Цитаты про эмансипацию

Знайте, о женщины: эмансипация

Лишь унижает сословье дворянское;

Вдруг в вас исчезнет опрятность и грация,

Будете пить вы коньяк и шампанское.

<...>

Чем утомляться в ученых вам прениях,

Лучше хозяйкою быть полнокровною,

«Дамой, приятной во всех отношениях»

Или Коробочкой, Дарьей Петровною.
Всякая эмансипация состоит в том, что она возвращает человеческий мир, человеческие отношения к самому человеку.
— И все равно за Карфаксом отправлюсь я, — продолжала Энни, — он меня скорее послушает.

— Это еще почему? — удивился Тим.

— Потому, что я женщина! — важно заявила Энни.
Женский вопрос не так прост. Иногда, встретив на улице какую-нибудь красивую, ухоженную, очень женственную, глуповатую особу, я могу совсем потерять равновесие. В такие моменты свое восприятие жизни, внутреннюю борьбу, страдания я чувствую чем-то угнетающим, уродливым, неженственным.

И хочется быть только красивой, глупой, желанной игрушкой для мужчины… Вероятно, настоящая эмансипация женщин должна еще только начаться. Женщина пока что не человек, она — самка. Она скована, она опутана вековой традицией. Как человек женщина должна еще родиться, здесь ей предстоит большая работа.
Козырная карта мужчин, страшащихся женской эмансипации, — это вопрос, есть ли секс после эмансипации.
Надо приложить не мало труда, чтобы исправить то, что было сломано нежной женской рукой и женской лаской. И наоборот: что мужчина безумно сломал, исправить может нежная рука и женская ласка. Было бы умнее больше говорить о кооперации, а не об эмансипации.
Но зачем тогда эта дурацкая эмансипация, если нельзя лечь в постель с мужчиной? Если уж провозглашать эмансипацию, тогда надо прежде всего дать свободу простыням.
Эмансипация женщины — это замечательно, но сначала ее следует научить, как обращаться со свободой.
Эти эмансипантки меня просто бесят. Они забираются на ящики из-под мыла и заявляют, что женщины умнее мужчин. Это правда, но об этом надо помалкивать, иначе нам придется закрывать лавочку.
Движение за женскую эмансипацию кое-чего недопонимает. Дискриминированы как раз мужчины — они ведь не могут рожать детей. И никто с этим не борется.
Потом пошла «женская эмансипация»: «женщины будут жить, не нуждаясь в мужской помощи, и устроятся сами и одни». И не приходит в голову, что это есть чудовищный идеал Лесбоса, не нужный и вредный 999 девушкам из 1000. «Но все, кроме нас, нам не нужны». «Мы же первые, передовые, — свет, идущий во тьму». Этого содома нельзя поколебать.
Возьмите всю поэзию, всю живопись, скульптуру, начиная с любовных стихов и голых Венер и Фрин, вы видите, что женщина есть орудие наслаждения; <...> И заметьте хитрость дьявола: ну, наслажденье, удовольствие, так так бы и знать, что удовольствие, что женщина сладкий кусок. Нет, сначала рыцари уверяли, что они боготворят женщину (боготворят, а всё-таки смотрят на неё как на орудие наслаждения). Теперь уже уверяют, что уважают женщину. Одни уступают ей место, поднимают ей платки; другие признают её права на занимание всех должностей, на участие в правлении и т. д. Это все делают, а взгляд на неё всё тот же. Она орудие наслаждения. Тело её есть средство наслаждения. И она знает это. Всё равно как рабство. Рабство ведь есть не что иное, как пользованье одних подневольным трудом многих. <...> То же и с эмансипацией женщины. Рабство женщины ведь только в том, что люди желают и считают очень хорошим пользоваться ею как орудием наслаждения. Ну, и вот освобождают женщину, дают ей всякие права, равные мужчине, но продолжают смотреть на неё как на орудие наслаждения, так воспитывают её и в детстве и общественным мнением. И вот она всё такая же приниженная, развращенная раба, и мужчина всё такой же развращенный рабовладелец.
... Мир меняется, и меняется быстро... Женщины стали иными. Большинство не отвечает уже идеалу вечно женственного. Они курят, вступают в прения в общественных местах, участвуют в политической борьбе и обязательно стригут волосы. Они с одинаковым успехом дают человеку в ухо и разражаются слезами. Плачут вообще меньше прежнего, а борются больше, и слёзы у них зачастую являются не столько проявлением слабости, сколько дипломатическим приёмом.
Судьба несправедлива к женщинам: она дала нам эмансипацию, но забрала кринолины и шляпы с перьями. Теперь ходим свободные по уши — в драных джинсах и майках с лебедями.