Цитаты и высказывания из книги Стефани Майер. Рассвет

Меня тошнит от этого, Джейкоб. Ты можешь представить, каково мне? Мне даже не нравится Белла Свон. А ты заставляешь меня убиваться по этой любительнице кровопийц, словно я тоже в нее влюблена. Тебе хоть известно, почему меня все это так смущает? Вчера ночью, например, я поймала себя на мысли, что мечтаю ее поцеловать! И что, черт возьми, прикажешь мне с этим делать?
— Белла, это Карлайл. Что случилось?
— Я... Меня беспокоит Эдвард. Скажите, у вампиров бывает ступор?
Жить только сейчас, есть, когда голоден, спать, когда устал, пить, когда испытываю жажду и бежать — бежать, что есть силы. Простые потребности, простые удовлетворения потребностей. Основные инстинкты. Это не так, как быть человеком
Похоже, судьба заставляла меня делать всё, что за последние сутки я поклялся никогда не делать.
Больше всего на свете мы хотим того, чего не можем получить.
Однако он даже не пытался сопротивляться – что такое боль, когда нет выбора?
Как же мне найти свою духовную половинку в толпе? Ну, во-первых, нужна толпа. Я покатался по городу в поисках подходящего места. Проехал мимо двух торговых центров, где наверняка было полно девушек моего возраста, но почему-то не смог остановиться. Кому охота запечатлиться на девчонку, которая целыми днями торчит в торговом центре?
Не уверен, что найду в себе силы убить Эдварда. Для этого мне не хватит сострадания. С какой стати я позволю ему выйти сухим из воды? Разве не справедливее оставить ему жизнь – пустую, лишенную смысла жизнь?
— Элис... — произнесли мы хором. Только у Эдварда получилось объяснение, а у меня — ругательство.
Некоторые деловые контакты лучше держатся на страхе, чем на деньгах.
Вольтури сдались. Они ведь на самом деле трусы, хотя и прикидываются крутыми. Как и все тираны.
Никому не желала бы пережить то, что пережили мы в эти несколько недель, однако благодаря им я по-настоящему оценила своё счастье.
Мне довелось почувствовать прочность уз в этой семье – именно семье, не клане. Эти золотоглазые отвергают собственную природу. Однако взамен они обрели нечто большее, чем удовлетворение желания. Я наблюдал за ними, пока сидел тут, — и прихожу к выводу, что такая привязанность и дружеская поддержка невозможна без миролюбия. Оно и лежит в основе их жертвы. В них нет агрессии, от которой на наших глазах гибли огромные южные кланы, раздираемые междоусобицей. Нет жажды власти.
— Беги отсюда, пока ты еще можешь, — угрожающе прошептала я.
— Перестань, Беллз! Несси я тоже нравлюсь, — настаивал он.
Я замерла. Мое дыхание остановилось. Позади себя я услышала звук, говоривший о том, что они встревожились.
— Что... как ты назвал её?
Джейкоб сделал еще один шаг назад, пытаясь выглядеть робким.
— Ну-у-у, — пробормотал он, — то имя, что я сказал, это вроде как прозвище и…
— Ты дал моей дочери прозвище как Лох-Несскому чудовищу? — заорала я.
Жизнь — дерьмо, и все мы сдохнем.
Да, и я именно один из таких счастливчиков.
Я поцеловала его с такой страстностью, что могла поджечь лес. И я бы этого не заметила.
Я понятия не имела что делать, когда выйду из этой комнаты. Я боялась неизвестности.
Особенно во французском нижнем белье.
Я знал только одно — что каждую проведенную с ней секунду только собирался добавить к часам боли, которые будут позже. Сродни наркоману с ограниченным запасом наркотиков. Для меня наступил день их подсчета. Чем больше я возьму сегодня, тем будет труднее, когда запас кончится.
Что тебе нужно? Может сердце? Валяй. Возьми моё. Забери всё то, что я в себе ненавижу.
Интересно, я умру, если пущу себе пулю в висок? Или придётся мозги от стен оттирать?