Diamond Ace. Тяжёлый дождь. Сломленное поколение — цитаты, высказывания и афоризмы

Мне хочется поднести руку к лицу, но как будто не хватает воли, запасы энергии на нуле, а резерву взяться неоткуда. В таком состоянии понимаешь, что тебе и так неплохо. Это случается постоянно: синица в руке набирает колоссальную массу, когда разум выплевывает осознание недосягаемости манящего журавля. Птенец в твоем кулаке становится просто необъятным, сжать его больше нет шансов. Мы всегда принимаем за счастье что-то другое. Не то, чего мы хотели. Наши мечты откормлены в неволе.
Зачастую лишь какой-то незначительный по размерам фрагмент памяти способен отравить твою жизнь.
Да, теперь, чтобы тебя услышали, нужно выстрелить. Чтобы поняли – умереть. Но и этого может оказаться недостаточно. Остаётся признать – ты никогда не победишь. Никогда.
Семья — это паутина, которую вьют несколько человек, чтобы когда-нибудь в нее попасться.
Предсказуемое и надежное существование. Здесь, наверное, даже умирают по расписанию.
Мы запутались, потеряли ориентир, заблудились. Нет ничего, чем бы мы грезили. Не осталось мечты. Всю дорогу мы ищем оправдания, чтобы наши падения не казались такими уж курьёзными. Ищем врага, чтобы наше сопротивление имело хоть какой-то смысл. Живём, чтобы жить. Как можно дольше и как можно лучше.
Больше всего на свете тебе хотелось бы остановиться. Замереть в вакууме. Проснуться там, где нет воспоминаний. Но нет. Ведь вдруг окажется так, что боль — это единственное, чем ты можешь гордиться. Подтверждение того, что ты жила и зависела от кого-то.
Когда речь идет о смерти, такое бесспорно философское, многозначное понятие «жизнь» нивелируется до уровня физическо-химических процессов. Когда мы говорим о живом человеке, мы наделяем его достоинством, разумом, моралью и духовностью. А потом просто труп. Кусок мяса, если хотите. Журналист – больше не журналист. И это не моя утрата.

Бармен – больше не бармен. И это не моя утрата.

Я сижу на полу у барной стойки, но не боюсь. Время превращает нас в камни. Бесчувственные, жизненепроницаемые ископаемые. Кто-то назовет это опытом. А мне кажется, что кто-то отнимает мои переживания.
Не самое приятное осознание. Но правда никогда не будет чем-то приятным. Всего лишь констатация фактов о поглощающей вас действительности. Можете назвать ее истиной, насрать. А когда информация отделена от вымысла — она эволюционирует в правду. Без всех этих иллюзий о прекрасном и чистом мире, среда обитания становится враждебной. Настоящей. Невымышленной. И тогда ты понимаешь, что все твое представление о боге, о любви, равноправии — никчемное желание отгородиться от боли. Захлопнуть дверь перед самым носом непридуманных эмоций. Открой глаза. Открой свои долбаные глаза.
Мужские вопли.

Почему женщины не кричали? Я хочу сказать, дело не в эмансипации.

А в том, что яйца не всегда свидетельствуют о наличии мужества.
Семья — результат дикой пьянки, которую называют свадьбой. Все эти слова, данные богу во время венчания — глупое занятие. Обещать какому-то парню, который, с позволения сказать, чуть популярнее Санты, что ты будешь хранить верность и поддерживать свою вторую половинку в болезни и здравии — фарс, комедия.
— За что ты их наказываешь, Марвин?

За то, что они ведут себя не так, как мне хотелось бы. И ничему не учатся.

По общебуддийским представлениям есть три коренных яда, из которых возникают все страдания и заблуждения.

Неведение о своей природе.Отвращение.Привязанность.

Если верить ребятам, обладающим лишь поношенными халатами и гребаной уймой свободного времени, мы все отравлены. Это хорошая новость, полагаю. По крайней мере, не чувствуешь себя оторванным от человечества.
Если никто не замечает твоих страданий, никто и подавно не заметит твоей кончины. Понимаешь?
Я хочу помнить, откуда у меня этот шрам на щеке. Я хочу помнить, как обнаружил три окровавленных тела, как горел дом Дороти Бальмонт, как хоронили Дэла. Чем больше дерьма во мне кипит, тем сильнее становится отвращение. А оно в свою очередь — главная мотивация. Движущая сила, побуждение. Может быть, ваш бог и создал человека, лишь потому что его тошнило от своей ублюдочности. Вроде как воплощение внутреннего мира, трансляция духовной беспомощности. Нашел недостаток — цунами. Несколько тысяч дефективных нейронов устранены.

Еще проблемы? Что ж, землетрясение. Еще несколько сотен бракованных клеток извлечены.

Все просто. И не надо искать причину.

Обреченность и раболепие. Признание факта, что все мы — временные показатели вселенского убожества. Я не хочу, чтобы мной кто-то распоряжался. Причем так, будто я сраная упаковка сахара, которую можно поменять в любой момент.