Цитаты Александра Александровича Блока

Я никогда не мечтал о чуде —

И вы успокойтесь — и забудьте про него.
Я сегодня не помню, что было вчера,

По утрам забываю свои вечера,

В белый день забываю огни,

По ночам забываю дни.

Но все ночи и дни наплывают на нас

Перед смертью, в торжественный час.

И тогда — в духоте, в тесноте

Слишком больно мечтать

О былой красоте

И не мочь:

Хочешь встать —

И ночь.
Всякое стихотворение — это покрывало, растянутое на остриях нескольких слов. Эти слова светятся, как звёзды, из-за них и существует стихотворение.
О, тоска! Через тысячу лет

Мы не сможем измерить души:

Мы услышим полет всех планет,

Громовые раскаты в тиши...
Не слушайте нашего смеха, слушайте ту боль, которая за ним.
Дохнула жизнь в лицо могилой

Мне страстной бурей не вздохнуть.

Одна мечта с упрямой силой

Последний открывает путь:

Пои, пои свои творенья

Незримым ядом мертвеца,

Чтоб гневной зрелостью презренья

Людские отравлять сердца.
Что счастие? Короткий миг и тесный,

Забвенье, сон и отдых от забот...

Очнёшься — вновь безумный, неизвестный

И за сердце хватающий полёт...
Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух.

Да, таким я и буду с тобой:

Не для ласковых слов я выковывал дух,

Не для дружб я боролся с судьбой.
Было время надежды и веры большой —

Был я прост и доверчив, как ты.

Шёл я к людям с открытой и детской душой,

Не пугаясь людской клеветы...

А теперь — тех надежд не отыщешь следа,

Всё к далеким звёздам унеслось.

И к кому шёл с открытой душою тогда,

От того отвернуться пришлось.
Да, есть печальная услада

В том, что любовь пройдет, как снег.

О, разве, разве клясться надо

В старинной верности навек?
Есть игра: осторожно войти,

Чтоб вниманье людей усыпить;

И глазами добычу найти;

И за ней незаметно следить.
Рожденные в года глухие

Пути не помнят своего.

Мы — дети страшных лет России —

Забыть не в силах ничего.
Знаком этот образ печальный,

И где-то я видел его...

Быть может, себя самого

Я встретил на глади зеркальной?
Хочу,

Всегда хочу смотреть в глаза людские,

И пить вино, и женщин целовать,

И яростью желаний полнить вечер,

Когда жара мешает днем мечтать

И песни петь! И слушать в мире ветер!
.. И только — нет меня..

Я здесь, в углу. Я там, распят,

Я пригвожден к стене — смотри!
Я не люблю пустого словаря

Любовных слов и жалких выражений:

«Ты мой», «Твоя», «Люблю», «Навеки твой».

Я рабства не люблю.
Никого. Только ночь и свобода.

Только жутко стоит тишина.
Там воля всех вольнее воль

Не приневолит вольного.

И болей всех больнее боль

Вернёт с пути окольного.
И на покорную рояль

Властительно ложились руки,

Срывая звуки, как цветы,

Безумно, дерзостно и смело,

Как женских тряпок лоскуты

С готового отдаться тела...
«Красив, умён» — твердили дамы,Мужчины морщились: «поэт»...

Но, если морщатся мужчины,

Должно быть, зависть их берёт,

А чувств прекрасной половины

Никто, сам чёрт, не разберёт...
Город спит, окутан мглою,

Чуть мерцают фонари...

Там далёко, за Невою,

Вижу отблески зари.

В этом дальнем отраженьи,

В этих отблесках огня

Притаилось пробужденье

Дней тоскливых для меня...
И после странствия земного

В лучах вечернего огня

Душе легко вернуться снова

К молитве завтрашнего дня.
Я встал и трижды поднял руки.

Ко мне по воздуху неслись

Зари торжественные звуки,

Багрянцем одевая высь.
И пробуждение мое безжеланно,

Как девушка, которой я служу.
Как тяжело ходить среди людей

И притворятся непогибшим,

И об игре трагической страстей

Повествовать ещё не жившим.

И, вглядываясь в свой ночной кошмар,

Строй находить в нестройном вихре чувства,

Чтобы по бледным заревам искусства

Узнали жизни гибельной пожар!
В сердцах людей последних поколений залегло неотступное чувство катастрофы... Мы переживаем страшный кризис. Мы ещё не знаем в точности, каких нам ждать событий, но в сердце нашем уже отклонилась стрелка сейсмографа.
Миры летят. Года летят. ПустаяВселенная глядит в нас мраком глаз

А ты, душа, усталая, глухая,

О счастии твердишь, — который раз?

Что счастие? Вечерние прохлады

В темнеющем саду, в лесной глуши?

Иль мрачные порочные усладыВина, страстей, погибели души?
СлучайномуТы мне явился, темнокудрый,

Ты просиял мне и потух.

Всё, что сказал ты, было мудро,

Но ты бедней, чем тот пастух.

Он говорил со мной о счастьи,

На незнакомом языке,

Он пел о буре, о ненастьи

И помнил битвы вдалеке.

Его слова казались песней.

Восторг и бури полюбя,

Он показался мне чудесней

И увлекательней тебя.

И я, задумчиво играя

Его богатством у костра,

Сегодня томно забываю

Тебя, сиявшего вчера.
Я, не спеша, собрал бесстрастно

Воспоминанья и дела;

И стало беспощадно ясно:Жизнь прошумела и ушла.
Все на свете, все на свете знают:

Счастья нет.

И который раз в руках сжимают

Пистолет!

И который раз, смеясь и плача,

Вновь живут!День, как день; ведь решена задача:Все умрут.
Я на земле был брошен в яркий бал,

И в диком танце масок и обличий

Забыл любовь и дружбу потерял.
Ты смела! Так еще будь бесстрашней!

Я — не муж, не жених твой, не друг!

Так вонзай же, мой ангел вчерашний,

В сердце — острый французский каблук!
Вдвоем — неразрывно — навеки вдвоем!

Воскреснем? Погибнем? Умрем?
Не подходите к ней с вопросами,

Вам всё равно, а ей — довольно:

Любовью, грязью иль колесами

Она раздавлена — всё больно.
Творчество больших художников есть всегда прекрасный сад и с цветами и с репейником, а не красивый парк с утрамбованными дорожками.
Лучшая пора жизниночью перед сном, когда всё тихо, – читать в постели – тогда иногда чувствуешь, что можно бы стать порядочным человеком.
Чем хуже жить – тем лучше можно творить, а жизнь и профессия несовместимы.
Несчастны мы все, что наша родная земля приготовила нам такую почву – для злобы и ссоры друг с другом. Все живём за китайскими стенами, полупрезирая друг друга, а единственный общий враг наш – российская государственность, церковность, кабаки, казна и чиновники – не показывают своего лица, а натравляют нас друг на друга.
Если вы любите мои стихи, преодолейте их яд, прочтите в них о будущем.
Что делать! Изверившись в счастье,

От смеху мы сходим с ума

И, пьяные, с улицы смотрим,

Как рушатся наши дома!
Как мало в этой жизни надо

Нам, детям, — и тебе и мне.

Ведь сердце радоваться радо

И самой малой новизне.
О, нет! не расколдуешь сердца ты

Ни лестию, ни красотой, ни словом.

Я буду для тебя чужим и новым,

Всё призрак, всё мертвец, в лучах мечты.
Забудешь ты мою могилу, имя

И вдруг — очнешься: пусто; нет огня;

И в этот час, под ласками чужими,

Припомнишь ты и призовешь — меня!
Благословляю всё, что было,

Я лучшей доли не искал.

О, сердце, сколько ты любило!

О, разум, сколько ты пылал!
Что же делать, если обманула

Та мечта, как всякая мечта,

И что жизнь безжалостно стегнула

Грубою веревкою кнута?
Грустя и плача и смеясь,

Звенят ручьи моих стихов

  У ног твоих,

  И каждый стих

Бежит, плетет живую вязь,

Своих не зная берегов.