Цитаты и высказывания из спектакля Безумный день, или женитьба Фигаро

Время — честный человек, как говорят итальянцы, а они всегда говорят правду! Вот время мне и покажет, кто мне желает зла, а кто мне желает добра.
— Ваше Сиятельство! Рождён быть царедворцем!

— Говорят, такое трудное ремесло...

— Получать, брать, просить! Три слова — вся тайна.
— Кто же останется в замке — присматривать, вон, за графиней?

— Да что ж присматривать, Ваше Сиятельство? Графиня — она здоровая женщина! О чём вы говорите?

— Здоровая-то она, здоровая...
Когда личные интересы не вооружают нас, женщин, друг против друга, мы, все — как одна, готовы защищать наш бедный угнетённый пол от этих ужасных, грубых и таких недалёких мужчин!
Пить, когда никакой жажды нет, и во всякое время заниматься любовью – вот этим, сударыня, мы и отличаемся от других животных.
— Где же я видел этого малого?

— Меня? У вашей супруги, в Севилье, — я был вызван к ней для услуг.

— Когда именно?

— Меньше чем за год до рождения вашего младшего сынка. Кстати, чудный парень, я им горжусь!

— Да, он у меня самый красивый!

— Ну это понятно!
— Милостивый государь, это вы будете нас судить?

— Конечно! А зачем же я покупал эту должность?

— Боже! Как это дурно, что должности у нас продаются!

— Да... Лучше б, если бы их раздавали бесплатно.
— И вам не стыдно играть честью порядочной женщины?

— Я почти ни с одной женщиной себе этого не позволю: боюсь попасть в точку!
— Вот наши жены думают, что если они нас любят, то это уже всё... Вбили это себе в голову и любят, так внимательно, так предупредительно, что в один прекрасный момент, вместо того чтобы испытать блаженство, начинаешь испытывать пресыщение.

— Боже, какой урок!

— В самом деле, Сюзон, я часто думаю: вот мы ищем на стороне того наслаждения, которого не получаем дома, только потому, что наши жены не владеют в достаточной степени искусством поддерживать в нас влечение, любить всякий раз по-новому, оживлять, ну если можно так выразиться, прелесть обладания прелестью разнообразия.

— Значит, женщины должны все…

— А мужчины – ничего? Но мы же не можем изменить законы природы? Наше дело – добиваться взаимности, а дело женщин…

— А дело женщин?

— Уметь нас удержать. Об этом часто забывают.

— О нет! Я-то уж не забуду.
— Но репутация у тебя прескверная.

— Но я же лучше, чем моя репутация, Ваше Сиятельство.
— Сынок, сынок, я должна тебе покаяться! Два слова! Я была несправедлива к твоей очаровательной жене под влиянием дурного чувства и хотя Базиль уверял меня, что она отвергла все предложения графа, мне всё-таки казалось, что они — заодно.

— Мама, что ж так сына плохо знаете, если думаете, что чисто женские разговоры могут меня поколебать?

— Сынок, это очень хорошо, что ты так в себе так уверен! Ревность — это...

— Мама, ревность — это неразумное дитя гордости или припадок буйного помешательства. А если Сюзанна мне когда-нибудь изменит, я ее заранее прощаю: ведь ей столько придется для этого потрудиться…
Мы, женщины, пылки, но застенчивы и какие бы чары ни влекли нас к наслаждению, самая ветреная женщина всегда слышит свой внутренний голос, который ей шепчет: «Будь прекрасна, если можешь, скромна, если хочешь, но чтоб молва о тебе была добрая: это непременно».
— С твоим умом, с твоим талантом — мог бы продвинуться по службе.

— С умом, и вдруг – продвинуться? Да что Вы, шутить что ли изволите, ваше сиятельство? Раболепная посредственность — вот кто всего добивается!
— Ну поцелуй меня — тогда меня сразу осенит!

— Чтобы я целовала сегодня моего возлюбленного? А что мне завтра скажет мой муж?

— Ты представить себе не можешь, как я тебя люблю, Сюзанна.

— Ну когда Вы перестанете, несносный, твердить мне об этом с утра до вечера?

— Как только я получу возможность доказывать Вам это с вечера до утра.
— Ну почему, Сюзанна?

— Она мне не нравится!

— Нет, ну скажи причину!

— А если я не хочу говорить? Доказывать, что у меня есть на то причины, значит, допустить, что у меня не может быть их вовсе!
— Доктор, Вы знаете, мне кажется, что все дураки Андалузии и Севильи собрались сегодня здесь!

— В дамки! Это смешно!

— И вот только Вас, доктор, — не хватало...
... и стащившего у меня когда-то сто экю, которых мне до сих пор жаль!
— Если уж ничто не могло заставить Вас выполнить этот единственно справедливый шаг — жениться на мне, то помогите мне, по крайней мере, выйти за другого...

— Вот это — с удовольствием! Только скажите мне — кто этот смертный, забытый Богом и женщинами?
— Сюзон, ну пойдём, ну пойдем, ну пойдем, ну на несколько минут в одну из этих беседок...

— Но ведь там же темно!

— Что мы читать, что ли, собираемся?