса.

— Не одержимость ли это?

— Возможно, ты права.
Писатели – это отчаянные люди, и когда у них появляется надежда, они перестают быть писателями.
Нелегко стать великим писаталем, если вы влюблены в окружающий мир, и в жизнь, и в разных людей. И любите столько различных мест в этом мире. Вы здоровы, и вам хорошо, и вы любите повеселиться, в самом деле, какого черта!
Плохо писать о том, что действительно с вами случилось. Губит наверняка. Чтобы вышло толково, надо писать о том, что вы сами придумали, сами создали. И получится правда.
— Человек, который не может написать рассказ о любви, ни на что не годен.

— А ты сколько написала?

— Я не считаю себя писателем.
У каждого мага свой церемониал. Гайдн, например, сочинял музыку только в напудренном, как для торжеств, парике. Писание — своего рода заклинание духов.
Это глупо. На это нельзя ответить. Разве можно предсказать, как будет биться сердце в ближайшее время? Перо ведь только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.
Талант автора заключается в способности передать сложные чувства в простых выражениях.
— Ты никогда не станешь писателем, если будешь отстраняться от действительности.

— О чем ты говоришь! Как раз этим и занимаются настоящие писатели!
Каждый писатель, до известной степени, изображает в своих сочинениях самого себя, часто даже вопреки своей воле.
Гостям, которые при виде моего стола спрашивают: «Так это здесь вы пишете свои книги?» — мне всегда хочется ответить: «Нет, я пишу не здесь».
Смерть авторов не дожидается их кончины.
— Никто не обязан помнить всех второстепенных авторов.

— А его уже перевели.

— Куда?

— Перевели в первостепенные. Вы не слышали?
Писатель творит нутром. И нутро подсказывает ему, что хорошо, а что просто приемлемо.
— Вы не Достоевский, — сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым.

— Ну, почем знать, почем знать, — ответил тот.

— Достоевский умер, — сказала гражданка, но как-то не очень уверенно.

— Протестую, — горячо воскликнул Бегемот. — Достоевский бессмертен!
— Я думал, писать нужно о том, что знаешь. А это то, что я знаю.

— Тогда узнай что-то новое! Покинь зону комфорта! Главное правило писателя: если становится слишком безопасно, иди на риск.
У тех, кто пишет ясно, есть читатели, а у тех, кто пишет темно, — комментаторы.
Оригинальный писатель — не тот, который никому не подражает, а тот, которому никто не может подражать.
— Простите, где тут умирающие, не подскажите? Здесь у вас в основном лежат больные или раненые, это конечно здорово, но поймите правильно, они поправятся, и мне это не поможет. Нельзя, нельзя как-нибудь взглянуть на тех, кто уже не поправится?

— Простите?

— Хочу увидеть, если это возможно, тех, кто обречен, знаете, подлинных смертников.

— Прошу прощения, вы на что-то жалуетесь?

— Да, на творческий ступор!
Никто не хочет видеть писателя таким, какой он есть на самом деле.
Чем короче и реже ты пишешь, тем больше и чаще тебя печатают.
В прежнее время книги писали писатели, а читали читатели. Теперь книги пишут читатели и не читает никто.
Литературные критики — это кактусы, у них одни колючки, а писатели — птицы, у них только перья.
Описание начинается в писательском воображении, а заканчивается — в читательском.
Кларк, я же писательница. Если бы я собиралась покончить с собой, я бы оставила чертовски впечатляющую записку.
Настоящие писатели встречают своих героев лишь после того, как те уже созданы.
Оригинальнейшие писатели новейшего времени оригинальны не потому, что они преподносят нам что-то новое, а потому, что они умеют говорить о вещах так, как будто это никогда не было сказано раньше.
Создавать романы ради заработка — пустое и неблагодарное занятие. А правда у каждого своя. Но если мы говорим о литературе, писатель обязан искать правду только в своём сердце. Это далеко не всегда будет правдой читателя или критика, но пока писатель излагает свою правду, не раболепствует и не заискивает перед Модой, с ним всё в порядке.
Я всегда выступал за то, чтобы опасное оружие не попало в руки к дуракам. Давайте начнём с пишущих машинок.