Цитаты про ярлыки

Я знала, что навешивание ярлыка мазохистки на женщин, чьи партнерские отношения плохи, долго было стандартной практикой в моей специальности и нашей культуре. Такое объяснение самоотрицающего, покорного поведения женщин было удобным, но очень опасным. На самом деле женщины научаются таким моделям поведения очень рано, их постоянно хвалят и вознаграждают за него. Кроющийся здесь парадокс состоит в том, что поведение, которое делает женщин подверженными жестокому обращению, считается женственным и милым. Концепция мазохизма опасна, поскольку она служит оправданию направленной на женщин агрессии и подтверждает, что «женщинам нужно именно это».
Если женщина сексуально сдерживается, поскольку иначе ей дают почувствовать, что она неадекватная, в конце концов ей скажут, что она «отвергает». Если женщина начнет скрывать свою сексуальность по причине плохого обращения, ей скажут, что она «фригидная», «холодная», «прынцесса» или «динамистка». С другой стороны, если женщина попытается вызвать на сексуальный контакт, ее назовут «требовательной», «ненасытной», «животным», «агрессивной», «нимфоманкой».
— Хочешь сказать, что ты типа гей?!

— Гей, натурал, дебил — зачем же клеить на все ярлыки?
Люди больше всего на свете любят наклеить на другого человека ярлык, который раз и навсегда освобождает их от необходимости думать.
Может быть, некоторым лейблам лучше оставаться в гардеробе. Может быть, когда мы приклеиваем лейбл человеку «невеста», «жених», «муж», «жена», «замужняя», «одинокая» — мы забываем заглянуть за саму этикетку?
У Авраама Линкольна была любимая загадка: «Сколько лап у собаки, если хвост мы назовем лапой?». Большинство слушателей говорили, что пять. Тогда Линкольн отвечал:

«Нет, их по-прежнему четыре. Названный лапой хвост — еще не лапа».
Нету у меня никаких недостатков. <...> Я состою из свойств и характеристик. Не вздумайте навешивать на меня моральные ярлыки. Недостатков у меня нет.
Посмотрим правде в глаза. Жить проще, когда читаешь ярлыки. Например, не сушить в сушилке или употребить до прошлой недели. Всё, что мы надеваем, всё, что мы едим — у всего есть ярлыки. Это же относится и к людям. И в этом весь подвох с ярлыками. Иногда они рассказывают всё, что нужно, но чаще всего, они лишь маленькая часть истории. Повесив свой ярлык на человека, можно всё испортить. На деле, всё не так просто, как на ярлыках, которые мы создаём.
— Коннор взбесился, потому что я не сказал, что я гей. Не понимаю, почему я должен как-то себя называть?

— Я понимаю, твое желание — не загонять себя в рамки. Но здесь сила в ярлыках, понимаешь? Когда я был в «Girls United», большинство девушек отказывались называть меня «он». И мой ярлык — то, что помогло мне пройти через это. Мой ярлык привел меня в ЛГБТ-дом, где я просто могу быть... собой. Без вопросов. Я не говорю, что надо вешать на всех ярлыки. Но иногда они помогают... заставляют чувствовать нас не такими одинокими.
— Гопы, быдло… — поморщился я. — Когда навешиваешь ярлык, начинаешь думать, что человек так и будет себя вести. Но ярлык — это всегда обобщение. И тот, кого ты окрестил «гопом», запросто может тебя озадачить.
Для того чтобы манипулировать человеком, надо превратить его из субъекта в объект. Нужно как-то его обозначить: фашист, коммунист, патриот, поэт, политик, актёр. Чтобы можно было в любой момент эту идентификацию ему налепить, а потом манипулировать ею по законам, присущим данному жанру...
Люди навешивают ярлыки, чтобы облегчить себе жизнь. Не страшно, но кто ты, надо решать самой. Нужно опровергать чужие ожидания.
…столичная жизнь показывает тебе лишь глянцевую сторону реальности и учит навешивать ярлыки на всё, что не вмещается в узкие рамки городского миропонимания.
Очень даже возможно, что ваш партнер считает ваши достоинства и умения недостатками. Ваш ум — «хитрожопостью» или «всезнайством», он может называть вас иронично «умница-разумница» и говорить «нормальные мужчины не любят умничающих женщин». Ваш профессионализм или успех могут называться «эго-карьеризмом», «пупземлизмом», «безжалостностью», «хождением по чужим костям», «демонстрацией крутости», «фаллометрией».
Ты делай дырки и отверстия – мы будем прикреплятьСтереотипы, ярлыки, ведь всем так хочется узнать

Твою историю, теорию, и прозвище, и цвет.

Без ярлыков нас просто нет!
Количество секса в жизни девушки не является основанием наклеивать на нее ярлык, словно на банку тушенки.
Погодите. Почему вы хотите взять и разделить все вокруг по сортам? Мои кошаки могут быть третьего сорта, но все они просто суперские! [...] А вы сами — какого сорта? И какого я сорта — по-вашему?
— Импортные авто и кошки элитных пород хороши, но важнее всего, насколько владелец любит своего питомца. Даже по дорогим вещам всегда заметно, когда они нелюбимые.

— Даже по автомобилям?

— Без сомнения. Моя бабуля назвала свою машинку «Данкити» и очень ее любила. Это было старое корыто, но, каждый раз заводя ее, она говорила: «Данкити, надеюсь на тебя сегодня!»

— Она у вас забавная.

— Может, потому что я работаю здесь, я постепенно привыкла разделять всё на сорта. Типа – «он учился в престижном университете, значит, он высшего сорта». Или – «на ней такая дорогая одежда. Она богата, значит, она высшего сорта». Или – «у нее такой роскошный бюст, значит, она женщина высшего сорта».

— Точно! Тогда я третьего сорта!

— И я! К сожалению!
— Кого люблю, так это 142-ю. Поставляешь отборный товар. Спроси хоть ту же Топаз. Как вспомним тебя, 142-я, я всегда ей твержу: она... слово на букву «Б».

— Шваль!

— Нет, не шваль! Вот тебе лишь бы дерзить! Слово даже не на «Б».

— Бухарь.

— А-а-а, прошу простить, нет, «бриллиант», я имел в виду «бриллиант», вечно ей твержу, что ты — бриллиант!
Весь мой ужас в том, что я абсолютно нормален. У меня нет завихрений в психике. Я не подвержен депрессиям, я не знаю, что это такое, понимаете? Но я не оптимист такой вот жеребячий. Я абсолютно заурядный человек. Я сам всё время на себя удивляюсь, почему я тем не менее смог вообще целой нации навесить на уши ярлыки?
— Можно не называть жертв «карьеристками»?

— Что вы предлагаете?

— Менее оценочное суждение. «Успешными».
Невежда — это человек, который не знает того, что вы только что узнали.
— Люди называют тебя отшельником, потому что любят развешивать ярлыки. Я иду в бар или ресторан, и они все тычут пальцами со словами: «Это же снова тот чёртов отшельник».
На нас навешивают ярлыки, метят нас, разделяют, пока мы подобно призракам не начинаем вторгаться в жизнь других людей, но мы вправе снять с себя ярлыки.
Способности любого студента можно оценить и множеством других способов, как и приклеить ему на всю жизнь такой ярлык, от которого очень трудно избавиться.
Красивые люди уже изначально рождаются с набором крючков для навешивания ярлыков.
— Папа!

— А что я сделал? Предоставил миру счастливый случай смотреть на Венеру Челлини.

— Которая вовсе не Челлини.

— Ах, это пристрастие к ярлыкам... все твоя работа с американцами, это у тебя от них помешательство на ярлыках, именах.
— Слушай, давай начистоту. Меня не волнуют ярлыки, кроме ярлыков на шмотках, которые я ворую.

— Не знаю, Сантана. Думаю, нам нужно с кем-то поговорить. Ну, со взрослым. Наши отношения меня здорово смущают.

— Тебя даже завтрак смущает.

— Да, иногда он сладкий, а иногда соленый. Если съесть завтрак в обед, что это будет?
Оказалось, что вырасти из старой одежды достаточно просто. Другое дело — перерасти приклеенный к тебе ярлык...
Ярлыки остаются, меняются только языки и слюни.
Помню, сижу в школе и слышу, как учитель говорит: дескать, вот этот парнишка глуп. На самом же деле он вовсе не глуп, а наоборот — гораздо умнее и задорнее многих других, просто он не соответствует представлениям этого учителя о хорошем ученике. <...> Я попал в число странных, потому что был тих, погружен в себя. Разбить людей на категории очень легко, даже в Голливуде. Сплошь и рядом мне приходится сталкиваться с актерами, которых зачислили в драматические, поэтому, мол, они не способны сделать то или другое. Не знаю, почему так происходит, ведь никому не нравится подобная предвзятость. Все это очень прискорбно, поскольку подрывает у людей веру в себя. Если кто-то отнес тебя к определенной категории, тебе и самому начинает казаться, что на другое ты не годен. Особенно часто такое бывает, если человек замкнут или его воспринимают не похожим на других.
Жизнь проста, потому что всё, что в ней есть, можно типизировать, разложить по полочкам, распределить по категориям, снабдить ярлыками. И при этом жизнь необыкновенно сложна, потому что каждый случай — уникален, особенно если он касается лично тебя.
Клейма ставят неумные, недалёкие люди... Со страху, чтобы не быть заклеймёнными самим.
То, за что я не люблю школу, в какой-то степени связано с тем, за что я и люблю её. Мне не нравится, что в школе нет социальной мобильности. Где бы ты ни учился, особенно на уровне старших классов, на тебя навешивают определённый ярлык на ближайшие пять лет, и с этим ничего нельзя поделать. Я в школе была «ботаном». Отзовитесь, школьные ботаны! «Спортсмены»? «Шалашовки»? Видите, как всё несправедливо устроено? Нельзя изменить свой статус — можно попробовать его изменить «с ботана» и попробовать стать «шалашовкой». Попробовать можно, но всё равно будут говорить: «Да, она много х**в пересосала в велосипедном гараже, но она до сих пор считает их на деревянных счётах».
– Да, это мой дом, если тебе так хочется развешивать ярлыки. Слово «дом» очень похоже на слово «любовь», правда? Трудно дать ему определение, и оно, по сути, не имеет значения.

– Этим словам трудно дать четкое определение главным образом потому, что они лишь символизируют понятия, имеющие массу значений, – сказала Кэтрин. – Они символизируют эмоции, которые слишком глубоки, чтобы их можно было выражать словами. Однако нам приходится использовать слова, потому что это наш способ общения. Следовательно, нам приходится развешивать ярлыки на нечто пространное, непостижимое и чрезвычайно важное и называть это такими несовершенными словами, как «дом» и «любовь».
Ты ищешь человека, который был бы с тобой, потому что ты одинок. И ты ставишь на нем ярлык — это твой «возлюбленный». Ты хочешь, чтобы все принадлежало только тебе, и ты меняешь своего «любимого» так как тебе хочется... прям как куклу.

Это самое эгоистичное, что может быть в человеке.
— Вы доктор?

— Да. А ты — няня, а она — стерва. Как нам, девушкам, жить дальше, если мы будем друг другу ярлыки навешивать?
Я никогда никого не обманывала. Но я позволяла людям обманываться. Они не очень старались узнать, кто я на самом деле. Зато легко придумывали меня. И я готова поспорить с ними. Они любят меня такую, какой я никогда не была. А когда они обнаружат это, то обвинят меня в обмане.

The truth is I've never fooled anyone. I've let people fool themselves. They didn't bother to find out who and what I was. Instead they would invent a character for me. I wouldn't argue with them. They were obviously loving somebody I wasn't. When they found this out, they would blame me for disillusioning them and fooling them.
Я перестала верить в то, что существуют силы добра и зла вне нас. Теперь мне кажется, что добрыми и злыми бывают поступки людей, но не сами люди. Мы можем назвать поступок добрым, если он пошел кому-то на пользу, или злым, если он принес кому-то вред. А люди слишком сложны, на них не наклеишь простых ярлыков.
Я считаю, что фанаты очень вредят себе, когда они называют определённые поджанры «настоящей вещью», а всё остальное – «позёрством». Лучше просто говорить, что нравится, а что нет. Все эти ярлыки «настоящее» указывает на крайне ограниченное мышление.
Я жду, когда наступит тот день, когда мы перестанем думать о людях как о геях или натуралах. Чем меньше ярлыков, тем лучше.
Это был смех горького осознания, что жизнь не придерживается правил честной драки и ничуть не гнушается пнуть упавшего — не со зла, а просто чтобы не забывал следить за спектаклем, а с этим смехом, как обухом по голове, пришло откровение, что нет реальной границы между трагедией и комедией, что это просто ярлыки, которые мы наклеиваем на неподвластные нам последствия нашего участия во вселенском данс-макабре, различные точки зрения на одно и то же — различные для различных людей, для различных времен, да и просто для различных настроений взирающего...
Болезням бесполезно сообщать, как они называются.
Иногда мне кажется, что каждый человек говорит на собственном языке, состоящем из его собственных ярлычков и банальностей, и договориться между собой люди не в состоянии, даже если они очень захотят.
X