Цитаты Марианны

Я верю в участие людей, <...> я считаю, что если бы все люди, с рождения, учились бы заботиться друг о друге, то мир выглядел бы по-другому.
— Что с тобой, Марианна?

— Нет, ты только подумай: каждый день, каждый час, каждая минута нашей жизни разлинованы по клеточкам и в каждой клеточке написано, что мы должны делать.

— Но у нас есть отпуск.

— Ты ни слова не понял, что я сказала...
Я в тебя очень влюблена. Не понимаешь? Иногда я ненавижу тебя за причинённое мне зло, а иногда и часа не проходит, чтобы я не подумала о тебе... И это необыкновенно прекрасно. Со мной всё в порядке. У меня есть друзья, иногда бывают и любовники, но со мной мои дети. У меня есть работа, которую я выполняю и люблю, но я так привязана к тебе. Не знаю, в чём тут дело. Может, я извращённая самоистязательница, а, может, просто тот верный тип, который любит в жизни только одного.
— Вот теперь — я знаю.

— Что?

— Почему у Катарины с Петером сущий ад...

— Вот как?

— Они говорят не на одном языке, им нужно их слова переводить на третий, понятный язык, чтобы они поняли их смысл.

<...>

— По-моему, всё дело в деньгах.

— Нет, если бы они говорили на родном языке и доверяли друг другу, то деньги не играли бы никакой роли.

— Ты со своими языками...

— Я ежедневно сталкиваюсь с этим на работе. Иногда — словно муж и жена говорят по испорченному телефону, а иногда — будто звучат два запрограммированных голоса, а бывает так — будто наступило межпланетное молчание и не знаю только — что хуже всего...
— Почему вы хотите развестись?

— Потому что в нашем браке нет любви.

<...>

— А вам не будет слишком одиноко?

— Я думаю, что да. Но я скорее предпочту жить в одиночестве, чем жить без любви.

<...>

— А что говорит на это ваш муж?

— Он меня сто раз спрашивал, что неправильного в нашем браке, раз я хочу развестись? А я ему отвечала, что невозможно продолжать такие отношения без любви. Тогда он спросил меня, в чём состоит эта любовь, и я ему сто раз повторяла, что и сама не знаю, как можно описать то, чего не существует.
— ... Вы только что говорили о моем голосе. Именно с его помощью я рассчитываю выбраться отсюда. Я каждый день беру уроки, и учитель клянется, что обеспечит мне триумфальные выступления на самых больших европейских сценах. Он говорит, что я могу стать певицей века! — с наивной гордостью закончила Марианна. Бофор помотал плечами:

— В театре? И это в театре вы надеетесь найти свою свободу и положение, достойное вас?

Да будь у вас голос, как у самого архангела Гавриила, я попросил бы не забывать, кто вы есть, — Строго сказал Язон, — Дочь маркиза Д. Ассельна на подмостках! Что это, наконец, безумие или недомыслие?

— Ни то, ни другое! — закричала она вне себя. — Я хочу быть свободной! Разве вы не понимаете, что нет больше Марианны д. Ассельна, что она умерла, умерла осенним вечером... и это вы ее убили! Что вы теперь говорите о моем имени, о моих родителях? Вы думали о них в ту ночь, когда выиграли меня за карточным столом, как лежалый товар, как рабыню, которой можно распоряжаться по своей прихоти? Вы осквернили той ночью имя маркиза д. Ассельна, отдавшего жизнь за веру и короля. А дочь его показалась вам достойной такого же унижения как матросская девка!Слезы ярости и отчаяния брызнули у нее из глаз. Перед неистовством этой атаки Язон отступил. Несмотря на загар, он заметно побледнел и теперь с какой-то бессильной тоской вглядывался в это страдальческое лицо.

— Я не знал! — шептал он. — Памятью моей матери клянусь, что я не знал! Как я мог знать?

— Что знать?

— Кем вы были в действительности! Я не был знаком с вами! Что мне было известно о вас? Ваше имя, ваше происхождение...

— Мое состояние! — злобно бросила Марианна.
... она уже давно знала, что благородные дары, данные ей судьбой при рождении: красота, очарование, ум, мужествобыли не бесплатными подарками, но оружием, благодаря которому, может быть, ей удастся завоевать счастье.
No legacy is so rich as honesty.

Честь девушки в её добром имени, и целомудрие дороже всяких богатств.

(Честь девушки — все её богатство, оно дороже всякого наследства;

Честь девушки — в ее репутации, а невинность дороже всякого наследства.)
Сколько себя помню, я знала, мне кажется, что никакая радость, никакое счастье не приходит само собой и рано или поздно за все приходится платить.
Обыкновенная причёска. Форма называется «Я у мамы дурочка».
— Что у вас на второе-то?

— Сосиски.

— А почему вы говорите о ней во множественном числе?
— Глубоко в душе я знала, что он не хочет, чтобы я была...

— Собой?

— Да.
Отец, обещаю тебе, если сыщется такой, что возьмет меня за руку, посмотрит в глаза, а я не захочу дать по зубам... я подумаю.
Право, дорогая маркиза, надо прощать мужчинам все то дурное, что они говорят о нас, женщинах; ведь они судят по себе; удивительно ли, что они обвиняют нас в легкомыслии и непостоянстве?
Когда женщина сказала «я люблю», она сказала все. И что дурного, если она это повторит, доказывая всем своим поведением, что чувства ее истинны?
Для оскорбленного сердца нет ничего слаще мести! Ему нужна месть, ибо она одна может дать облегчение; одни мстят жестоко, другие казнят великодушием; как видите, я относилась к числу последних; можно ли назвать это жестокостью: наказать обидчика одними лишь сожалениями!