Цитаты про святых

Люди становятся хуже... даже святые и герои. Этого нельзя предотвратить. В этом наше спасение.
Играть святую очень тяжело. Быть такой положительной — какая-то неправда в этом существует...
Я ненавижу всех святых

Они заботятся мучительно

О жалких помыслах своих,

Себя спасают исключительно.
Люблю читать жития святых с конца, по мере чтения ко мне возвращается вера, что кто-нибудь из них может снова стать человеком.
Царь должен быть святым, и право не дано

Свергать зверью

С небес величие его.
Святых не бывает. Просто чем меньше грех, тем больше нужно взять лупу.
Святость создается любовью. Святые – это люди, которые сильнее всего любили.
Поверь, мой мальчик, пути святых всегда идут против веселых споров, которые дарят столько радости обеим сторонам. Но на то они и святые, чтобы чопорно и безо всякой на то необходимости творить самое скверное, но единственно разрешенное убийство – убийство веселья.
Потому-то святые отцы сказали, что плоти своей можно доверить только тогда, когда она уляжется в гроб.
То, что ты святой, не значит, что ты не связан с грешниками.
Пример труда в разуме, возведшего делателя на высоту христианского совершенства низведением в глубину смирения, видим в подвиге блаженного Исидора Александрийского. Он был одним из сановников Александрии. Призванный милосердием Божиим к монашеской жизни, Исидор вступил в иноческое общежитие, бывшее невдалеке от Александрии, и предал себя в безусловное повиновение игумену обители, мужу, исполненному Святаго Духа. Игумен, усмотрев, что от высоты сана образовался в Исидоре нрав надменный и жесткий, вознамерился подействовать против душевного недуга возложением послушания трудного не столько для тела, сколько для больного сердца. Исидор, вступая в общежитие, объявил игумену, что он предает себя ему, как отдается железо в руки ковача. Игумен велел ему встать и постоянно стоять при вратах обители с тем, чтоб он каждому входящему и исходящему поклонялся в ноги и говорил: «Помолись о мне: я одержим бесом». Исидор оказал повиновение игумену как бы Ангел Богу. Пробыв семь лет в этом послушании и предузнав свою кончину из Божественного откровения, Исидор скончался радостно.
Да, есть сладострастие боли, так же как сладострастие веры и даже сладострастие смирения. Если ангелам-бунтовщикам столь немногого хватило, чтоб огонь обожания и смирения стал в них огнем гордыни и бунта, что говорить о слабом роде человеческом? Ну вот, я рассказал тебе, какие мысли смущали меня при ведении следствия. Из-за них я отказался от должности. Не хватало духу преследовать слабости грешников, коль скоро у них те же слабости, что у святых.
Вот уж эти священники, не правда ли? Начинают с любви, затем вещают о прощении, а заканчивают вечностью в огне.
Легко быть святым, сидя на горе Тай-Шань. Гораздо сложнее оставаться святым, сидя на базаре....
Спи, усталая Россия, -

Говорит Господь любя, -

В эту полночь все святые

Вновь просили за тебя.
Тебе: «Дитя мое, так не делают. Ты, часом, не ведьма?»

А ты в ответ:

«Товарищ пастер, а вот святая Марильда наложением рук лечила. Святая Евграстия путешествовала. А святая Ридалина вообще в публичном доме проповедовала. Так что не надо ля-ля, это на меня натурально святой дух ка-ак снизошел… не верите? Сейчас и на вас снизойдет. Я только что потяжелее найду — и вы мигом узрите ангелов с крылышками!»
— Он действительно стал богом.

— Или просто позволил Богу светить сквозь себя, как делали все, кого называли богами.
— Добродетели? В моей-то добродетели смердят перед Господом, воняют — прямо чувствую как воняют.

— Ну вот и чувствуй, а через это и спасешься.

— Одно не пойму. За что мне все это? Почему именно через меня Господь наставляет? Вроде за мои грехи удавить меня мало, а меня тут чуть не святым сделали... А какой я святой? Мира нет в душе.
— Им нужен нарисованный на стене святой с головой в золотом кругу. Он нужен церкви, чтобы ещё крепче привязать к себе людей: новый культ, новые чудеса, где уж тут помнить о собственных бедах. Святой нужен людям, потому что тогда они смогут встать на колени и молить о ниспослании благ, вместо того чтобы закатать рукава и трудом создать эти блага. Обычный церковный прием — подсластить пилюлю.
Знаете, в чем проблема? Вы не понимаете женщин. Они не могут нести несчастья сами по себе, к этому их приводят мужчины. По своей природе они святые. Так было всегда, они священны. И к ним нужно соответственно относиться.
Когда все в один голос называют кого-то чудовищем, тут одно из двух: он либо святой, либо о нем не говорят и половины того, что есть на самом деле.
Как просто объявить себя святым,

Тряпицу вывесив, как флаг, на жерди

Над глинобитный домиком своим,

И размышлять о жизни и о смерти;

Уйдя от всех трудов, тревог, забот,

Накрыв худые плечи мешковиной,

Скрестить колени, восседать, как бог,

Потряхивая шевелюрой львиной.Ты в мире гость и в каждом доме гость.

Вставай, иди топчи свою дорожку.

Голодные отсыплют рису горсть,

Бедняк отдаст последнюю лепешку.

Постой! Ответь мне на вопрос простой:

Они святые или ты святой?
Только поэт или святой способен поливать асфальтовую мостовую в наивной вере, что на ней зацветут лилии и вознаградят его за труды.
Не удивительно, что святые на небесах чисты и непорочны. Тут нет заслуги. Но святые среди грязи — вот это чудо!
Цвет крови не забывается. Она такая красная, такая ярко-красная, кровь героев. Она видна богам лучше, чем бесцветные слезы святых.
Мы живём в мире временной, ложной реальности. Всё, что нас окружает, ложно, этот мир — часть иллюзии. Но это не пустота, он наполнен разнообразными формами. Тот, кто соприкоснулся с истинной реальностью, понимает, что всё происходящее здесь похоже на сон. Этот мир в целом — иллюзия. Поэтому любая его отдельная часть — тоже иллюзия. Что такое реальность? Что такое истина? О предмете судят, реален он или нет, по тому, насколько он связан с реальным миром. Видение реальности открывается в обществе святых, которые имеют живую связь с духовной, вечной реальностью.
Никогда святой не бывает полностью святым, а жестокосердный полностью жестокосердным, как думают люди; никто не в состоянии проследить минута за минутой порывы чужой души.
— В сущности, одно лишь меня интересует – знать, как становятся святым.

— Но вы же в Бога не верите…

— Правильно. Сейчас для меня существует только одна конкретная проблема – возможно ли стать святым без Бога.
— Здесь у нас истинный приют святых.

— Бывших святых.

— А других нынче не бывает.
Если ты такой святой, то отойди и не отсвечивай своим нимбом.
Легче подражать святым, чем жить с ними.
У нас (как кто-то заметил) честные люди встречаются реже, чем святые.
Если заявить: «Святых нет!», обидятся даже атеисты.
Люди — странные создания. Все, до чего мы дотрагиваемся, мы оскверняем, при этом в душе у нас есть все задатки для того, чтобы стать святыми.
Есть святые, житие которых начинается с канонизации.
— Святых трогать не надо. Святые держат нейтралитет.

— Не всегда, — сказал Равик.

— В тяжелые времена у Бога всегда есть какой-то шанс. Не раз я уже видела здесь атеистов за молитвой. А вам разве не приходилось молиться, когда вас брали за горло?