Политическая позиция у него была очень простая. Лично ему тоталитарность советской власти никогда не мешала. <...> Ведь любой власти, сколь бы сладкоречива на посулы она ни была, в действительности не требуются ни писатели, ни поэты, ни художники, ни композиторы: история однозначно свидетельствует, что от них только морока. Власти требуются ремесленники, способные укреплять саму власть: создавать мировоззренческий официоз, вести монументальную пропаганду. За это она готова щедро их награждать. Однако любой власти, сколь бы людоедской она ни была, неизменно требуются квалифицированные ученые, инженеры, военные специалисты, ей нужны грамотные механики, конструкторы, строители, испытатели. То есть те, кто добивается в своей деятельности практических результатов. Без них всякая власть просто перестанет функционировать. А если так, то не следует обращать внимания на нынешнюю демагогическую болтовню. Болтовня помогает политикам, но противопоказана специалистам. Следует спокойно работать и добиваться именно результатов.

Похожие цитаты

Politics is war without bloodshed, while war is politics with bloodshed.

Политика — это война без кровопролития, в то время как война — это политика с кровопролитием.
Прежде чем он дождался ответа, раздался скрежет Ничто:

— Эбдель Арик Шадикширрам! Добро пожаловать в мою светлицу!

— Как и ты, она отжила свое. — Ее голос.

— Все мы мельчаем в сравнении с прошлым, — отозвался Ничто. — Некогда ты была адмиралом. Потом стала капитаном. А сейчас...

— Сейчас я — ничто, так же, как ты.
— А почему не провести водопровод, хорошо заработать на нём и словчить как-нибудь ещё?

— Лучше, чем с водой, не словчишь. Пообещайте людям воду, вот вам и деньги. Какой политик будет проводить хороший водопровод и тем самым ставить крест на своём мошенничестве? Политики неопытные, бывает, постреливают друг друга из-за всяких мелких дел, но кто захочет выбивать истинную основу из-под политической экономии? Предлагаю тост за таможню, за махинации с лотереей, за твёрдые цены на сахар и за то, чтобы у нас никогда не было водопровода.
Видит Бог, я никогда не мечтал заниматься политикой. Я хотел стать машинистом и нестись на поезде сквозь застывшее время. Все просто и понятно. Есть точка отправления и точка прибытия, никаких обходных путей. Недостижимый идеал! В политике так не получается. Зачастую нельзя действовать в лоб, приходится выстраивать многоходовые комбинации, а чем сложнее схема, тем выше вероятность ее провала из-за какого-то неучтенного пустяка.
Политика — это способ вести дела… без драки. Мы торгуемся из-за каждой мелочи, в чем-то уступаем друг другу, причем каждый думает, что обжулили именно его, спорим до хрипоты и, наконец, кое-как договариваемся, не разбивая при этом голов. Вот что такое политика. Есть и другой способ — разбить-таки эти головы… Так и бывает, когда одна или обе стороны больше не желают торговаться. Поэтому-то я и говорю, что хороша даже плохая политика… ведь единственная альтернатива — насилие и страдания.
Политикой Рима провозглашалось стремление к миру, но Рим неизменно вовлекался в войны, постоянно готовился к войне, проводил политику вмешательств и интервенций. Не было такого угла в мире, где какие-либо интересы Рима не оказались под мнимой или действительной угрозой. Если это были не интересы самого Рима, то значит его союзников. А если в этой точке мира не было союзников Рима, то их придумывали. Война всегда облачалась флером законности. Рим всегда был атакован злобными соседями, всегда боролся за выживание. Весь мир был населен толпами врагов, и это была очевидная обязанность Рима защититься от их бесспорно агрессивных замыслов.
Он увидел, в чем его истинное превосходство над нею: не в знатности, не в образованности, не в уме, не в принадлежности к другому полу, а только в том, что он способен отдавать, не сообразуясь ни с чем, и не способен идти на компромисс. Она же отдавала — и отдавалась — только с целью приобрести власть; а получить власть над ним одним — то ли потому, что он не представлял для нее существенного интереса, то ли потому, что стремление к власти было в ней настолько сильно, что требовало новых и новых жертв и не могло бы насытиться одной победой, то ли… впрочем, этого он знать не мог, да и не желал, — получить власть над ним одним ей было мало.
Мы живём в тоскливое время, когда актёры становятся политиками, а политики — актёрами.
Взошло солнце науки, открылись необыкновенные перспективы. Скоро — мир во всем мире, преображение, счастье! И ведь никто ни сном, ни духом не вспомнил, что вслед за богами на землю приходят демоны. Вслед за христианством – крестовые походы и инквизиция, вслед за мечтами о равенстве — страх, эпоха большого террора. Изнанка всякого светатьма. Город Солнца всегда превращается в место принудительного заключения.