Цитаты про чудовищ

— Джерсийский дьявол? Я думал, это чушь, местная небылица!

— Рассказы о встречах с ним бытуют в тех краях вот уже более 200 лет. По одной версии у него крылья летучей мыши, по другой — рога и хвост и вот еще... Лошадиная голова!

— В газете скорее башка Чубакки... Этой твари только с Трансформером махаться!
Сражающемуся с чудовищами следует позаботиться о том, чтобы самому не превратиться в чудовище.
Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем.
Чудовище умерло; чудовище бессмертно. Его можно поймать; его не поймает никто и никогда. Охоться за ним хоть тысячу лет, оно всё равно избежит твоей хватки. его можно убить, раскромсать на части и рассовать по банкам с формалином, или разбросать по четырём сторонам света, но оно всё равно останется в одной десятитысячной дюйма от твоего поля зрения. И это будет всё тот же монстр, только с другим лицом. Я мог убить его, неважно, как. Я убью его в следующий раз, и потом, и снова, и у него каждый раз будет новое лицо, хотя монстр останется прежним. Монстр всегда остаётся прежним.
Ненормальность — это чисто человеческое понятие. Мы тщеславны и высокомерны, мы — высочайшее достижение эволюции и её крупнейшая ошибка, мы пленники своего сознания и иллюзии того, что мы центр мироздания, что весь мир делятся только на мы и не мы.

Но мы не возвышаемся над, и не располагаемся в центр и даже не стоим подле чего бы то ни было. Ни над, ни в центре, ни подле ничего нет — и вообще нигде ничего нет. И мы не значительнее, не важнее и не прекраснее земляного червяка. Точнее, это он прекраснее нас, потому что он, в отличие от нас, невинен, — только отважится ли кто-то из нас это утверждать? У червяка одна цель — прожить достаточно долго, чтобы успеть оставить потомство, маленьких червячков. Его сердце не способно на предательство или жестокость, в нём нет зависти и злости, нет вожделения, в отличие от наших сердец. Вот и выходит, что это мы чудовища, только мы и есть по-настоящему аберрантная форма жизни.
Вот же идиоты! Нет никакого Зова. Есть только глупость человеческая, её — море. Сон разума рождает чудовищ. Чудовища в данной ситуации — это мы.
— Это что за штука?

— Кто? Этот вот вулкайзер? Я вижу, ты знаток.

— Мы с братом уложили его в 2017.

— Он был одним из самых крупных 3 категории. 2,5 тонн крутизны... или ужаса. Каждому своё.

— Простите его. Он фанат Кайдзю. Он их обожает.

— Заткнись, Герман! Я их не обожаю — я изучаю их. И я бы с удовольствием увидел живого Кайдзю вблизи. Хоть разок.

— Поверь мне, лучше не надо.
Если ты ведешь себя как чудовище, значит я тебя им и сделаю.
А я чего? Ведьмак говорит: не улетит чудовище, а будет всю ночь убитого лыцаря глодать поманеньку, потому как лыцарь в железе, трудно его выковыривать изнутря-то. Тут подошли купцы и ну ведьмака уламывать: и так и этак, мол, скинутся и сто крон ему дадут. А ведьмак в ответ, что бестия-де зовется мантихор и сильно опасна, а свои сто крон купцы могут запихать себе в задницу, он шею подставлять задарма не намерен. Ну тут командир рассерчал и говорит: мол, такова, значит, собачья и ведьмачья доля – шею подставлять, а задница не для крон сделана, а к сранью приспособлена.
— Вы меня не узнаете?

— А должен?

— Абрахам Ван Хельсинг. Вы убили мою семью.

— Это не поможет вспомнить.

— Вы чудовище. Даже тот ужас, что я выпустил на свободу — был не так страшен.

— Дракула?

— Да.
— Это я их убила, я себя не контролировала.

— Ты живешь среди чудовищ.

— Нет, чудовище пыталось меня остановить.
В каждом из нас прячется чудовище. Оно сидит глубоко в нашем сердце, но однажды вырывается наружу. Чудовище использует твою силу, чтобы причинить боль другим и даже близкому тебе человеку, хочешь ты того или нет. Но если ты сможешь усмирить его своей собственной силой, тогда он станет той силой, которая поможет воплотить в жизнь твои мечты. Поэтому борись!
Он перестал быть человеком... Человек не может иметь силы такого масштаба и таких представлений о Вселенной, как он.
— А вы кто?!Грех было не выступить перед таким благодарным слушателем.

— Две скромные послушницы из монастыря Святой Валины Смиренницы, пожранной драконом прямо у порога ее кельи, но через год и три дня явившейся своим сестрам для божественного откровения. Добровольно отрекшись от всего мирского, мы пять лет провели в монастырских стенах, молясь и в меру своих скромных сил помогая страждущим, а теперь паломничаем, понимаете ли, по дорогам, изыскивая любую возможность принестись в жертву, ибо в этом и состоит наша священная цель — добровольно скормиться драконам, василискам, кракенам и прочим гадам, из чьих желудков мы вознесемся прямиком на небеса. — Я благочинно сложила ладони перед лицом, возведя глаза к вожделенному приюту. Противоположное направление Вересового взгляда говорило о том, что он с куда большим удовольствием провалился бы к мракобесам, лишь бы не слышать, что я несу. — Итак, где гнусный ящер?