Цитаты про унижение

Чтобы что-то заполучить, нужно что-то отдать. Чтобы воплотить амбиции в жизнь, нужно пойти на риск. Жертвой может быть время или, возможно, даже усилие, которое оставит шрам на твоей жизни. Выберешь ли ты мир, как слабый, или поставишь на кон свое унижение ради достижения вершины?!
— Бабанечка, пожалуйста, разреши мне день рождения, ну пожалуйста! Родная бабанечка, я буду хорошо учиться, все уроки буду делать, не буду под кровать залезать, только разреши мне день рождения!

— Встань с колен. Никогда не унижайся.
— Уже полдесятого, Андрюш. Тебе разве не пора своих крепостных считать?

— По часам только таблетки надо принимать. А властвовать и унижать можно в любое время!
— Ты так и родился жирным, гнусным подонком, рядовой Куча? Или ты специально тренировался, чтобы таким стать?
Ни один истинный ариец не способен претерпеть унижение с пользой для себя; если он простил, значит, оно вросло в его жизнь, значит, он отождествил себя с причиной своего позора — что в данном случае было невозможно.
Вы сами виноваты в том, что он такой. Сначала унижаете людей, а потом задаете вопросы.
Издевки ранят только слабых. Что бы она в нас не бросила, просто соскользнет.
Достигнуть дна, добраться до последней степени униженности, махнуть на себя рукой, опуститься — и повторять это снова и снова, с бессознательным, погибельным упорством! Стать фитюлькой, нулем, смешаться с грязью; и тут, под гнётом и страхом позора, вдруг вспыхнуть и опомниться, собирая себя из собственных останков.
Все можно забыть: оскорбления, обиды, несправедливости, но унижения не забывает ни один человек, это в человеческой натуре. Звери преследуют друг друга, дерутся, убивают, поедают, но не унижают. Только люди унижают друг друга. И ни один человек своего унижения не забудет и тому, перед кем унижался, никогда не простит. Наоборот, всегда будет его ненавидеть.
Я прочитал дневник. Печально. Очень печально. Мне невольно стало жаль его. Ведь он не рожден монстром, он стал им за долгие годы унижений.
— ... Вы только что говорили о моем голосе. Именно с его помощью я рассчитываю выбраться отсюда. Я каждый день беру уроки, и учитель клянется, что обеспечит мне триумфальные выступления на самых больших европейских сценах. Он говорит, что я могу стать певицей века! — с наивной гордостью закончила Марианна. Бофор помотал плечами:

— В театре? И это в театре вы надеетесь найти свою свободу и положение, достойное вас?

Да будь у вас голос, как у самого архангела Гавриила, я попросил бы не забывать, кто вы есть, — Строго сказал Язон, — Дочь маркиза Д. Ассельна на подмостках! Что это, наконец, безумие или недомыслие?

— Ни то, ни другое! — закричала она вне себя. — Я хочу быть свободной! Разве вы не понимаете, что нет больше Марианны д. Ассельна, что она умерла, умерла осенним вечером... и это вы ее убили! Что вы теперь говорите о моем имени, о моих родителях? Вы думали о них в ту ночь, когда выиграли меня за карточным столом, как лежалый товар, как рабыню, которой можно распоряжаться по своей прихоти? Вы осквернили той ночью имя маркиза д. Ассельна, отдавшего жизнь за веру и короля. А дочь его показалась вам достойной такого же унижения как матросская девка!Слезы ярости и отчаяния брызнули у нее из глаз. Перед неистовством этой атаки Язон отступил. Несмотря на загар, он заметно побледнел и теперь с какой-то бессильной тоской вглядывался в это страдальческое лицо.

— Я не знал! — шептал он. — Памятью моей матери клянусь, что я не знал! Как я мог знать?

— Что знать?

— Кем вы были в действительности! Я не был знаком с вами! Что мне было известно о вас? Ваше имя, ваше происхождение...

— Мое состояние! — злобно бросила Марианна.
Причина, по которой я покупаю дорогие вещи, — унизить тех, кто не может себе этого позволить.
Любовь ничего хорошего мне не делала. Любовь била меня. Насиловала меня. Называла «животным». Она вызывает у меня чувство своей ненужности. Вызывает у меня тошноту.
Мы испытываем стыд не потому, что совершаем ошибки, а потому, что наше унижение видят все.
Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…
Унижение — это когда превращаешься в камень и не можешь пошевелиться, чтобы спасти свою жизнь.
Гораздо менее унизительно зависеть от безумца, чем от мудрого.
Сначала становятся перед человеком на колени, а потом наступают ему ногой на голову. Я не желаю почтения сейчас, чтобы не испытать унижения в будущем.
Не в первый раз и не в последний раз

страдаешь ты... Уймись, займись трудами,

и ты поверь — не лучше прочих рабств

быть в рабстве и у собственных страданий.

Не в первый раз и не в последний раз

ты так несправедливо был обижен.

Но что ты в саможалости погряз?

Ведь только унижающий — унижен.

Безнравственно страданье напоказ -

на это наложи запрет строжайший.

Не в первый раз и не в последний раз

страдаешь ты...

Так что же ты страдаешь?
Почему женщины терпят боль ради мужчин: кланяются им, превращают себя в кукл для их удовольствия? Зачем мы затягиваем себя в корсеты и ходим на каблуках, становимся рабынями в браке, теряя последнее самоуважение?... И какова награда за это? Пощечины, нас тыкают лицом в подушку. А как болит промежность после того, как вы вскарабкиваетесь на нас, придавливая нас своими жирными телесами! Вы тащите нас в подворотни, дружок, и нагибаете нас за два шиллинга, или же избиваете до полусмерти, пока кровь не польется из носа, изо рта или между ног!.. Никогда я не преклонюсь перед мужчиной. Теперь они будут преклонятся предо мной.
... Я никогда не думала, что наступит день, когда я буду так унижена...
— Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески.

— Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело.

— А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем.

— Опять притворяться, опять лгать!

— И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.
При общении с людьми надо знать, когда вовремя поклониться, чтобы жить долго и счастливо. Но это не значит, что я не в бешенстве!
Вы в безопасности, лишь если сможете, потеряв состояние, не испытывать дополнительного унижения от того, что теперь вам придется вести скромную жизнь.
Унижать других гораздо худший вид гордыни, чем превозносить себя не по заслугам.
Ты был взвешен, ты был измерен и был признан никуда не годным.
Я не буду убивать вас. С вашей-то силой трудно поверить, чтобы кто-нибудь из вас умер, даже из-за таких ран, даже из-за таких, как эти. Вы будете смотреть, беспомощно лежа на земле. Вы будете наблюдать за исходом этой битвы.
Я сама актриса и хорошо знаю, что такое артисты. Им надо все время с кем-то бороться. Это оттого, что их унижают...
Трудно, практически невозможно, унизить красивую женщину; она останется красивой, унизивший же её останется в дураках.
Инга, когда женщину унижают дома, самое страшное даже не то, что ее муж ведет себя как монстр, а то, что женщина не может получить никакой поддержки от других людей. Ей говорят: «Ты сама виновата, ты такого себе выбрала». Её убеждают: «Потерпи, все терпят, и ты тоже промолчи». Ей говорят: «Изменись сама, и тогда изменится он». Лада, мы не волшебницы, мы просто люди. Мы можем хорошо воспитать собственных детей. Но не можем переделать наших мужей – они не наши дети, а чужие, уже выросшие и сформировавшиеся дети, ставшие взрослыми, которых нам не переделать. Они – продукт среды и воспитания своих родителей. Мы не можем поменять их личную историю одним щелчком пальцев. Человек может измениться и стать мудрее и добрее. Безусловно, может! Но только если он сам захочет этого. А если мы хотим за него, ничего не поменяется. Он останется собой, потому что ему это удобно.
— Знаете что, миссис Пимен?

— Что?!

— Ничего...

— Вот и вы, Ипкисс, большое «ничто»!

— Не пора ли вам обратно в лабораторию, чтобы болты подтянули! Вот!... что нужно было сказать...