Цитаты про самоанализ

Факты жизни приводят меня к убеждению, что человечество поражено болезнью... Это и занимает все мои мысли. Я ищу эту болезнь и нахожу её в самом доступном для меня месте — в себе самом. Я узнаю в этом часть нашей общей человеческой натуры, которую мы должны понять, иначе её невозможно будет держать под контролем. Вот поэтому я и пишу со всей страстностью, на какую только способен...
A nullo diligitur, qui neminem diligit.

Никто не любит того, кто сам никого не любит
Возможно,

что в годину испытаний.

Прижатый к стенке горькою нуждой,

У голода

в плену иных желаний

Забыв огонь, пожертвую тобой.

И память этой ночи обменяю

На хлеба кус,

за мир отдам любовь.

Возможно все.

Но, главное теряя,

Я перестану быть самим собой.
Где ни плюнь, куды ни ткни, -

От министров до родни -

Все сплошные вольнодумцы,

Все вредители одни!..

Ну и жисть — аж в горле ком!Нет сочувствия ни в ком!

Вот сыщу лесок поглуше

И устроюсь лесником!
Я вижу себя огромной огненной кометой, летящей звездой. Все останавливаются, показывают пальцем и шепчут в изумлении «Посмотрите на это!» А потом — фьють, и меня уже нет. И больше они никогда не увидят ничего подобного и никогда не смогут меня забыть. Никогда.
Я поэт, — говорил Винсент, — который никогда не писал стихов, живописец, не создавший ни единого полотна, любовник, никого беззаветно не любивший, короче, человек, проживающий век без цели и даже без головы.
— Вы не любите говорить о себе, не правда ли?

— Я даже думать не люблю о себе.
Сначала посмотри на следы своих мокасинов, прежде чем судить о недостатках других людей.
— Послушай меня, Уолтер; если никто тебя не любит, если все стараются тебе досадить, не думай, что это случайно: ты сам во всем виноват.
Я боялась всегда. Быть некрасивой или чересчур красивой. Боялась слишком сблизиться с другим человеком и так же точно боялась быть брошенной. Боялась, что меня высмеют. Боялась, что уличат в ошибке или то осудят за гордость, если окажусь права. Такая жизнь изматывает. Под конец сил больше не остается, все их источники пересыхают, и хочется просто вылезти из нее прочь. Превратиться в кого-нибудь другого.
Самое лучшее, самое точное из зеркал — взаимоотношения в паре. Только благодаря им мы можем разглядеть вблизи свои худшие и лучшие стороны.
Я за то глубоко презираю себя,

Что живу, день за днем бесполезно губя;

Что я, силы своей не пытав ни на чем,

Осудил сам себя беспощадным судом

И, лениво твердя: я ничтожен, я слаб! —

Добровольно всю жизнь пресмыкался как раб.
Самосовершенствование уже потому свойственно человеку, что он никогда, если он правдив, не может быть доволен собой.
... Нужно стараться быть кем-то. Быть, а не предаваться страхам и отчаянию. Тогда окружающие станут видеть в тебе только то, что ты им показываешь.
Никогда не рано спросить себя: делом я занимаюсь или пустяками?
Чем строже и безжалостнее ты осудишь себя, тем справедливее и снисходительнее будешь судить других.
Я всегда являюсь тем, чем я считаю себя – а мои представления о себе беспрестанно меняются, – так что, если бы я не связывал этих представлений друг с другом, мое утреннее существо часто не узнавало бы моего вечернего существа. Ничто не может быть более отличным от меня, чем я сам. Лишь когда я остаюсь в одиночестве, основа моего характера иногда открывается мне, и в такие минуты я достигаю некоторой подлинной цельности, но тогда мне кажется, что жизнь моя замедляется, останавливается и что я, собственно, перестаю существовать.
Почему-то мы анализируем свои поражения гораздо подробнее, чем свои успехи.
Не только во снах мы сталкиваемся с грядущим лицом к лицу, это часто открывается нам в том, что давно забыто; и часто сказанное кажется нам чепухой, потому что мы не желаем понять истинного значения этих слов.
Себя как в зеркале я вижу,

но это зеркало мне льстит.
Самый болезненный, самый мучительный вопрос, идущий из самой глубины сердца: где я смогу почувствовать себя дома?
... Это самое трудное испытание — испытание гневом и отчаянием. Не позволяйте гневу и отчаянию помешать вам мыслить. В этом суть, от этого зависит, сможете ли вы или нет контролировать ситуацию. Командовать людьми. Глупость и равнодушие бьют сильнее всего.
Мы все страдаем расщеплением личности. У кого-то их три, а у кого-то и того больше. Ты – один для друзей и для семьи, другой – для остального мира. Третий – когда смотришься в зеркало. У каждого есть темная сторона, мысли и чувства, которыми мы не хотим делиться с остальными. Каждый хоть раз в жизни лежал без сна в постели и желал кому-то смерти.
— Ты вообще спрашивал себя: почему я велел тебе написать собственную характеристику?

— Ну, ничего безобидного я придумать не могу, поэтому...

— Заткнись! Я хотел, чтобы ты задумался. По-настоящему задумался: какие у тебя сильные стороны, а какие — слабые. И потом изложил это на бумаге. И не для того, чтобы я это прочитал или кто-нибудь ещё прочитал, а для того, чтобы ты сам это прочитал. Потому что отвечать тебе придётся не передо мной и даже не перед Келсо, и даже не перед пациентами, прости Господи. Отвечать тебе придётся только перед одним человеком — это ты сам.
Я не социалист, я не республиканец, я никто, я просто борюсь за будущее человечества.
Я налил себе ещё вина. Я не понимал, что стряслось с моей жизнью. Я утратил изощренность, утратил свою суетную светскость, утратил жесткую защитную скорлупу. От чужих проблем потерял чувство юмора. Мне хотелось все это обратно. Пусть все ко мне приходит легко. Но почему-то я знал, что ни шиша не вернется, по крайней мере — сразу. Я и дальше обречен на муки совести и беззащитность.
Стоит только посмотреть на самих себя, чтобы представить, как разумная жизнь может превратиться во что-то, с чем бы мы не хотели иметь дело.
Знает ли безумец о своем безумии? Или же безумны окружающие, пытающийся убедить его в его сумасшествие, пытаюсь таким образом защитить собственное иллюзорное существование?
— Я болен.

— Я знаю! Ты бы ушел, зная, что я в глубоком шоке. О болезни бессмысленно говорить, потому что ничего не изменится. Это просто бесполезное самокопание, которым сейчас все страдают. Я не могу говорить о твоей болезни, потому что другого шанса увидеться может и не быть!
Большая часть того, что реально внутри нас, — не осознается, а того, что осознается, — нереально.
Чёрт, что я сделал не так? Преподнес ей подарок на день рождения моей прошлой подружки? Назвал новую медсестру юной Карлой Эспинозой? Или постриг ногти на её диванной подушке. Или я вчера опять не опустил сидение унитаза и она отбила задницу. Боже, как она согласилась выйти за меня замуж?
Я разочарованно пошел дальше, не зная куда, никаких целей, никаких устремлений, никаких обязанностей для меня не существовало. У жизни был отвратительно горький вкус, я чувствовал, как давно нараставшая тошнота достигает высшей своей точки, как жизнь выталкивает и отбрасывает меня...
— Чего же ты ещё хочешь?

— Я хочу большего. Я недоволен тем, что я счастлив, я для этого не создан, это не мое призвание. Мое призвание в противоположном.
Грань между амбициозностью и одержимостью тоньше, чем можно себе представить. Вам лучше посмотреть под ноги и понять, где вы стоите.

The line between ambition and obsession is much thinner than one might imagine. You would be well served to look down and see exactly where you are standing.
Люди, которые тратят силы, ругая себя за ошибки, из-за которых они попадают в тяжёлое положение, всегда проигрывают.

People who wasted time and energy cursing recent errors were certain losers.
Никто не накажет человека больше, чем он сам! Никто не вынесет приговора суровей, чем приговор, вынесенный самому себе!
Иногда я не знаю, кто я или что я. А иногда не узнаю даже окружающих меня людей. В голове эхом звучат голоса, но их речь вообще не имеет никакого смысла. Иногда как из темноты появляются лица, но мне очень страшно, потому что разум мой полностью разделен.
Ну хоть пять минут в сутки подумайте о себе плохо. Когда о тебе плохо думают — это одно... Но сам о себе пять минут в день... Это как тридцать минут бега.
Страх может убить преступление, но он также убивает добродетель. Кто не смеет думать, смеет лишь пресмыкаться.