Цитаты про вампиров

Если бы наши истории заканчивались хорошо, мы все лежали бы сейчас под могильными плитами.
— Думаю, нам не нужно больше встречаться.

— Почему?

— Потому что ты не дышишь, потому что в тебе нет электрических импульсов, потому что твои друзья просто жаждут разодрать мне горло, потому что вампиры убили этого проповедника из церкви Св. Сына, а вместе с ним его жену и ребёнка. А ты смотришь мне в глаза и говоришь, что они это не делали!

— Люди убивали миллионами в бессмысленных войнах, я же не обвиняю тебя в этом!
Если ты собираешься спасать вампира при дневном свете, то я серьезно переоценил твои умственные способности.
— Этот ваш сосед...

— Джерри?

— Да. Он — вампир!

— Какое жуткое для вампира имя! Джерри.
Я сам давно перестал строить воздушные замки и жил сегодняшним днём; вечно юный и вечно древний, я представляся самому себе чем-то вроде часов, тикающих в пустоте: лицо-циферблат выкрашено в белый цвет, глаза глядят в никуда; вырезанные из слоновой кости руки-стрелки показывают время ни для кого... в лучах первородного света, который существовал ещё до начала мира, до того, как Господь отделил свет от тьмы. Тик-так, тикают самые точные в мире часы, в пустой комнате размером со вселенную.
Мать сделала нас вампирами. Она не делала нас чудовищами. Мы сами себя такими сотворили.
Зло – абстрактное понятие, – шептал он. – Мы бессмертны, и перед нами открыты двери обильных пиров и празднеств, радость которых недоступна человеческому разуму и рождает у смертных скорбь и тоску. Бог берет без разбору богатых и бедных. Так станем поступать и мы, потому что нет на свете существ, стоящих ближе к нему, чем мы – демоны, не заключенные в смердящих кругах ада, но вольные гулять по его царству, где вздумается.
Я не убиваю, если могу поймать. Когда снимали этот фильм, ни один вампир не пострадал. Ох уж эти мне вегетарианцы!
— Каково это — быть таким, как ты?

— Займет несколько твоих жизней, чтобы ответить на твой вопрос.

— Тогда сделай меня такой, как ты — и у нас будет все время мира.

— Ты не знаешь, о чем просишь.

— Знаю. И не боюсь.

— Да, не боишься. Большинство людей просит сохранить им жизнь, а ты просишь забрать твою.

— Я хочу, чтобы та дал мне ту жизнь, ради которой стоит жить.
Ученье свет… но это отнюдь не означает, что вампирам чужда тяга к знаниям.
Вельхеор действительно опасен, к тому же может оказаться весьма обидчивым, как это свойственно всем психически неуравновешенным существам, будь то люди, вампиры или кто-то еще. А обиженный Высший вампир… брр…
— Не понимаю я кое-что о зомби. Что с ними происходит, когда они не могут поживиться человечинкой? Умирают с голоду? Так они уже мертвые.

— Ты ему отвечай. Я вчера час потратил на то, чтобы ответить на вопрос: «Как вампиры бреются, если они не отражаются в зеркале».

— Заботящиеся о внешности вампиры встречаются по двое и бреют друг друга. Что уж тут объяснять?
Человечность — большая слабость вампира. Независимо от того, как легко её выключить, она пытается бороться, чтобы вернуться назад. И иногда я позволяю это.
— Ты молодой вампир, Елена. Тебе необходима теплая кровь из вены. Может это и сработает. Просто не говори Стефану.

— Почему нет?

— Потому что обмен кровью – это очень интимно.
— Ещё мы слышим мысли друг друга…

— Заткнись! Это наша профессиональная тайна, чёрт! Цыпочка за вампирами бегает…

— За вампирами не побегаешь. Уж больно быстрые…
Вампир – убийца. Хищник. Всевидящие глаза даны ему в знак избранности, обособленности от мира. Ему дарована возможность наблюдать человеческую жизнь во всей её полноте. Без слезливой жалости, но с заставляющим трепетать душу восторгом, потому что именно оно ставит в ней точку, он – орудие божественного промысла.
— Ты не станешь одной из них, Белла.

— Это решать не тебе.

— Ты знаешь, что мы с тобой сделаем, у меня не останется выбора...
— Мам, а вампиры есть?

— Есть, Егор, это трусливые мальчишки, которые пьют кровь своих родителей.
У меня есть только одна причина не бросать свой пост. Я хочу найти эффективный способ уничтожения этих чудовищ, прячущихся под внешностью человека...
Я с детства усвоила, что нет плохих и хороших, есть только наше отражение в зеркале. И если тебе подставляют подножку, подумай, что бы сделал ты на месте этого человека. Возможно, то же самое? Так какое же право я имею осуждать тех же вампиров? Они пьют кровь, согласно мифам. Но им же это необходимо! Стоит только поставить себя на их место, и их уже нельзя осуждать. Неужели вы, неожиданно став вампиром, перешли бы на растительную пищу? Что-то я сомневаюсь. Или еще проще. Я в жизни видела ну очень мало вегетарианцев. С нашей точки зрения, есть бифштекс — это поддерживать силы. А с точки зрения коровы, из которой этот бифштекс приготовлен? Убийство и людоедство. Все зависит от точки зрения.
— Я ничего не чувствую.

— Я тебе не верю.

— Мне все равно.

— То есть ты не помнишь свои ощущения, когда мы с тобой танцевали, когда моя рука касалась твоей талии?

— Нет.

— А это? Когда наши пальцы касались?

— Ничего.

— А это? Твое сердце правда отказывается вспоминать?

— Какое сердце?
— Суть в том, Дикон, что ты не мыл посуду уже пять лет.

— Владислав прав. Недопустимо, что у нас тут такая гора окровавленной посуды.

— Мне людей приводить неудобно!

— Да какая разница, ты все равно их убиваешь! Вампиры не моют посуду.
— Полагаю, мы пьем кровь девственников, потому что это круто звучит.

— Я смотрю на это так: если хочешь съесть бутерброд, то получишь гораздо больше удовольствия, зная, что его никто не трахал.
Холодно. Снег ослепительно-белый.

Что такое ослепительно-белый? Что такое снег?

Это то, что не должно быть красным.

А что должно быть красным?

Те, кто пьют кровь живых — монстры, прячущиеся за масками людей, это вампиры. Люди не должны приближаться к вампирам. Иначе они будут порабощены этими глазами.
— Ты вообще не имеешь права говорить о тех, с кем я встречаюсь, до тех пор, пока пялишь мисс «пардоньте за сиськи»! Извини, Декс, но она вульгарная. И бледная. В Майами не водятся бледные люди. Она вампир, совершенно точно. Вульгарный вампир с английскими сиськами.

— Ты только что описала идеальную женщину.
— Он убил невесту Дракулы! Он убил Маришку! Ты убил вампира!

— Разве это плохо?

— Вампиры убивали, чтобы пропитаться — двоих в месяц, не больше. А сейчас они станут мстить!

— Убить их!

— Теплый прием. И это благодарность? Тебя везде так встречают?

— Почти.
– Кто ты?

– Ты знаешь.

– Нет. Я не знаю.

– Нет, ты знаешь, иначе ты бы не пришла.

– Это невозможно. Не может быть.

– Всё, что ты знаешь... и всё, во что ты веришь, изменится. Ты готова к этому?

– Кто ты?

– Я вампир.
– Допустим, я происхожу из рода Кэтрин – значит, я частично вампир?

– Вампиры не могут производить потомства. Но нам нравится пытаться.
– Как ты можешь есть, если формально ты...

– Мёртв. Не бойся этого слова. Пока я придерживаюсь здоровой... кровяной диеты... моё тело функционирует... вполне нормально.

– Красиво говоришь. Хоть что-то из этого правда?
– Теперь я объясню правила. Ведьма, которая заколдовала кольцо, может расколдовать его. Если ты причинишь кому-нибудь вред...

– Я никому не причиню вред.

– Ты вампир. А значит, потребность убивать – это часть тебя. Как только ты поддашься этому, я остановлю тебя.
Совет от профессионала: если лезешь на вампира, которому хреналион лет, советую не драться перочинным ножичком.
– Ты правда будешь притворяться, что меня не существует?

– Да. Прошу тебя, уходи.

– Как обычно. Тебе нет дела. Понятно. Как и до того, как я стала вампиром. Как будто и не умирала.
В основном я пью кровь из пакетов. Она не такая вкусная, как свежая, но лучше чем кровь животных, которую Стефан заставлял меня пить.
– Пока у тебя есть кровь, тебе не нужно убивать?

– Я хочу. Теперь это моя сущность. Но на здоровой диете я могу это контролировать. У меня уже лучше получается. Лучше, чем у Стефана. У него с этим проблемы. Кровоголик.
– Не подкрадывайся к вампиру.

– Не нападай на ведьму.
Еще вампиры видят ваши темные души. Сначала, когда вампир еще учится, он сохраняет унаследованный от Великой Мыши заряд божественной чистоты, который заставляет его верить в людей несмотря на все то, что он узнает про них изо дня в день. В это время вампир часто одевается легкомысленно. Но с какого-то момента ему становится ясно, что просвета во тьме нет и не будет. И тогда вампир надевает вечный траур по людям, и становится черен, как те сердца, которые ежедневно плывут перед его мысленным взором…
Что ж, раз уж мне суждено погибнуть от зубов вампира, пусть, по крайней мере, это будет симпатичный вампир.
— Он будет вампиром.

— И не сексуальным романтичным вампиром. А уродливым, сосущем кровь, лежащем в гробу вампиром.

— Сейчас было обидно.

— Да неужели?

— Под гробом понимается деревянный ящик. А у нас они теперь красивые с золотом в 14 каратов.

— Ну извини.
— Да пикапер он обычный, только с повадками насильника.

— А на фига так сложно-то?

— Ну, понимаешь, вампиры — это сейчас так модно. Малолетки от них ссутся, да и бабы постарше. Это образ романтического героя.

— Да не гони!

— Ну а чего гнать-то? Это для нас слово «упырь» обидное, а девушкам нравится.
Во всех вампирских фильмах я заметил, что каждому опасному, самому опасному, самому ужасному вампиру, всегда дают имя типа Виктор. Не самое пугающее вампирское имя. Вот если бы был Нурмагомед, я бы прям обосрался. Мне говорят: «За тобой охотится Нурмагомед». Да что угодно — «К вам приедет дизайнер Нурмагомед!» Зачем?! Точно же не приедет пить какао Нурмагомед.
Единственным развлечением в селе у меня было просмотр DVD, но дело в том, что DVD полностью принадлежало моей сестре и все диски ей принадлежали, а значит, я пересмотрел кучу вампирских саг, вампирская любовь, это дерьмо собачье. <...> Там вампиры все такие ухоженные, аристократичная белая кожа, прически. Я ни разу не видел жирного, неопрятного вампира. Вампира айтишника, который приходит к вам домой устанавливать интернет, нападает на вас, сосет кровь, но вы умираете от вони.
Я всегда верил в тебя. В конце концов, в тебе течет кровь вампиров, которая справится с примесью колдовской крови. Помни, что ты моя собственная восьмая прапраправнучка.
Существует поверье, будто вампиры помешаны на счете. Если бросить им под ноги пригоршню зерна или риса, они якобы остановятся и примутся пересчитывать крупу.