Цитаты про безработицу

[Альф президент]
— Альф, как ты думаешь решить проблему бездомных?
— Уже решил!
— Как решил?
— Для каждого из них строится дом.
— А что ты думаешь делать с безработицей?
— Её уже нет. Все строят дома!
— Может и войн больше нет?
— А кому воевать? Все бегают, обои для новых домов выбирают.
Если вы связаны с угасающей индустрией — быстро бросайте её, до того, как потеряете работу.
— Ты понимаешь, почему я десять лет сижу дома и не хожу на работу?
— Нет...
— Чтобы ты всегда знала, где я, любимая.
— Отсидеться дома, честно говоря, было бы неплохо. Болеть утомительно, но оставаться в кровати 3 дня — это отлично! Горы еды и телевизор, и мне все равно заплатят.
— Кажется, у меня начало болеть горло.
— Так ты же не ходишь на работу, Неми!
— Уже перестало.
— Так какая у тебя специальность?
— Английский с уклоном в историю, ... чтобы полностью быть уверенным, что я буду безработным.
— Некоторые люди страдают из-за безработицы.
— Это потому что им нечем заняться.
Безработица была всего лишь понятием, о котором занудно твердили в новостях в связи с верфями или автомобильными фабриками. Мне и в голову не приходило, что можно тосковать по работе, будто по ампутированной конечности – постоянно, рефлекторно. Я не предполагала, что потеря работы порождает не только очевидные страхи из-за денег и будущего, но и чувство собственной неполноценности, бесполезности.
— Кто вы такой? Какой невообразимой силой обладаете?!
— Разве не ясно? Я тот, кого не контролирует власть, располагающий свободой делать и говорить, что ему хочется, на кого не давит груз ответственности. Безработный.
Я в смятении, потому что родители на меня давят, давят бабушка с дедушкой и даже наши соседи давят, потому что я не работаю.
— Они совсем спятили.
— Кто?
— Гоше и его импресарио. Они хотят 500 тысяч франков в день, тёплый фургон, костюмершу, парикмахера, шофёра, массажистку и горячительные напитки. Я бросил трубку.
— А вы видели длинную очередь безработных за супом, мой дорогой? Вы окажетесь в ней, если не достанете мне этого парня! И обращайтесь с ним, как с угандийским генералом. Идите.
— Эй, Сквидвард! У меня есть идея. Возьми крабсбургеры сам.
— Знаешь, Спанч Боб, это отличная идея. А может, мне ещё и готовить их? И мыть посуду, и носить квадратные штанишки, и жить в ананасовом доме, пока ты стоишь в очереди безработных?
В эти трудные времена растут ряды анархистов. Их цель — дезорганизовать управление страной посредством террористических актов и убийства государственных деятелей. Они считают, что, если будет нарушено нормальное функционирование органов власти, народ станет управлять в утопическом обществе.
Хотя мои симпатии на стороне рабочих, я не одобряю насилие. И я вижу, что эти анархисты намеренно взывают к не той толпе. Те, кто сейчас веселится, — не выгнанные с заводов рабочие, страдающие от того, что голодают их дети, а буржуа, которые каждый день едят мясо и пьют за столом вино. Радикалы объявились здесь не для просвещения народа, а для того, чтобы сеять смуту.
Остаться без работы в сорок пять лет — значит уже нигде не устроиться.
Масштаб безработицы внизу показывает уровень беззаботности наверху.
А наглость, с какой все эти политики, священнослужители, литераторы и прочие поучают рабочего-социалиста, коря его за «материализм»! А ведь рабочий требует для себя не более того, что эти проповедники считают жизненно необходимым минимумом. Чтобы в доме была еда, чтобы избавиться от гнетущего страха безработицы, чтобы не сомневаться в будущем детей, чтобы раз в день принять ванну и чтобы постельное белье менялось как полагается, а крыша не протекала и работа не отнимала все время, оставляя хотя бы немного сил, когда прозвучит гудок о ее окончании. Никто из обличающих «материализм» не мыслит без всего этого нормальной жизни. А как легко было бы достичь такого минимума, стремись мы к этой цели хотя бы лет двадцать! Чтобы весь мир добился уровня жизни Англии — для этого потребовалось бы затрат не больше, чем те, каких требует нынешняя война.
Пропасть между истинным предназначением нашей экономики (о котором нам говорили) и ее наличным состоянием стала слишком широка, чтобы игнорировать ее. Правительства по всему миру не обращались к ключевым проблемам экономики, включая постоянный уровень безработицы. Таким образом, разделяемые всеми ценности справедливости были положены на алтарь жадности немногих, несмотря на провозглашение обратного, и чувство несправедливости переросло в чувство предательства.
Если у вас есть враг, не пытайтесь его поколотить, не оскорбляйте его, не проклинайте, не унижайте, не рассчитывайте, что он попадет в автомобильную катастрофу. Просто пожелайте ему остаться без работы. Это самая большая неприятность, которая может произойти с человеком. Любые каникулы, даже самые чудесные, имеют смысл только в противопоставлении к усталости.
Голодные и безработные – материал, из которого создается диктатура.
Он искал целых две недели, но ничего приличного не попадалось. Ему было нечем заняться, не с кем поговорить. Он терял время, депрессия нарастала.
В соответствии с общепринятым тогда кейнсианским взглядом на экономику считалось, что безработица и инфляция подобны ребятишкам на качелях — когда один поднимается, другой идет вниз.