Цитаты про человечество

— Однако, есть одна черта, которая, безусловно, отличает человека от обезьяны. Мы, передовые антропологи, формулируем эту черту так «наличие бабла». У человека есть бабло, а у обезьяны, соответсвенно, бабла нет. И вот что мы, передовые антропологи надумали: если когда-нибудь, лет через тысяч двести-триста, от человека произойдет суперчеловек, то только при том условии, что у него будет супербабло!
Готов для человечества

Он многое свершить,

Но торопиться нечего,

Зачем ему спешить?

Пока ещё он подвига

Себе не приглядел,

А дома (что поделаешь!)Нет подходящих дел!

Дед от простуды лечится,

Лекарство дать велит,

Но он не человечество,

Он старый инвалид.

С утра Наташка мечется

(Гуляйте с ней с утра!).

Она не человечество,

А младшая сестра.

Когда судьбой назначено

Вселенную спасти,

К чему сестрёнку младшую

На скверике пасти?!
Тогда правительства людей были вынуждены пойти на крайние меры. Решение всех проблемразрушение неба. Так человек пытался отрезать машины от солнца — их основного источника энергии.

Да будут отпущены грехи людей и машин.
Просто в Мире так много добра, только свет порождает и тень,

Я слишком давно практикую жестокость и исправляться мне лень.
Мне кажется, что люди, обычные заурядные люди, никак не соответствуют грандиозной идее вечной жизни. Со своими ничтожными страстишками, мелкими добродетелями и пороками они вполне на месте в повседневности бытия; но идея бессмертия слишком величественна, она не вмещается в форму столь скромного размера.
В глубине души я оптимист. На интеллектуальном уровне понимая, что... шансы у человечества взорвать себя — примерно один к одному, на эмоциональном уровне я просто не верю, что оно это сделает.
Отравленный мир, зверье, голод — это лишь оболочка, фон, внешняя сторона мрака. Бороться с этим мы вроде бы уже научились. Настоящий мрак — он внутри, в головах. И избавиться от него гораздо труднее.
Факты жизни приводят меня к убеждению, что человечество поражено болезнью... Это и занимает все мои мысли. Я ищу эту болезнь и нахожу её в самом доступном для меня месте — в себе самом. Я узнаю в этом часть нашей общей человеческой натуры, которую мы должны понять, иначе её невозможно будет держать под контролем. Вот поэтому я и пишу со всей страстностью, на какую только способен...
Всё-таки вспомнить пора, что первое, кому мы принадлежим, — это человечество.
— Смотри, перед нами Земля, — сказала Нойс, — но не вечный и единственный приют человечества, а всего лишь его колыбель, отправная точка бесконечного приключения.
Самая главная задача, стоящая перед человечеством сегодня, — комплексное использование всех уже имеющихся достижений науки и техники для решения глобальных проблем, вызванных антигуманностью товарно-денежных методов распределения ресурсов на планете.
— Не отворачивайся от них [людей], Эрик.

— Что ты хочешь от меня, Чарльз? Я слышал эти доводы уже много раз.

— Это было очень давно, человеческий род изменился с тех пор...

— Да... в худшую сторону.
Цивилизация и варварство ведут на поводу наш хвастливый мир.
Вопрос в том, является ли живым существом то, что представляется живым? Или напротив, нет ли жизни в бездушной вещи? Вот почему человечество так одержимо созданием кукол. Они сделаны по образу и подобию человека. Они, в сущности, и есть люди, и человеку становится страшно от мысли, что он всего лишь тонкий механизм. Другими словами, это страх того, что человечество ничего из себя не представляет. Наука в поисках ответа на вопрос, что есть жизнь, создала этот страх. Тот факт, что гармонию можно проверить алгеброй, неминуемо несет с собой мысль о том, что человека тоже можно представить как совокупность механических деталей. Тело человеческое — механизм, что движется собственным духом, оно — высший пример вечного движения. Теперь, когда к компьютеру можно подключить все что угодно, человек тоже стремится подключить себя к тому, у чего есть разъем, чтобы компенсировать собственную ущербность. Человечество обошло Дарвинскую теорию выживания, победило эволюционное неравенство и этим поставило под вопрос то стремление к совершенству, которое лежало в основании естественного отбора, и вершиной эволюции теперь мнится нечто живое, но механически усовершенственное. Всепоглощающая господняя геометрия.
— Все твои предположения строятся на единственном принципе, Зак: для высшего разума человечество в целом гораздо важнее, чем жизнь одного человека.

— Да.

— Но ты рискнул всем, чтобы спасти Ходжинса.
Личностей могут запоминать, но организации всячески препятствуют этому. Один художник, один генерал, один герой или один злодей может умереть, но невозможно убить людей, нацию, идею — только если идея не произрастает из слабовольных и давится более сильными.